Сложности перевода (или счастье с запахом сирени)

Это было самое прекрасное утро моей жизни. И оно по праву занимало лидирующее место по следующим позициям: Во-первых, ему предшествовал не только потрясающий вечер, но и ночь, два раза ночь, фееричные, я вам скажу, два раза. И само утро тоже порадовало в этом плане. Я не слукавлю, если буду утверждать, что Рома лучший из моих любовников. Наверное, это еще и потому, что между нами был не просто механический, выработанный процесс, а именно чувства, любовь, если хотите, от этого все же многое зависит, когда ты чувствуешь своего партнера, ощущаешь его эмоции и вторишь им. Во-вторых, впервые проснуться в объятьях любимого – истинное наслаждение. Я минут тридцать мурлыкал у него под боком, боясь разбудить и наслаждаясь видом моего спящего тигра, больше всего похожего в этот момент на заласканного домашнего котёнка. Сбегать молочка что ли ему принести на завтрак? В-третьих, за завтраком бежать не пришлось, мне его подали в постель, в лучших традициях. Хотя такие заезженные штампы мне нравятся, и Рома не соврал, готовит он действительно отпадно. Надо на всякий случай еще пару плит спалить, чтобы уж наверняка! Эх, коварная я гадина! Да в добавок еще и неэкономная! В-четвертых, сегодня у нас суббота и можно поваляться в постели. Так мы и поступили, нежась в объятьях друг друга. Рома рассказывал мне о своей жизни, об отце, ушедшем из семьи, о том, как работал сутками, чтобы помочь матери, о работе, о друзьях, обо всем, не выпуская меня из кольца своих рук. — Тём, а какая у тебя семья, ты мне никогда не рассказывал о ней, — он перебирал пряди моих волос, периодически поднося их к лицу и вдыхая запах. Я напрягся в его руках, тема семьи всегда заставляла меня похолодеть. — Да обычная у меня семья. Мама - Вера Андреевна – замечательная, нежная женщина. Она у меня психотерапевт, работает, в основном, с сиротами и тяжёлыми подростками из неблагополучных семей. Деньги, конечно, платят мизерные, но она фанат своей работы, говорит, что готова помогать этим детям и за бесплатно, потому что в общей массе их родителям на них плевать и никому до них нет дела. Еще у меня есть младший братик, Лёня, учится в шестом классе. Мы с ним, правда, родные только наполовину, по маме, но от этого я его люблю не меньше. Я практически его вырастил, всегда сидел с ним, когда он был маленьким, он часто болел, поэтому о детском садике не могло быть и речи, — я улыбнулся, вспоминая брата. — А твой отец? Он что, тоже вас бросил? — Нет, он умер, когда мне было пять лет. — Я отвернулся, чтобы не было видно грусти в моих глазах. — Прости, это бестактно с моей стороны, — он крепче обнял меня и поцеловал в макушку. — Да ничего, ты же не знал. — Я помолчал, немного вспоминая. — Я его почти не помню, так, обрывки воспоминаний, как он качает меня на качелях, как играет со мной в мяч, как целует, приходя с работы. Мы были по-настоящему счастливой семьей, родители безумно любили друг друга, во мне отец души не чаял. В один день его не стало, авария. Водитель грузовика заснул за рулем и выскочил на встречку. Хоронили закрытый гроб, если там вообще было, что хоронить. Помню только, что было холодно и что вокруг постоянно были какие-то люди, передающие меня из рук в руки. У мамы был шок, она еще неделю не вставала с кровати. Только спустя пять лет она позволила себе завести отношения. Все это время она скорбела по отцу. Она второй раз вышла замуж, и родился Лёнька. Фактически, меня отчим вырастил. Он неплохой человек, а, видя, что мама впервые за пять лет улыбнулась рядом с ним, я порадовался за неё, оставив свои эмоции на втором плане. Я посчитал нечестным по отношению к ней высказывать какие-то претензии и недовольства. Это было бы слишком эгоистично с моей стороны. Да и жизнь к тому же не закончилась, а она после смерти отца отреклась от всех развлечений и жила только мной и работой. С отчимом я поладил, но за отца, конечно же, не считал. У нас были достаточно теплые, партнёрско-деловые отношения, если так можно выразиться, но не более. — Малыш … — Рома видимо подбирал слова для утешения, но я давно это пережил, поэтому перебил его. — Да нет, милый, не стоит, всё действительно хорошо. Нужно жить настоящим. А в настоящем я счастлив сейчас с тобой. — Я