Сложности перевода (или счастье с запахом сирени)

Стою перед входом в офис, нервничаю. Так, Тёма! Спокойствие, только спокойствие. Подумаешь, решил уволиться, люди каждый день работу меняют, с какой стати вдруг на меня станут обращать особенное внимание. По идее, надо было бы написать заявление и самому отнести его на подпись Коле, но после вчерашнего мне совсем не хочется с ним видеться. Чувствую душой, а может и не совсем ею, что ничего хорошего из нашей с ним встречи не получится. Немного помявшись перед входом и поразмышляв, решил сразу пойти в отдел кадров и написать заявление там. А после надо постараться не попадаться на глаза главному редактору, глядишь - пронесет, и факт моего ухода останется скрыт от его внимания. Хотя сильно я в этом сомневаюсь. Но, думаю, я вчера дал ему ясно понять, что не хочу иметь с ним ничего общего, тем более интимных отношений. Что это вообще вчера было? Я, если честно, до сих пор не понял. Самое главное, что до меня никак не дойдет: это что он конкретно от меня хотел? Заманивал в койку на одноразовый перепих? А зачем тогда мне небо в алмазах обещать и светлое совместное будущее? Не логично. Хочет отношений со мной? Этот вариант тем более не укладывается у меня в голове. А еще своими действиями вчера он невольно, а может и специально, всколыхнул во мне так старательно задвинутые в дальний угол сознания воспоминания о Кирилле. Не то, чтобы я скучаю… Нет, вру! Я скучаю по нему. Но не как по любовнику. Это я уже пережил. Раз так все получилось, раз он уехал, бросив меня… Значит не судьба, не суждено. Тем более теперь, спустя столько лет, будучи помолвленным с самым замечательным человеком на свете, я понимаю, что не зря говорят: «Все, что не делается - к лучшему». Кто знает, останься мы тогда с Кириллом вместе, как бы все у нас сложилось. Действительно… не судьба. Я скучаю по Кириллу, как по другу. Мне не хватает того общения, которое у нас было с ним. Ведь, кроме постели, он так же был мне самым близким из друзей. Он всегда понимал меня и поддерживал. Он замечательный друг. Честно признаться, я был бы рад увидеться с ним. Может быть, нам даже удалось бы вернуть нашу дружбу. Я зашел в кабинет нашего кадровика. Лена – девушка тридцати двух лет, замужем. Двое детей. Блондинка, однако, в сложившееся представление о золотоволосых дамах отнюдь не вписывается. Она отменный специалист и просто приятный в общении человек. Именно она одна из тех, кто вдалбливал в меня основы кулинарии. И именно она научила меня варить кофе, которым недавно я покорил любимого. За время моей работы здесь мы очень сдружились. С ней очень легко. Лена «воздушный» человек, вечно на позитиве, несмотря ни на какие проблемы. А их у нее, поверьте, достаточно, с двумя-то детьми. Но я никогда не слышал от нее жалоб и нытья, а только смех и улыбки. С самого начала она знала о моей ориентации и отношениях с Ромкой. И ни разу я не увидел в её глазах упрека или брезгливости, а только поддержку. — О, Тёмка, привет! Какими судьбами с утра пораньше? — Лена, не увидев сначала, кто именно вошел в кабинет, быстро свернула окно на рабочем столе своего компьютера. — Ага, попалась! — я перегнулся через стол, заглядывая в экран. — Чатимся на рабочем месте? Ай-я-яй, как нехорошо, Елена Сергеевна! И это сотрудник, призванный следить за дисциплиной на рабочем месте? Куда катится мир? — Закатил глаза я, плюхаясь на стул. — Грешна, каюсь! — девушка глубоко вздохнула напоказ, — но это неизменный утренний ритуал офисного работника. Один раз нарушишь, и день насмарку. Ты просто