Сложности перевода (или счастье с запахом сирени)

Конец рабочего дня - самое прекрасное время суток. Как бы я не любил свою работу, но домой к любимому всё равно хочу больше. Скучаю я. Я выключил компьютер, задвинул стул и вздохнул полной грудью в предвкушении замечательного вечера. Кстати, этот свинтус мне сегодня так и не позвонил после обеда, не рассказал про квартиру. Странно. Вот приду домой, сначала отчитаю, что игнорирует, потом изнасилую, потом успокоюсь, спать лягу. Вообще он удивительно параноидально ведет себя в последнее время. Да и если не быть таким засранцем, как я, и посмотреть правде в глаза, а в моем случае в глаза моего начальника, то действительно можно различить в них совсем неприкрытый интерес. Почему я не замечал этого раньше? Наверное, был настолько уверен, что с Колей меня может связывать только прошлое и его брат, что никакого интереса я для него представлять не могу. Но глазенки свои я все-таки раскрыл и теперь замечаю его взгляды, мелкие поблажки, слишком интимные, чтобы быть частью рабочего процесса, прикосновения. Но это всё незначительно, я не верю, что это может быть проявление каких-то серьезных намерений. Я, конечно, не сомневаюсь в том, что на меня мог позариться очередной натурал, наплевав на эту самую натуральность, но! Но это же Коля. Сколько помню его по отношениям с Киром, он всегда только подначивал нас, не издевался, а именно прикалывался над нашей «голубизной», да и ко мне интереса особого не проявлял. Его я с парнем никогда не видел, да и представить Колю в таком ракурсе плохо получается. Нет, можно, конечно, чисто теоретически предположить, что я еще тогда ему нравился, но из-за того, что я был с его братом… Нет, бред! Я обещал Ромке, что, если Коля проявит ко мне интерес, я уволюсь. Интерес этот я, безусловно, заметил, но считаю его незначительным и несерьёзным, поэтому и Роме пока говорить об этом не буду. Опять накрутит себя только, а оно мне надо? Уже в дверях я столкнулся с предметом моих размышлений. — О, Тёмка, ты уже домой? — Коля встал в дверном проеме, не оставляя мне места, чтобы пройти. — Может, тебя подвезти? Это что-то новенькое. Я бы подумал, что это просто предложение вежливости, если бы при этом он так не ухмылялся и не крутил уже в руках ключи от своего мерседеса. Чувствует моя проницательная пятая точка, что не всё тут так просто. Он меня что, ждал тут стоял? Подозрительно. Линять надо. Срочно. — Да нет, спасибо. Мне тут идти-то два шага. Прогуляюсь, воздушком свежим подышу, на людей посмотрю, себя покажу. — Я попытался проскользнуть под его рукой, но сделать это мне не дали. — Может, тогда просто провожу? — Не стоит. — Что за рвение такое непонятное? Вот блин, такими темпами и правда придется новую работу искать. — Боишься, муженёк приревнует? — с презрительной усмешкой спросил он. — А у него есть повод? — я вскинул подбородок, смотря Коле в глаза. Ну что скажешь, смертный? — Возможно. — Он все же опустил руку, подождал пока я, пребывая в шоке от его ответа, закрою дверь, и вместе со мной подошел к лифту. Я с ума сошел или он действительно сейчас это сказал? Да как так-то? Это невозможно. Он, конечно, похож на Кира внешне, но к Коле меня никогда не тянуло и не тянет. Да и никто мне, кроме Ромки, сейчас не нужен. Получается, он был прав? Пока над лифтом моргали номера этажей, я уже начал подумывать: а не драпануть ли пешком по лестнице? Но думаю я, видимо, медленно, так как двери лифта раскрылись. Коля слегка подтолкнул меня в кабину и нажал на кнопку первого этажа. Я попятился от его хищного оскала, изображающего улыбку, пока не вжался спиной в поручень. — Ты меня боишься? — голос приторнее шоколада, аж противно. — Н-нет, — заикаясь пробубнил я. Он подошел ко мне, заперев в клетку своими руками, опущенными на поручень за моей спиной. — Артём, а чем я хуже него? — Он наклонился, нюхая мои волосы. Да что ж они все так к ним неравнодушны-то? Сказать честно, в данный момент я немного струхнул. Кому другому я бы давно по самому жизненно важному органу зафигачил, но с ним я так не могу, слишком он напоминает мне Кирилла. — В чем и кого хуже? — попробую дурачком прикинуться, время потянуть. — Ненаглядного твоего. Деньги у меня есть, я тебе дам всё, что ты захочешь, не нравиться тебе я не могу, на братца своего я все же похож, а ты его с пребольшим удовольствием обхаживал. В постели тебе со мной будет хорошо, обещаю не пожалеешь. — Коль, ты чего? Ты ж не по этому делу? — почему-то из всех разумных вопросов в моей дурной голове появился только этот. Я нервно сглотнул, когда его губы вплотную прижались к моему уху. — В жизни надо все попробовать. — Он вдохнул мой запах, как хищник, учуявший свою добычу. — Артём, дай мне шанс и я докажу, что со мной тебе будет лучше. — Его руки легли на мои бедра, одна медленно заползла чуть назад, сжав мою ягодицу, вторая медленно двигалась к ширинке. — Тём, ты такой… я хочу тебя… — Такое ощущение, что меня медным тазом шандарахнули по башке. Я глубоко вздохнул и оттолкнул его от себя. — Не прикасайся ко мне. Не смей так больше делать. — Я практически