Сложности перевода (или счастье с запахом сирени)

Это самые потрясные выходные в моей жизни. Все самые близкие и дорогие мне люди рядом, прекрасная погода, первый сданный ГОС за плечами, любимый, отношения с которым не надо скрывать. Жизнь – прекрасна! Я стоял на кухне и наливал себе стакан сока, когда ко мне подошла Ольга. Ромина мама сказала, что если еще раз услышит от меня обращение в её адрес по имени и отчеству, сделает евнухом. А у меня как-то нет таких изысканных желаний. — О, зятёк, привет! Да что ты дергаешься-то так каждый раз. Я ж тебе свекровь, а не монстр какой-то! — Она расхохоталась, налила себе стакан сока и вышла из комнаты. А я задумался. Мысли, терзавшие меня уже не впервые, требовали немедленного обсуждения, и я направился на поиски Ромы, который нашелся в нашей комнате, сидящим на кровати с книгой в руках. — Ром, меня тут мучает один вопрос. — Я опустился на кровать рядом с ним, удобно примостив свою голову у него на коленях. Вот если за ушком почешет, точно замурлычу. — Какой вопрос, золото? — он начал медленно перебирать пряди моих волос, пропуская их сквозь пальцы. Я же начал медленно таять. Муууур. — Почему все, когда обращаются ко мне, как к твоей паре, делают это с интонацией, явно дающей понять, что все вокруг понимают, кто пассив в наших отношениях. Так-то оно так. И я абсолютно не против, но почему никто не предполагает, что может быть иначе? — А может? — он отложил книгу и заинтересованно посмотрел на меня. — Конечно, может, между прочим, в своих первых отношениях я был очень даже активным. — Ромина рука резко дёрнулась. Да он меня так лысым оставит. — Эй, у меня, между прочим, не парик, больно же. — Прости. Просто… — он замялся, явно обдумывая, стоит ли продолжать начатую фразу. — Просто что? — я приблизительно догадывался, о чем он так старательно пытается умолчать. Ну уж нет, пусть говорит! Мне ж любопытно. — Просто мне неприятно слышать о твоем первом парне. Мне каждый раз кажется, что у тебя еще остались чувства к нему. Я элементарно ревную, Тём. — Ох, ты ж мой сладкий! Ревнует - значит, я точно ему небезразличен, эт хорошо, эт гуд. — Ром, это все давно в прошлом. Я совру тебе, если скажу, что у меня не осталось к нему совсем никаких чувств, ведь он был первым, он часть моей жизни, с которой очень много связано. Но тебе абсолютно не стоит переживать по этому поводу. Я люблю тебя и мне никто больше не нужен. А все, что я к нему испытываю – это только воспоминания, ничего более. А те чувства, которые я испытываю к тебе, не идут совершенно ни в какое сравнение с прошлыми отношениями. То была щенячья любовь, понимаешь? У нас же с тобой всё по-другому, всё серьезно. Я хочу быть только с тобой, любимый. — Я повернулся на бок, ложась щекой на его бедра и обнимая их руками. — Тём, а что значит - ты был активом? — через несколько минут тишины спросил он. Тормоз, блин, я бы, например, с этого и начал. — То и значит. Я тогда только сверху был. — А что лицо-то такое удивленное сделал? Я же не всегда такой пластилиновый, как с ним, у меня и зубки есть. — А почему тогда… — Почему сейчас не претендую на верхотуру залезать? Ну, для начала, я универсал, могу и так и так, но мне больше нравится принимать, чем отдавать. По мне, так это гораздо чувственнее. А, во-вторых, ты бы согласился попробовать снизу? Что-то я сильно в этом сомневаюсь. — Ой, а вот представлять, как это было бы, не стоило, а то чувствую уже, как мои фантазии в штанах нарисовались. Рома задумался, видимо, тоже пытаясь вообразить подобную картину. — Да, наверное, ты прав. Я бы не смог. По крайней мере, даже представить себя пассивом у меня не получается. А ты бы хотел этого? — Соблазн, конечно, велик, — он напрягся, явно сожалея, что спросил меня об этом. Конечно, сейчас как соглашусь, как начну потом на обещания давить, и придется моему рыцарю распрощаться с последними остаткам своих принципов. Нет, я конечно, сволочь, но сволочь порядочная. Это не его, и я это понимаю. Ему это не нужно, а мне и так хорошо. — Но нет. Ром, меня всё устраивает. Так хорошо, как с тобой, мне еще не было ни с кем. Смотри, не возгордись только! — Предупредить стоило, а то захвалю его, начнет халтурить еще. Суббота прошла великолепно. Вечером был большой семейный ужин с рассказами о детских случаях, казусах и тому подобным. Ну, например, как я аскорбинку в нос засунул, чтобы проверить теорию, что все в организме взаимосвязано и можно вытащить ее через рот. Подумаешь… как будто вы не пробовали? Или как Вика с Ромкой устроили однажды шуточную морскую баталию, а в результате затопили соседей. Мы все сидели в беседке за большим круглым столом и чувство единения просто переполняло. Как же здорово, когда вся семья вместе, все смеются, улыбаются, а воздух пропитан позитивом. Во второй половине вечера к нашей премилой компашке присоединился Виктор. Витя -давний друг отца, а заодно и сосед по даче. Увидев впервые этого веселого