так или по делу? — По делу. Я заявление об увольнении написать хочу, желательно с завтрашнего числа. Я сегодня самое важное доделаю, вещи соберу и адьёс! — Врожденная ответственность и профессионализм не позволили мне, наплевав на все приличия, удрать из офиса «по-английски». — Как заявление? Тёмыч, на кого ты нас покидаешь? — Она состроила грустную мордашку, притворно-обидчиво поджав губы. С неё сейчас только мультяшек рисовать. — Тут такое дело. Мне Ромка вчера предложение сделал, я замуж выхожу. — Я продемонстрировал кольцо на своей руке. Надеюсь, она не спросит, с какой стати это является мотивом для ухода с работы. — Тёма, поздравляю! — она вскочила с кресла и обняла меня, целуя в щеку. — Теперь я поняла, зачем ты готовить учился. Будешь домохозяюшкой? Если хочешь, я еще тебя и крестиком вышивать могу научить. — Зря надеялся. Напрямую не спросила, но случая оборжать меня не упустила, говнюшка! — Очень смешно! — Сложив руки на груди, пробубнил я. — Да ладно тебе, не дуйся, лопнешь! Если уж решил посвятить всего себя любимому, то конечно. Держи листок, ручку, пиши! — Она надиктовала мне текст, который я старательно вывел на листе своим каллиграфическим почерком. — Ты про нас не забывай, в гости заходи. Номер знаешь - звони, если забудешь, как макароны варить! — улыбнулась она. — Конечно, зайка! — Строя злобные планы, как буду её доставать своими глупыми вопросами по любому поводу, ответил я. Затем поднялся со стула, чмокнул в нос, обнял и, распрощавшись, направился к себе в кабинет. Добирался я до него как в кино про шпионов, прячась за поворотами и выглядывая из-за каждого угла. С Колей благополучно нигде не столкнулся. Была мысль закрыть дверь кабинета на замок, но я посчитал это паранойей. Так, Тёмочка, собрался и работать. Что называется «раньше сядешь, раньше выйдешь». К концу рабочего дня, даже немного задержавшись, я привел в порядок все документы и начал собирать свои немногочисленные вещи. Всё уместилось в одну коробку, это в основном книги и справочники, пара дисков, наше с Ромкой фото и всякая мелочь. Я уже почти закончил все укладывать, как раздался звук открывающейся двери. Я повернул голову и замер. Не удалось мне уйти, не попрощавшись. В кабинет ввалился Коля, весь красный, тяжело дышащий и злой. Очень злой. В руках у него листок бумаги, моё заявление. — Что это? — Он поднял руку с бумагой. — Что это, блядь, такое, я тебя спрашиваю? Он даже не пытался сбавить тон, он орал во все горло. Рабочий день уже закончился, значит, в офисе никого, кроме нас, больше нет. От этой мысли и вида разъяренного мужчины передо мной стало не по себе. — Ты какого хера творишь? Решил, что убежишь от меня? — ненависть сочилась из него, как пламя из пасти дракона. Прикидываю, как мне попробовать бежать, потому что я был прав - хорошим это все не кончится. Его взгляд, направленный на меня, только лишний раз подтверждает мои опасения. Пробовать защищаться силой явно бесполезно. Он выше и крупней меня раза в два. Захочет – сломает, как спичку, одним пальцем. Фак, вот это я влип! Может, попробовать поговорить с ним? Хотя он сейчас явно невменяемый, а любое мое слово может стать для него как красная тряпка для быка. И глаза такие же, как у быка. Но не попробовать нельзя. — А что тебя смущает? Просто мне предложили другое место. — Аккуратно и размеренно сказал я. — Малыш, не ври мне. Нихрена тебе никто не предлагал. Ты просто скрыться от меня хочешь? Так и знал, что поторопился вчера. Это просто твой мудак меня из себя вывел. Считает тебя своей собственностью. Вот