Сложности перевода (или счастье с запахом сирени)

— Копуши, собирайтесь быстрее, самолет прилетает уже через час! — я стояла у двери квартиры брата, подгоняя всю толпу родственников и друзей, украшавших с утра всё помещение воздушными шарами, цветами и вывесками. Я искренне и честно, предвидя реакцию парней на это, пыталась их остановить. Но кто ж меня послушает-то, когда две счастливые мамаши, воодушевленные бракосочетанием своих детей, решили устроить им праздник. И уж точно совершенно никого не волнует, хотят ли те самые дети этого или нет. Мама украшала последними штрихами стол с закусками, Виктор везде следовал за ней, не отступая ни на шаг, видимо, боясь, что она опять убежит от него на другой конец континента. Жёлтая пресса отвалила бы немалый куш, чтобы хоть одним глазком посмотреть на это зрелище - один из самых суровых бизнесменов города ходит перед своей пассией на задних лапках с заискивающей, как у чихуахуа, моськой. Неделю назад они вернулись из Франции. Вместе. Недаром говорят, что Париж объединяет сердца. Из самолёта они вышли счастливые, обнявшись и глядя в глаза друг другу с каким-то детским восторгом. Папа с Верой и Лёнькой крепили последние шарики, которыми, к слову сказать, уже была заполонена вся квартира. Ярик с Серегой вешали растяжку "Поздравляем молодоженов" напротив входной двери, а мой ненаглядный жених за утро уже успел раз пять смотаться в магазин по разным мелким поручениям мамы. И только Шерлок не интересовался происходящим, сидя под стулом, на котором стоял Ярик, и отчаянно пуская слюни от удовольствия его лицезреть. К аэропорту наша компания подъехала уже с опозданием. Всей нескромной делегацией мы неслись по зданию аэропорта, перегоняя друг друга, к зоне выдачи багажа. Две фигуры, обставленные чемоданами, стояли посреди зала, скрестив руки на груди и гаденько ухмыляясь. — Я же тебе говорил! — хихикнул выдреныш. — Пятьдесят баксов! — он повернулся к Роме, потирая пальцами в характерном жесте. — И не забывай про вторую часть спора. Так и быть, буду милосердным и не заставлю делать тебя это прямо здесь. Брат только хмыкнул, достал пятьдесят долларов и отдал их Тёме. Для полноты картины Тёмке не хватало только засунуть полученную купюру в лифчик, которого, к сожалению, у него не оказалось. Мы же все только и могли, что молча взирать на это представление, пытаясь отдышаться. Первым опомнился самый молодой и выносливый. С криком: "Ураааа, мои братья приехали!" Лёнька кинулся к ним на шею, умудряясь обнять обоих и залезая к ним на руки. Такая манера приветствия, как я заметила, у него уже вошла в привычку. Лёнька забавный малый и очень добрый, за последнее время мы с ним очень сблизились. Я рада, что, несмотря на потерю времени, теперь у нас сложилась по-настоящему большая и дружная семья. Каким бы абсурдом это не звучало и как бы нелепо это не выглядело, но это так! Все остальные, опомнившись, также кинулись встречать наших новобрачных. Дождавшись, пока все наобнимаются с ними и нафотографируются, я подошла к ним сзади, обняла за плечи и прошептала: — Они вам дома устроили сюрприз, так что делайте счастливые и довольные лица, — чмокнула обоих в щеку, — и вообще, мальчики, поздравляю! — Спасибо, малая, и за предупреждение, и за поздравление. А ты не ухмыляйся так! — это уже Тёмке. — Тём, — я дождалась пока брат отойдет от нас на приличное расстояние, и все же решилась спросить мучающий меня вопрос, — а на что вы поспорили-то такое? — Только попробуй ей рассказать! Разведусь! — раздался крик брата. — Не разведешься! Ты меня любишь! — ответил ему новоиспеченный муж, и, повернувшись ко мне, добавил: — Я тебе потом как-нибудь фото покажу, про это мало рассказать, это надо видеть! — Ну, парни, на правах отца, хочу первым вас поздравить, — уже сидя за столом, произнес папа. — Вообще, я волнуюсь и не имею понятия, что обычно желают новобрачным... кхм... мужьям, но, думаю, разница не велика, поэтому счастья вам, благополучия, любви, взаимопонимания! — папа, судя по его хитрому выражению лица, явно хотел добавить еще какую-то пошлость, но решил поделиться этим с новобрачными потом, наедине. Я не удержалась и все же спросила: — А горько кричать будем? — Не травмируйте и без того подпорченную психику старика! — папа притворно сгорбился и закашлял. — А вообще, мы люди современные, вы парни женатые, так что - почему бы и нет? Горько! — крикнул он, салютуя бокалом. — Сестрёнка, в следующий раз свои гениальные идеи держи при себе, пожалуйста, — приторно-сладким голосом пропел Ромка. Быть моему убийству. — А цирк мы устраивать не будем, правда, любимый? — он обнял своего мужа, придвигая поближе к себе. Муж с ним был, видимо, не согласен, поэтому тут же решил возмутиться: — Чего это не будем, очень даже будем! Муж я тебе или кто? Целуй, давай! — узнаю нашего Тёму, хлебом не корми - дай зрелище устроить. Он повернул голову к Роме, закрыл глаза и сложил губы бантиком. — И что мне с тобой делать, чудо ты моё? — помотал головой молодожен, беря в руки лицо любимого и припадая к нему губами. Мы же все дружно замерли, смотря на этот поцелуй. Каждый из нас невольно залюбовался открывшейся картиной, боясь даже дышать громко, дабы