подтянулся на локтях и поцеловал его. — Как скажешь, дорогой. Тём, а когда ты понял, что ты… гей? — Рома посмотрел на меня с нескрываемым интересом. — Да я еще с детства ловил себя на мысли, что засматриваюсь на парней, только сначала сам стеснялся этого. А когда в 14 лет понял, что втюрился в лучшего друга, то противится своей натуре не видел смысла. Я ему признался, и он, как ни странно, ответил мне взаимностью. Мы с ним два года до окончания школы были вместе. — Эта история давно покрылась пылью, поэтому сейчас я мог рассказывать об этом абсолютно спокойно, без дрожи в голосе. — А что потом? — мне показалось, или Рома как-то странно на меня посмотрел, произнося эту фразу? Ему что, не понравилось упоминание о моём бывшем? Ревнует? Приятно. — А потом его семья переехала в Штаты, нам пришлось расстаться. — О том, сколько тогда было пролито слез, выпито всего, что имеет свойство гореть, и разбито посуды, я рассказывать не стал. И что его родители специально затеяли переезд, чтобы разлучить нас, тоже. — А твоя семья знает о тебе? — Знают. У нас в семье не принято трогать без спроса вещи друг друга, поэтому я абсолютно спокойно хранил в своем компьютере гей порно, а на рабочем столе была заставка с обнаженным парнем. Вот только однажды меня не было дома, а матери срочно что-то понадобилось в интернете. Ее собственный рабочий компьютер завис, и она решила воспользоваться моим. Ну и обнаружила немало компромата. А потом еще нашла у меня в ящике клизму, презервативы и смазку, и ладно бы, все по отдельности, так нет же. После этого у нее отпали последние сомнения. А когда я домой пришел, она налила две чашки чая и усадила за разговор. Мне тогда пятнадцать было. — Я усмехнулся, вспоминая тот разговор с мамой, и как она, слегка смутившись, отводила глаза, когда я рассказал ей о том, что уже год встречаюсь с парнем. — И как она отнеслась к твоим… пристрастиям? — Да нормально отнеслась, с профессиональной выдержкой, хоть восторга по этому поводу и не испытала. Я думал, будет хуже. Сказала, что любит меня любого, и если так я счастлив, то она смирится. А вот с отчимом было сложнее. Мы решили, что не будем пока его в это посвящать, но месяца через два вопрос решился сам собой. Он застукал меня с тем парнем в постели. Орал так, что стекла дрожали. — Я слегка поморщился, отношения с ним у нас после этого стали гораздо прохладнее. — Гомофобом он, конечно, не был, но и просто так принять это ему было сложно. В итоге, как только я поступил в институт, попросил у матери ключи от квартиры покойных родителей отца, они мне её оставили в память об отце. Мама долго отговаривала, но я все же убедил её, что так будет лучше для всех. Да и с отчимом отношения на расстоянии, когда мы видимся только по праздникам, да иногда по выходным, у нас намного лучше пошли. — Знаешь, ты сейчас такой… другой. Мой Тёма взбалмошный веселый проказник, а еще есть Артём Соколов – серьезный, ответственный молодой человек. Мне он тоже очень понравился. Ты как игральная карта – картинка с двух сторон разная, но суть одна. Еще мне нравится, что ты показал мне такого себя, спасибо. — За что? — искренне недоумевая, поинтересовался я. — За то, что открылся, что доверился. Для меня это очень важно. Ладно, хватит о грустном. Чем планируешь заняться сегодня? — Рома повернулся на бок, чтобы было видно моё лицо. — Ну, я планировал не выпускать тебя сегодня из постели… — промурлыкал я ему в губы. — Ммм, какое заманчивое предложение. Но я все же предлагаю сделать маленький перерыв. Ой! — он испуганно подскочил на кровати. — Что такое? — я дернулся, перебирая в голове, что же могло так взволновать любимого. — Шерлок, мы же совсем забыли про него! Боже, бедный пёсик. Я хихикнул и откинулся обратно на кровать. — Я смотрю, он всё-таки затронул твое сердце. Смотри, еще приревную. А в гневе, знаешь ли, я суров. — Сквозь смех проговорил я. — У меня буйный внутренний хомяк! Хомячище, я бы даже сказал! — А я грызунов не боюсь. Вставай, одевайся, пойдем заключенного вызволять. — Он направился в гардероб, сверкая своей обнаженной попой. Мммм, я в раю! — Да я еще вчера попросил Лёньку прийти с ним погулять, он собак обожает, а у отчима аллергия. Я и Шерлока-то практически ради него завел. Так что - ему только в радость. — Все