кричал от возмущения. Что он творит-то, гусь ощипанный! Лапает меня, как придорожную шлюху. Дверь лифта открылась и я, стукнув эту гору мышц плечом, выбежал из душного железного плена. Перед дверьми нашего здания, прислонившись спиной к спортивному мотоциклу, стоял Рома, одетый в синие джинсы и белую футболку. Увидев меня, выбежавшего красным и растрепанным, а затем Колю, вальяжно шагающего вслед за мной, он побагровел, потом сел на мотоцикл и кивком указал мне, чтобы я занял место позади него. Он был зол. Это чувствовалось по манере его езды. Я вцепился в него, прижимаясь как можно ближе. Он остановил около нашего дома, я слез с этого рычащего зверя, вздохнув с облегчением. — Иди домой. — Это все слова, которыми меня удостоили наградить. Он тронулся, исчезнув через секунду за поворотом. Я опустил голову и как нашкодивший щенок поплелся домой. Так, стопэ! А я-то, собственно говоря, что сделал, чтобы себя виноватым считать? Ничего. Ну кроме того, что не расскажу Роме о случае, что был сегодня в лифте. Почему? Да потому, что зная его, он сразу пойдет рвать Колю на британский флаг, а я этого не хочу. Незачем ему пачкать об него руки. Я просто пойду и напишу завтра заявление, как и обещал. Подумаешь, работу другую искать. Да меня с руками и ногами оторвут. И Ромка нервничать не будет, и мне лишние проблемы не нужны. Как только я зашел в квартиру у меня зазвонил сотовый. Яр? — Привет, Ярослав? Чем обязан? — странно, Ярик мне звонит редко, а по будням так особенно. — Тёма, ты скажи, у Ромки что случилось? — голос у него был немного взволнованный. — С чего ты взял? — чувство беспокойства за любимого забурлило внутри. — С того, что он сегодня прилетел ко мне и вытащил на трек, три часа меня изматывал, а потом с пистолетом в тире еще час обнимался. Явно зло сгонял. — Яр, а у него, что, оружие есть? — Да у меня к концу сегодняшнего вечера нервный тик начнется от такого переизбытка информации. — У него не только оружие есть, но и разряд по стрельбе. Я поэтому и спрашиваю, он давно таким нервным не был, как сегодня. Я пытался у него узнать, что случилось, но он молчит. — Я сам не знаю, он меня с работы забрал, выкинул у дома и уехал молча. — Так, спокойствие, только спокойствие, не паниковать. Всё гуд. Может, он просто за плюшками укатил, что я сразу о плохом-то думаю? — В общем, я сейчас приеду к вам, а там решим, что делать. — Из трубки раздались монотонные гудки. И что делать? Бежать его искать, звонить? Куда, кому? Пойду, тяпну валерьянки, а то что-то меня потрясывает. Ровно через тридцать две минуты слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ. Ромка. Кидаюсь к нему на шею и обвиваю вокруг туловищами своими длинными конечностями. Вот так и буду всю жизнь на нем висеть, чтоб глупостей не натворил. Будет у меня под круглосуточным присмотром. — Ромочка, ты где был, почему меня одного бросил? — Первую часть фразы начинаю предъявлять, по мере произношения вспоминаю про разряд по стрельбе и понимаю, что не стоит нахальничать, поэтому последние слова слащаво сюсюкаю, потираясь своим носом об его. Он по прежнему молча несет меня на руках в гостиную, посреди комнаты скидывает, как тряпичную куклу, на ноги, а сам встает на одно колено. Одной рукой он взял меня за руку, а второй достал что-то из кармана. — Тёма, золото мое, послушай, пожалуйста, и не перебивай. С тех пор, как ты появился в моей жизни, в ней все перевернулось. Но я ни капельки не жалею, я хочу, чтобы ты и дальше каждый день привносил эти краски в мою жизнь. Только когда ты рядом, я живу, дышу, люблю. Я люблю тебя, Артём. Каждой частичкой своей души. Просыпаясь рядом с тобой каждое утро, я понимаю, что счастлив, засыпая - убеждаюсь в этом. Ты моя судьба, я точно знаю это. Я хочу провести рядом с тобой всю свою жизнь, любить тебя и оберегать. Ты самое дорогое, что у меня есть. — Он поднял руку, в которой была голубая бархатная коробочка и два конверта. — Это? — Кто-нибудь, объясните мне, что происходит, я ничего не понимаю. Я открыл коробочку, в которой лежало два кольца. Каждое кольцо состояло из полоски белого золота и квадратного бриллианта, вставленного в эту полоску таким образом, что камень располагался вровень с ней. — Ром, это… — Артём Леонидович Соколов, согласны ли вы стать моим мужем? — Кажется, он перестал дышать. Кажется, я тоже. Сказать ничего не могу, а только истерично машу головой в знак согласия. Он вскакивает, обнимает меня и целует. — Тёмочка, родной мой! Как же я тебя люблю! — А это что? — шепчу я, когда получается произнести хоть что-то, и кручу конвертами перед его носом. — Это билеты в Вегас на эти выходные. Визы в Америку у нас с тобой открыты. — Не помню, чтобы я имел к этому хоть какое-то отношение, ну да ладно, всё пофиг. Я замуж выхожу! Хорошо, что валерьянки выпил, а то от переизбытка чувств сейчас в обморок бы упал. Отвлек нас внезапный звонок в дверь. Интересно, Яр с Викой охрану печеньками подкупают, что они их без звонка пропускают каждый раз? Видели бы вы его глаза, когда я открыл дверь, с улыбкой чеширского кота и визгом: — Яриииик! Я замуж выхожу!