только надписи соответствующей я на тебе не вижу. Так что надо делиться. Собственностью? Надписи? Твою ж мать! Я медленно, чтобы не привлекать его внимание, постарался спрятать правую руку, на которой было кольцо. Вот только жест этот не остался незамеченным. В один прыжок он оказался около меня, больно хватая за запястье. — Это что за нахуй такой? — Он поднял мою ладонь вверх, рассматривая кольцо. — Вот сука-то, все-таки решился! Ты что, согласился за него замуж выйти? — Я только опустил глаза, боясь произнести еще что-то. — Мелкая шлюха! Он сел на корточки и запустил пальцы в волосы, раскачиваясь на пятках. — Почему, Тём? Почему? Чем я плох? Блядь, да я тебя, практически, всю жизнь люблю. Я с ума по тебе сходил с первого раза, как увидел. Спать по ночам не мог. Глаза закрывал - там ты. Каждую ночь, каждую гребаную ночь ты мне снился. От этого было еще более тошно просыпаться и понимать, что в реальности ты не мой. Смотрел, как ты братца моего обхаживаешь, как вы целуетесь, обнимаетесь! Да ты даже представить себе не можешь, как я ревновал. А как я себя чувствовал, ты знаешь? — Он вскочил на ноги. В голосе и движениях была истерика. — Взрослый парень, у которого встает от одного взгляда на какого-то малолетку! Я думал - свихнусь! У меня руки каждый раз тянулись твою родинку над губой потрогать. А ты ни на кого вокруг, кроме Кирилла, не смотрел, как-будто дальше него мир вообще не существует. Он усмехнулся, мотая головой. — Я даже спровадил Кирилла в Америку. Думал, может, если его рядом не будет, ты на меня внимание обратишь. Был готов даже служить жалкой заменой своему брату. Плевать, главное быть рядом с тобой. Но нет. Ты после этого вообще пропал. На звонки не отвечал, видеться отказывался. А я изнывал от того, что перестал тебя хоть иногда видеть. Как-то даже пожалел, что с Кириллом вас развел, так была бы возможность хоть издалека за тобой наблюдать. — Он подошел ко мне и провел рукой по моей щеке. — Я так по тебе тосковал. Я все это время, каждый прожитый день любил тебя. И все это время каждую ночь ты мне снился. Я даже девушек себе искал только блондинок с длинными волосами. Даже пару парней попалось. Но никто, слышишь, никто с тобой не сравнится. Он обнял меня. А я все слушал, слушал, слушал… И с каждый следующим сказанным им словом становилось более мерзко в моей и так изгаженной душе. — Я их трахал, а представлял тебя. Каждый раз, кто бы это ни был, парень или девушка. Но они были лишь твоей безликой тенью. Все это время, пока говорил, он не выпускал меня из объятий, сжимая как в тисках, чуть ли не до хруста костей. — А потом не поверил подарку судьбы. Мне твое резюме на рассмотрение принесли. Я такой счастливый был, что смогу тебя увидеть… что каждый день смогу тебя видеть. Подумал, что теперь уж точно добьюсь тебя, чего бы мне это не стоило… А тут узнаю, что ты живешь с этим… Не хотел торопиться, хотел дать тебе время привыкнуть ко мне. Боялся спугнуть. Но эта гнида присосалась к тебе намертво. Он гладил меня по волосам, целовал в макушку, и шептал как заведённый: — Тёма, Тёмочка, любимый мой… не уходи, пожалуйста. Дай мне шанс доказать тебе, как я тебя люблю. Всё, что хочешь, всё твоё. Скажи, любимый, что ты хочешь? Я поднял на него свои пустые глаза. Это он виноват в том, что Кир тогда уехал… Все услышанное от него опустошило меня настолько, что не было сил даже на ярость. Мне даже дышать стало трудно! — Ты говоришь, что любил меня все это время? — Он кивнул. — Когда любят, не делают больно любимым, не пытаются их уничтожить. А ты это