мужчину в спортивных растянутых трениках, поливающего с утра цветы из шланга или покупающего помидоры на рынке, никогда не подумаешь, что он один из членов правления отделения одной небезызвестной газовой компании, расположенного в нашем городе, и чей годовой доход составляет бюджет маленькой африканской страны за несколько лет. Да, да! Вы правильно поняли. Он как раз один из тех, у кого мечты сбываются! Всё последующее время я (да, я глазастенький!) то и дело ловил взгляды, пущенные этим садоводом-любителем федерального масштаба в Ольгу. Насколько я понял, они давно знают друг друга, но после их с отчимом развода не виделись, поэтому сейчас очень живо обсуждали минувшие годы. Витя за это время овдовел после несчастного случая, унесшего жизнь его жены и дочери. Либо я ничего не понимаю в этой жизни, либо они сейчас смотрят друг на друга далеко не как давно не видевшиеся друзья. Это, конечно, не моё дело, но раз уж на то пошло, то оставить мою свекровушку не пристроенной не позволю. — А у меня есть идея, — изрек я. — Ром, дай ключи от машины. — Они в доме, на тумбочке возле кровати. Я быстренько метнулся кабанчиком в дом, открыл багажник и двери в машине и включил музыку, затем подошел к Вике и протянул руку. — Миледи, не подарите ли вы мне танец? — и не дожидаясь ответа дернул её за руку, попутно подмигнув Вите, и закружил сестру в танце. Мой намек был расценен правильно и наш новоиспечённый Ромео сразу же пригласил Ольгу на танец. Отчим танцевал с мамой, а оставшаяся мужская компания в лице Ромы, Игоря, Лёньки и Шерлока наблюдали за нами, комментируя и подбадривая. Разошлись все уже глубокой ночью. Я принял душ, и, обернув полотенце вокруг бедер, прошел в комнату. Внутри тихо играла романтичная ненавязчивая мелодия, чьи-то руки обняли меня сзади, прижимая к себе. — А мне ты танец подаришь? — томным голосом произнес Рома мне на ухо. — Конечно, что предпочитаешь? Вальс, танго, джагу-джагу? Он развернул меня к себе лицом, оценивающе пробежался по мне глазами, и выпалил: — Стриптиз! — Да нет проблем! — Я одним рывком сдернул с себя полотенце, развернулся и ритмично потряс попкой. — Тём, так не честно, а где интрига? — А интрига, любимый, в том, насколько быстро я раздену тебя! Утро было превосходным. Птички, солнышко, свежий воздух, любимое тело под боком. Ляпотаааа….. — Доброе утро, нудист! — Ромка чмокнул меня в нос и потянулся. — Доброе! Ром, скажи, а как бы ты отнесся к тому, если бы твоя мама завела роман? — А как я должен к этому отнестись? Она женщина взрослая, свободная, вправе поступать так, как считает нужным, не спрашивая ничьего мнения. А почему ты спросил? — Мне показалось, что вчера Витя высказывал ей недвусмысленные знаки внимания. — Я залез на него, устраиваясь сверху и смотря прямо ему в лицо. — Я-то буду только рад. Ей уже давно пора заняться личной жизнью. Вот только она вряд ли подпустит кого-то настолько близко к себе. За всё время после развода у нее никого не было, ну по крайней мере серьезного никого. Тём, ты что задумал, а? — Да ничего, просто вдруг вспомнил, что мне срочно нужно в…??? В библиотеку мне нужно. Да! Именно туда, мне к следующему экзамену подготовиться нужно. — В библиотеку? Может, что поправдоподобнее придумаешь? Гималайских медведей спасать, например. — Времени нет мозгами раскидывать! Так, ты вещи собирай, а я Вику с Игорем разбужу, ему тоже надо в эту…, ну туда же, в общем надо. И срочно! Через полчаса, пока все остальные еще спали, мы уже забрались в машину, предварительно настрочив записку с лживыми объяснениями. — Ром, останови. — Мы как раз проезжали мимо дома Виктора, который как по графику поливал цветочки перед домом. Я вкратце обрисовал ему ситуацию и попросил довезти до города Ольгу, на что он улыбнулся и со счастливой миной заверил, что всё будет исполнено в лучшем виде. Когда я сел обратно в машину, на меня уставились три пары непонимающих глаз. Первым заговорил Игорь. — Что-то мне кажется, что аппендицит у тебя в семь утра на самом деле не прихватывал? — Я отрицательно покачал головой. — И зачем тогда ты нас вытащил в такую рань? Я рассказал о наблюдениях, сделанных вчера, и о довольной моське Вити, после того, как сообщил сейчас о приятной для него обязанности. Все согласились, что попробовать действительно стоит, но параллельно отчитали за самоуправство и за то, что сую свой милый носик, куда не просят. Поскольку дороги в такую рань в воскресенье были абсолютно пустыми, до города мы буквально долетели. Я погрузился в свои мысли, не следя за дорогой, и очнулся только тогда, когда машина уже остановилась. Я оглянулся по сторонам. И что за нах? — Куда это мы приехали? — никак не соображу, где мы находимся, и, главное, за каким мы сюда приехали? — Как куда? В библиотеку! Сам же просил. Иди студент, грызи науку, а я домой спать. — С этими словами он открыл мне дверь, а ребята, сидевшие сзади, сползли под сиденье, хохоча наперебой.