Аты-баты

Белкин схватился за дверь и с силой захлопнул ее, повернулся к Константину, собираясь высказать всё. Тот смотрел на него без всякого сожаления, синие глаза были прищурены, губы сжаты до узенькой полоски, грудь под расстёгнутым бушлатом вздымалась размеренно. — Ты не можешь! Я тебе не верю! Ты лжешь! Чтобы наказать меня, лжёшь! В какой-то момент Нику даже показалось, что голос принадлежит не ему, и всё происходящее он видит со стороны. Он был настолько подавлен и разъярен, что забыл, где он находится, и что за тонкой стеной добрая сотня человек, которым нечем заняться. — Ты не можешь! Нет! Никогда! — Прекрати истерику. Железнов не улыбнулся, как надеялся Николай, он бы сейчас всё отдал за его даже самую натянутую улыбку. Железнов повернулся к нему спиной, а потом ушел и сел на свой стол. Белкина поразило это равнодушие, в душе что-то оборвалось. — Ты же ненавидишь женщин… — проговорил он почти шепотом. — Не говори ерунды. — Ты же… любишь меня… — Люблю. И ты видишь, как дорого мне обходится эта любовь? Всё, вы свободны, рядовой. Шагом марш отсюда. Берников!!! Сержант показался через полминуты, покосился на отвернувшегося к стене духа. — Вызывали, товарищ лейтенант? — Да, сержант. Возьми рядового Белкина и найди ему работу на вечер, внеочередных нарядов на нем висит много. — Будет сделано. Пойдем, Белкин. Уходя, Ник постарался держаться достойно. Он что-нибудь придумает, обязательно что-нибудь придумает, еще не всё решено. Главное, Костя его любит. У лейтенанта сердце сжималось от жалости не меньше Белкина. Но он пошел догуливать свой выходной. Едва вышел за КПП, закурил. По дороге заглянул в магазин за новой пачкой «Лаки Страйк», а купил целый блок. *** Полковник Поздняков листал телефонную книгу в мобильнике. Звонок никак нельзя было откладывать на потом. Открылась дверь кабинета. — Можно к вам, Сергей Васильевич? — спросила уже вошедшая девушка. Поздняков отложил телефон, обрадовано указал ей на кресло, определенно, сегодня ему фартило. — Конечно, конечно, Анечка. Присаживайся, моя милая. А я как раз собирался тебе звонить, думал, ты дома. — Да я и была дома, но… — она села напротив него, в кресло, где сегодня сидело уже много гостей и подчиненных. — Тут такое дело, дядь Сереж… Это просто возмутительно! Просто ни в какие ворота!.. — А что случилось? — тоном няньки спросил полковник, его хорошего настроения было не поколебать. — Мне даже стыдно вам такое говорить, но… — Трофимова покачала головой, показывая, как всё серьезно. — Лейтенант Железнов… — А что лейтенант Железнов? — Я думала, он за мной ухаживает. Такой обходительный, галантный, настоящий кавалер… — Но это же хорошо, девонька. — Ничего не хорошо! Он оказался подлецом и напыщенным болваном! — Кто? — вытаращил глаза полковник. — Костя? Анюта удивленно захлопала наращенными ресницами. — С каких пор лейтенант Железнов для вас Костя? — С сегодняшнего дня практически. И я тебе звонил как раз насчет него. Завтра я перевожу тебя в его роту и… — Нет! — Да. Но ты меня дослушай сначала, Анечка, потом брыкайся. В общем, заходил ко мне сегодня его отец… — Папаша-миллионер, — фыркнула взводная, — за сыночком присматривает, боже. — Мы с его отцом старые приятели, так что ты не гунди. Так вот, мы с ним решили вас поженить. — Вы что, обалдели совсем? — Эй, лейтенант, не забывайся, под моим командованием еще служишь. Ну что тебе не по нраву? Константин — красавчик, на нем даже армейская форма смотрится, словно она от Версаче или Кардена. При этом необычайно умен, скоро закончит аспирантуру. Бизнесом занимается. Состояние у него уже тоже кругленькое. Квартира в Новосибирске, дача. Да ты по заграницам три раза в год путешествовать будешь. Как сыр в масле кататься станешь. Сдалась тебе наша убогая часть. Он — твой реальный шанс в жизни! — Этот шанс, — в порыве возмущения Анюту понесло, — сегодня вместо себя на свидание солдата отправил! — Всего-то? — в принципе Поздняков знал причину… — …И приказал ему… Вы только представьте — переспать со мной! — Ты, наверно, неправильно поняла, — всё сказанное для полковника ровным счетом значения не имело. — Не думаю, что Белкин врал, — настаивала Аня. — Так что с вашим Железновым я… — Так он Белкина к тебе на свидание отправил? — вот тут Поздняков почесал голову: Константин толкает своего любовника в женские объятия? Вариантов, почему он решил сделать это, конечно, было множество, и полковник не собирался гадать на кофейной