Сложности перевода (или счастье с запахом сирени)

Сокол за туманами.

Сокол - океанами.

Счастья, птица гордая,

Сокол не спугни.

Песня Ирины Тумановой «Сокол»

***

Сон? Приятный! Меня окутывает нежность, гладит шелком, мурашки прошлись по всему телу. Хотя нет, не сон! Открываю глаза - на мне распластался Тёма, щекоча кожу своими волосами. — Наконец-то проснулся, а то я уж подумывал тебя силой брать, прямо во сне! — лыбится этот мелкий провокатор. — Так в чём же дело? Представь, что я еще сплю, и вперед! — я напоказ закрыл глаза и расслабился, раскидывая руки в разные стороны. Тёма сел на меня сверху, опираясь руками на мою грудь. Затем начал медленно крутить бёдрами, всё теснее и ближе прижимаясь к наиболее уязвимой сейчас части моего тела. Те преграды (в виде ткани боксеров, надетых на нас), сейчас казались мне листом железа, разделяющим наши тела. Как ему удается вот так, с пол-оборота, завести меня? Да предложи мне сейчас кто миллион долларов в обмен на эту близость - ни в жисть бы не согласился! Туманная пелена начала медленно застилать глаза, когда мягкие губки любимого прошлись первыми поцелуями по моей груди. Актер из меня никудышный, поскольку сразу же после этого я перестал изображать бревно, и мои руки на уровне инстинкта потянулись к столь соблазнительным сейчас ягодицам парня. Тёма выгнулся в моих руках после единственного лёгкого прикосновения к бугорку между его ног, ускоряя темп трения об меня своим начавшим возбуждаться органом. Он откинул голову назад, заводя одну руку себе за спину. Для чего - я понял в следующий момент, когда моего паха коснулась его хулиганистая ладошка. Он начал извиваться на мне, как стриптизерша возле шеста, опускаясь все ниже и ниже, припадая к моей груди, и, прижимаясь губами вплотную к моему уху, прошептал: — В следующий раз, когда буду предлагать – соглашайся сразу. — После чего этот секс-шулер поднялся с кровати и направился вон из комнаты. Вот сучонок! Он что, меня так и оставит со стояком с утра пораньше? — Ах, да! И с Шерлоком погуляй, а то я на работу опоздаю. — Донеслось из коридора. Значит, как елозить по мне с утра, так пофиг на работу, а как с собакой погулять – так на, Ромочка, держи свое счастье! И где, спрашивается, справедливость в этом мире? И вот такая эксплуатация меня происходит уже на протяжении двух месяцев нашего с ним совместного проживания. Но я ничего не могу с собой поделать, я его настолько люблю, что готов по малейшему мановению его пальчика бежать исполнять любой каприз, моей белобрысой выдрочки. Я вернулся с прогулки с псом как раз тогда, когда Тёмка уже завязывал шнурки в оооочень привлекательной позе. Руки сами собой потянулись на встречу его зад… его телу. — Эй, маньячина, руки прочь от советской власти! — взвизгнул он, подскакивая на месте. — Я буду жаловаться! — Куда, в Грин Пис? «Спасите, помогите, тут грызуна домогаются?» Так, что ли? — в ответ на казавшуюся остроумной шутку, получил носком ботинка под коленку. — Я, может быть, и беленький, и миленький, и пушистенький, но за шкурку свою бесценную постоять умею! — он обиженно надул губы, явно требуя сердечных извинений, и это несмотря на то, что скулил от боли в колене сейчас я. Ну как можно на него злиться? Стоит, руки на груди сложил, губки поджал, челку на глаза накинул – золото моё! — Тём, ну ты чего. Я же просто теперь весь день ни о чем, кроме тебя, думать не смогу, после твоего утреннего родео на мне. — Притянул его к себе я. — Так, может, на это расчет и был? А то видел я вашего юристика – пидор пидором! — Артём Леонидович, что за неполиткорректность? Не пидор, а гомосексуалист! И вообще, с чего ты взял? Я за ним не замечал никогда... — Рыбак рыбака потому что! Ходит, видите ли, глазками тебе направо-налево сверкает. Особенно активизировался, как нас тогда вместе в клубе увидел, гадина законопослушная! — фыркнул он. — В каком клубе? — В гей клубе, в каком же еще. Месяц назад. Не в кружке же кройки и шитья! Туда я без тебя хожу! — А я-то думаю, чего ты на обед ко мне зачастил приходить! Контролируешь? — я поднял его лицо и увидел хитро сощуренные глазки, подглядывающие из-за занавеса чёлки. — Оберегаю! — Бровь усыпанная сережками изогнулась, явно ожидая моей реакции. — Батюшки, Артемий, да вы ревнивец! Спаси судьба увидеть тебя в ревностном гневе, загрызешь же! — Того, к кому приревную – загрызу, — с абсолютно серьезным видом проговорил он, — а вот тебя не стану, ты мне еще пригодишься, — проговорил он, плотнее примыкая ко мне. Я резко втянул воздух и на выдохе, резко прижав его к входной двери, прошипел сквозь стиснутые зубы: — Артём, ты меня и так с утра опрокинул уже, еще немножко, и я тебя прям здесь скручу, и без суда и следствия подвергну сексуальному наказанию. Он постарался как можно больше вжаться в дверь, рыская рукой у себя за спиной. В следующую секунду дверь резко распахнулась и