не спугнуть волшебство момента. Это не передать словами, это был не просто поцелуй, а наглядное выражение любви - столько нежности, заботы и тепла было в нём. Никогда не видела брата таким, как будто у него в руках в данный момент находится самое большое, дорогое и хрупкое сокровище всех времен и народов. Так бережно, осторожно, заботливо. Я знала, что он любит Тёмку, но не думала, что до такой степени, настолько сильно и что он вообще способен на такие эмоции. Оказывается, способен. — Не хочу, конечно, прерывать столь чудесный момент, но мне завидно уже, так что хорош парни. — Не выдержал первым Ярик, после чего Ромка все-таки оторвался от губ любимого. — Расскажите нам, что ли, как вы съездили, как церемония прошла, а то сидят тут, сосутся людям на зависть. — Яр! — хором окрикнули его все присутствующие. — Молчу, молчу! — закатил глаза он, отрывая виноградинку. — Всё было просто шикарно, — тут же подхватил Тёмка. — Лимузин, шампанское, Элвис, клятвы любви и верности, первый поцелуй, танец, роскошный отель с номером для новобрачных, — на этой фразе братец как-то задумчиво хмыкнул, видимо, вспоминая детали первой брачной ночи. — А потом Нью-Йорк. Это нечто! Мы жили в Плазе, Центральный парк – это вообще полный восторг, а в Манхэттен в целом я просто влюбился. Я целых два чемодана шмоток привез... — Воистину блондинка! — засмеялся Игорь, получая от меня локтем в бок. Да, похоже братец не поскупился, не отказывая в эти две проведенные в Америке недели любимому ни в чем. Странно, как это он ему Статую свободы на сувенир не приобрел. Тёмка же всё не унимался. Эмоции лились из него рекой, изредка прерываясь тостами «за молодых», если кому-то посчастливилось вставить слово в его детальный рассказ. Следующие два часа мы слушали подробный доклад о путешествии, сопровождаемый столь же подробным фотоотчетом. — Братан, да у тебя железные нервы! — прошептал Ярик, наклонившись ближе к Роме, — ты вот это целых две недели выносил? — Я, Ярик, вот это, — брат кивком головы указал на своего мужа, — всю жизнь терпеть теперь буду, и с превеликим, хочу сказать, удовольствием. Эх, — он обнял друга, — влюбишься - поймешь, какое это удовольствие, когда твой любимый человек рядом счастлив и улыбается. Это ни с чем несравнимое чувство. — Я? Влюблюсь? Да упаси меня! — отрицательно покачав головой, ответил Ярик. — Я, Ромка, на такие высокие чувства не способен. Секс – это да, это моё! А вот любовь и розовые сопли, это уж как-нибудь без меня. — Посмотрю я, как ты будешь когда-нибудь, виляя хвостиком, бегать перед каким-нибудь парнишкой! — хихикнула я. — И обязательно припомню тебе эти твои слова. Вот даже в заметки себе запишу! — я достала iPhone, тыкая в экран. — А почему перед парнем, а не перед девушкой? — удивленно спроси он. — Может, я все-таки остановлю свой выбор на слабом поле. — В том то и дело, Яр, что девушки – слабый пол, и я, например, даже приблизительно не знаю ни одной, которая была бы способна приструнить тебя. Не справятся они с тобой. Другое дело парень. — Ну-ну! Долго тебе придется ждать такого момента, — ответил он, как-то странно подергал ногой, заглянул под стол и добавил: — Если вы не уберете от меня этого извращенца, я его на чебуреки пущу. Он мне уже третий костюм от Армани затрахал! — отпил вино из бокала и с воодушевлением предложил: — Я курить, кто со мной? Все парни, кроме Леньки, наконец оторвавшего Шери от Ярика, и Тёмки ушли дымить, я же воспользовавшись моментом, пододвинулась к выдрёнышу. — Ну как ощущения, ты счастлив, солнце? Хотя какого хрена спрашиваю, по твоему сияющему фейсу и так всё видно. — Правда? — Правда. Тёмка обнял меня за плечи и поцеловал в висок. — Спасибо тебе! — За что, Тём? — обняв Тёмку в ответ, положила голову ему на плечо. Люблю его. Как друга – сильно и искренне. Он чудо! И я благодарна судьбе, за то, что она подарила мне такого друга, как Тёмыч. — За то, что разбудила меня посреди ночи полгода назад. Я тебе своим счастьем практически обязан. — Сочтёмся, родной. Будешь моим свидетелем на свадьбе? А у Игоря Ромка. Всё как положено – семейная пара. — Тёмка поднял на меня удивленные глаза и два раза проморгавшись, все же решил уточнить: не послышалось ли ему? — Так у тебя же вроде свидетельница должна быть? Я как-то не очень на эту роль подхожу, мне просто проблематично будет подобрать достойное платье по размеру, — засмеялся он. — Свидетелем должен быть лучший друг, а у меня это ты. Да и вообще, пора ломать эти скучные стереотипы. У нас семья и так под определение нормальной не подпадает, так что отговорки не принимаются! Тёмка только кивнул, соглашаясь. В комнату вернулись наши мужчины, отлепив нас друг от друга. Удобно устроившись в объятьях Игоря, я смотрела на нашу семью, сидящую за столом. Мда, определенно не нормальная! Но самая любящая и веселая, где каждый уникален и незаменим. Ричард Бах как то сказал: «Настоящую семью связывают не узы крови, но узы уважения и радости. Члены одной семьи редко вырастают под одной крышей». Не могу с ним не согласиться. Семья – это не только общая кровь, это целый спектр отношений. И все эти люди, сидящие сейчас за столом, и есть самая настоящая семья. Моя семья.