сделал. Ты же знал, что я испытываю к Кириллу. Да я единственно, что в петлю не полез, как мне хреново тогда было. А ты смеешь говорить, что сделал все это со мной от любви? Знаешь, кто ты после этого? — я оттолкнул его от себя — Спрашиваешь, чего я хочу? Так вот, я хочу, чтобы ты ушел сейчас, исчез из моей жизни навсегда. Я видеть тебя не хочу, понял? — Ушел? Ну, уж нет! Я десять лет ждал этого. — С этими словами он впился в мои губы грубым, похотливым поцелуем. Сука, как же противно, когда это делают против твоей воли. Ощущение, как будто окунули в помои. Я среагировал практически моментально - сильно, до крови укусив его. Он отпрянул от меня, стирая рукой кровь с прокушенной губы. — Тварь! — Он замахнулся и дал мне пощечину. Лицо запылало. А от накатившего чувства обиды начало щипать в глазах. — Я же сказал – ты будешь моим! И я не остановлюсь! Я всегда получаю то, что хочу! Я столько времени терпел, столько ждал.. Глаза обезумевшего зверя. Только пены изо рта не хватает. — Я никогда, слышишь, никогда не буду с тобой по своей воле. Да ты после этого мне противен просто. — Выплюнул я ему в лицо, стараясь не допустить слёз, так отчаянно рвущихся наружу. Нет, он их не заслуживает. И не увидит! — Ах, по собственной не будешь? Ну ладно! — Он с размаху ударил меня в живот. Я согнулся пополам от боли, пробирающей нутро. — Можно и без твоего разрешения. Он рывком поднял меня с пола и развернул к себе спиной, заводя мои руки за спину и фиксируя их в захвате. Это больно. А от понимания того, что именно он хочет со мной сделать, становится невыносимо гадко. Грязно. Я его считал другом, а он хочет меня изнасиловать, унизить, измарать, и не только мое тело, но и душу! Не прощу… Я сделал бессмысленную попытку вырваться, за что в очередной раз получил удар. Внутри все свело, даже сказать ничего не могу, получается только невнятное мычание. Он толкнул меня на стол, прижимая грудью. Опять резко, опять больно. Плечи вывернул еще сильнее, перехватив одной рукой оба моих запястья, а второй, исходя из характерного звука расстёгивая свою ширинку. — Ну что же ты? Под пидором своим, поди стонешь в голос? Давай же, я тебя слышать хочу! — прорычал он. Внутри пусто. Больно. Так я себя не чувствовал еще ни разу в жизни. И сказать, ничего не могу сказать от боли, все еще мучающей меня внутри, и охватившего отчаяния. А потом... самое худшее из всех возможных вариантов развития событий. Да лучше бы меня Коля просто тихо отымел, избил, да что угодно, только не этот звук. Звук открывающийся двери. Все, что угодно, лишь бы ОН никогда этого не видел. Я сказал отчаяние? Нет, это была мелочь. Отчаяние наступило теперь, когда я увидел, как самые любимые на свете глаза смотрят с… пренебрежением, брезгливостью, раздражением. И взгляд этот адресован именно мне. А потом еще хуже, он просто вышел и закрыл дверь, не сказав ни слова! — Вот видишь, не так-то ты ему и нужен! — усмехнулся Коля. Все кончено, теперь все кончено. Он не простит меня никогда. Все на что я был способен - только тихий крик шёпотом: — Ромаааа. — Плохо, тошно… Стоп! Да какого хера я позволил себе так отчаяться, я-то здесь не виноват! А Рома тоже хорош, поганец. Как он посмел подумать, что я с этим по взаимному желанию… Просто взял и ушел! Хоть бы по морде из ревности дал, обматерил, хоть что-нибудь, только не это равнодушие! Нет, не допущу! Вот теперь я зол! Я стал дергаться и вырываться со всей силой, на которую только был способен. Мир застывает, когда над моим лицом возносится кулак. Всё стало неподвижным. Время остановилось…