он, ужом выскользнув из моих объятий, ринулся к лестнице. С нижнего этажа послышался эхом разносящийся голос: — Сегодня твоя очередь за мной заходить в обед. Не опаздывай. Время до обеда тянулось мучительно медленно. Я не видел своего грызуна всего лишь несколько часов, а мне его уже не хватает. Решив, что дела можно отложить и на послеобеденное время, сложил документы и, сдерживая себя, чтобы не перейти на спортивную ходьбу, направился к Тёмке на работу. Офис располагался недалеко, всего в пятнадцати минутах пешим ходом, но мне было невтерпеж, поэтому я решил воспользоваться машиной. Заодно и выгуляю мою девочку, а то совсем на месте застоялась. В итоге на месте я оказался на целых тридцать минут раньше обеденного перерыва. Решив, что посидеть и поглазеть на работающего грызуна лишние полчаса очень даже неплохое времяпрепровождение, направился прямиком к нему в кабинет. Открыл дверь и моему взору предстала картина, неприятно кольнувшая внутри. На диване возле стены сидел мой возлюбленный в компании незнакомого мне мужчины. Вроде бы, что такого? Рабочий кабинет, оба полностью одеты, на непозволительно маленьком, на мой взгляд, но всё же расстоянии друг от друга, с папкой документов в руках и явно обсуждающие служебные вопросы. Но вот стойкое впечатление дежавю заставило кровь в венах начать закипать, а память вырисовывать картинку в мозгу, как будто проматывающую назад кино. Клуб, VIPка, диван, Тёма и Ярик, такой же взгляд и слова друга, так неприятно резанувшее тогда уши: «Я бы все равно его только трахнул разок и все!». Я еле сдержался, чтобы не зашипеть в голос и не устроить казнь сию же минуту. Тут на меня соизволили обратить внимание, и Тёма, сперва немного растерявшись, резко вскочил, посмотрев на моё выражение лица. — Ромка, привет, ты раньше? — смущенно протараторил он. — Ну извини! — Хмыкнул я, все это время буравя глазами кренделя, гордо восседавшего на диване. — Ром, это Коля … — Коля? — скептически перебил его я. — Николай Андреевич, — поправил он сам себя, — мой непосредственный начальник и по совместительству главный редактор издательства. — Чинно проговорил он. Потом посмотрел на этого упыря и представил меня, делая характерный жест рукой: — Это Роман, мой … — Муж! — не дал договорить я ему. Такая трактовка сейчас устраивала меня больше всего. Тёмка выпучил свои прелестные медовые глазки, несколько раз истерично моргнув. — О, Артём, а ты не упоминал, что у вас всё настолько официально. — Упырь, усмехаясь, посмотрел мне прямо в глаза. Убью суку! Взять себя в руки и не довести дело до смертоубийства стоило небывалых сил. — Артём, ты освободился уже или мне тебя подождать? — Ааа… — Артём переводил взгляд с меня на упыря, затем обратно, затем опять на упыря. Тот лишь кивнул. — Да, пойдем. Как только он оказался в непосредственной близости от меня, я тут же схватил его за руку и поволок за собой, как мешок картошки. Бахча не трепыхалась, явно ощущая моё состояние. В лифте я даже не повернул голову и не посмотрел на Тёму, боясь выплеснуть на него своё раздражение. Только выйдя на улицу и выкурив в три затяжки сигарету, начал соображать разумно, как положено гомо сапиенсу. То, что я видел во взгляде этого вурдалака в костюме от Хьюго, направленном на моё, МОЁ!!!! золото, еще не значит, что Тёму это привлекает. Он-то, в отличие от этого пресмыкающегося, не выявлял никакого особого расположения в его сторону, по крайней мере настолько, насколько я успел заметить. Я усадил Артёма в машину, не зная, что делать дальше. Есть резко расхотелось. Я закурил очередную сигарету и, выпуская дым в окно, обратился к Артёму. — Я хочу, чтобы ты уволился с этой работы! — голос мой призывал его согласиться в добровольно-принудительном порядке. — С чего бы это? — он резко повернулся в мою сторону, а последние оплоты его растерянности улетучились прямо перед моим носом. — Обоснуй! — Просто я так хочу, этого не достаточно? — говорить о том, насколько очевидно похотливым взглядом пялилась на него эта сволочь, отчего-то совершенно не хотелось, вдруг я этим только подогрею его интерес. — Ром, а мне теперь что, для работы надо восьмимартовский коллектив подбирать, чтобы в радиусе километра ни одного мужчины не было, а то, не дай Бог, Вашей Светлости что-то порочащее мою честь и достоинство померещится? Ты бы на себя в зеркало посмотрел! Я думал, ты ему кинешься глотку перегрызать. Да что с тобой такое? — Я сказал, ты уволишься! И я не желаю это обсуждать! — сорвался на крик я. — Ах, ты сказал? Ну тогда конечно, тогда это всё меняет! Да иди ты знаешь куда со своими приказами! Я тебе не зверушка домашняя плясать под твою дудку и выполнять трюки по команде. Нужно послушание и потакание твоим прихотям - заведи себе гадюку, вы подружитесь! — Он выскочил из машины, от всей души хлопнув дверью. Я ударил кулаком по рулю: — Твою мать! И что теперь делать?