равно одевайся, съездим в торговый центр. У меня у мамы на следующих выходных день рождения, надо ей подарок купить. — С тобой, любимый, хоть на край света! В поисках подарка мы провели почти три часа. В итоге остановились на двух подарках. Для вручения на месте выбрали ювелирный гарнитур с бриллиантами и черным жемчугом, а для подарка с перспективой приобрели для неё тур на неделю в Париж. Ромка сказал, что ей давно пора съездить отдохнуть куда-нибудь, а я, как личность на данный момент влюбленная и счастливая, предложил выбрать для неё город всех влюблённых. — Надо еще открытку купить. — Предложил любимый, выходя из ювелирного магазина. — Не надо. Я не говорил, что рисую? — Нет, золото, не говорил. Ты не перестаешь меня удивлять каждый день! — Да, я такой! Это еще только начало, но все карты я перед ним раскрывать не буду. Я вообще личность талантливая, красивая, умная и, самое главное, ооочень скромная! Вру я конечно, нещадно, скромности у меня явный недобор. — Рисую, и довольно таки неплохо. Поэтому предлагаю ничего не покупать, а я сам тебе открытку нарисую, обещаю, ей понравится. — Разве я могу в этом сомневаться? Так, все дела мы сделали, предлагаю поужинать. Здесь недалеко есть замечательный мексиканский ресторан. — Согласен. Только одно условие. Десерт мы возьмем домой. — Мы завернули в маленький переулок, скрытый от глаз людей, проходящих по основному проспекту. В следующий миг Рома прижал меня к прохладной каменной стене, обнимая за талию. — Вообще-то я рассчитывал на особенный десерт… — Ох, любимый, если бы только знал, на что я способен для тебя. Готов хоть на торт вместо вишенки залезть. — Ну, тогда совместим приятное с полезным по выработанному поколениями сценарию, обмажусь сливками, а ты будешь их слизывать. Или наоборот, мне любой вариант подходит. Или вообще без сливок! Следующая неделя была поистине прекрасна. Все мои старания не прошли даром. Ромочка действительно оказался самым добрым, нежным, любящим, внимательным. Каждый вечер он сам готовил ужин, задаривал меня многочисленными подарками, по нескольку раз в день звонил и писал. Я практически жил у него эту неделю. Да за такое счастье нужно брать налог, а еще мне казалось, что я могу быть донором счастья, хотелось делиться им со всеми окружающими. Хожу по улицам и улыбаюсь, люди смотрят на меня, как на душевнобольного. Вот почему - если ты идешь хмурый или ругаешься с кем-то, то это нормально, а если идешь с улыбкой и здороваешься со всеми подряд, желая им такого же приятного дня, то ты – идиот? Я уж подумывал повязку на лицо надевать, когда на улицу выхожу, а то заластают, чего доброго, и в дурку: либо лечить, либо проводить опыты в поисках вакцины счастья. А кролик подопытный из меня не очень получится. Но, как говорится, жизнь – она полосатая. Я, будучи натурой оптимистичной, предпочитал считать, что успешно двигаюсь вдоль своей зебры жизни по белой полосе, и что все черные далеко, и опасаться их не стоит. Какой же я был наивный… В субботу с утра я был дома, как раз заканчивая последние штрихи на обещанной мною открытке. Получилось очень красиво, а главное - абсолютно уникально. Всем своим знакомым я никогда не покупал открыток, а только рисовал, в итоге некоторые даже собирали коллекции, что мне, скромняге, очень льстило. — Тём, ну что ты опять дверь-то не закрываешь, а? Сколько можно об одном и том же? — бурчащий Ромка зашел в комнату, держа на руках млеющего Шерлока. — Отчим хотел заехать через час, привезти мне Леньку. Я подумал, раз ты все равно сегодня на празднике, то я с ним время проведу. Любимый подошел ко мне сзади и обнял: — Ух ты, как красиво! Тём, да ты у меня талантище! — Спасибо, благодарности принимаю поцелуями и горячими объятьями. — Я не стал откладывать момент расплаты, и повалил Рому на уже облюбованный нами ковер. Он перекатился, подминая меня под себя и не без удовольствия расплачиваясь. Я тааааю. — Тём, я мимо проезжал, решил пораньше заехать. Лень… Артем, что это такое, а если бы Леня увидел, ты что, совсем стыд потерял? — В дверях стоял отчим, метающий глазами молнии. Да, надо все-таки завести привычку закрывать дверь на замок. Рома вздрогнул от слов отчима, что не укрылось от моего внимания, и медленно повернул голову в сторону двери: — Отец?