гуще. — Ага. На него вы тоже планы имеете? — Нет, нет, — поспешно отмахнулся командир части. — В общем, ты, Анечка, возвращаешься к теме свиданий, и если Константин начнет оказывать тебе повышенное внимание, ты его принимаешь. — Вам-то какой от всего этого толк, Сергей Васильевич? — Ну… породнимся с Железновыми. Это хорошие люди. Ну же, девонька, Костик же тебе нравится. Иди и не думай о ерунде, готовься к свадьбе. Полковник уже представлял себя в отремонтированном кабинете, с новой мебелью, современной оргтехникой и «Кутузовым» в мини-баре. *** Сержант Берников, недолго думая, вручил Белкину ведро и швабру. — Вижу, Белка, ты не понял моего предупреждения, — поинтересовался он, стоя рядом, пока Ник наливал воду. — Туго доходит? — Можешь предупреждать сколько угодно, — в купе с отчаянием в Николае обострилась дерзость. — Что ты мне сделаешь? Меня подполковник всего с одним нарядом выпустил. А ротный… Да ему нравится, что я к нему лезу. — Ишь ты, прыткий. Через двадцать минут коридор должен блестеть. — Не извольте беспокоиться, ваше благородие! Через секунду он получил кулаком под дых и согнулся пополам. Берников плюнул на пол и ушел. Немного отойдя от боли, Ник с досады плюнул рядом, а потом пнул ведро. Оно опрокинулось на пол, вода разлилась широкой прозрачной лужей. Парень кинул в нее тряпку и, сев на корточки, прислонившись спиной к стене, закрыл лицо руками. Он ненавидел армию, ненавидел Джонни и себя. Себя больше всего, за несдержанный язык, за деревенское прошлое, за неумение наладить хорошие отношения. Прошло около получаса прежде, чем он смог взяться за выполнение задания, но и тут его уединение нарушили. Сзади хлопнула дверь, и раздались шаги. — Белка, ты еще возишься тут? — перед ним возник Матвей Сажин. — Тебе какое дело? — Да не, я ничего. Просто ты сегодня весь день где-то пропадал. — Соскучился? Прости, Матвейка, но мое сердце занято другим. — Ротным? Кстати, как у вас продвигается? Он тебя уже нагнул? — Почему он? — Да потому что, слухи ходят, его сначала из-за тебя командир части нагнул. — Это Поздняков его для меня готовил. Растягивал. — Ладно тебе заливать-то. Все слышали, как ты потом в его кабинете орал. — Слушай, Сажин, всё равно ты здесь ошиваешься, вот тебе швабра, домой за меня полы. Ник не собирался спокойно терпеть, пока ему сыпали соль на рану, он сунул офигевшему приятелю рабочий инструмент и побежал к дверям. — Ты куда? — Железнова трахать… — Так он же дома… В самоволку, что ли? Ну, ты герой. Чтоб тебя. Матвей покрутил пальцем у виска и растерянно посмотрел на разлитую по линолеуму лужу. *** Ник выбрался из части обходными путями, пришлось сделать крюк и половину пути проделать крадучись. Декабрьские сумерки уже сгустились, звезд и фонарей не было видно. Ориентирами были только окна домов и витрины магазинов — этот город был настоящей дырой на никому ненужной стороне планеты. Теплая одежда осталась в казарме. Морозный воздух сковывал движения, но внутреннее возбуждение, тревога толкали вперед, к офицерскому общежитию. Требовалось выяснить всё и сразу. Осторожно протиснулся в подъезд, поднялся на второй этаж, постучал. Дверь сейчас же открылась. Железнов схватил его за рукав и втянул внутрь. — Ужинать пошли. — Ужинать? — Белкин был сбит с толку, от тепла, нервов и начинающейся истерики зубы начали стучать. — Костя, как ты можешь? Ты же сказал, что бросаешь меня! — Не говорил я этого, — Железнов мило улыбнулся, прошел к обеденному столу в ближнем углу восемнадцатиметровой комнаты, стал нарезать хлеб. — Иди, помоги мне. Белкин не сдвинулся с места. — Это и вправду была шутка? Про женитьбу? Костя, пожалуйста, скажи, что шутка. — Конечно, шутка, Бельчонок, — усмехнулся бойфренд. — Я еще окончательно не решил. — Урод! Белкин в сердцах замахнулся кулаком, метя командиру в глаз. Железнов, играючи, увернулся, перехватил руку и, быстро смахнув со стола всю утварь и продукты, свалил Николая спиной на освободившееся место. — Попался, дружок? Он умело расправился с его ремнем, расстегнул штаны. Белкин поверить не мог, слишком быстро сменялся калейдоскоп эмоций. Только сейчас он умирал от горя и вот уже сходит с ума от счастья: обычно так и начинались их любовные игры. Поэтому он не сопротивлялся, смотрел в потолок с блаженной улыбкой, думая, что, наконец, его эротические мучения закончатся, и член Кости плотно войдет в его уже почти девственную задницу. Вот так служить будет можно. — Я люблю тебя… — Я тоже люблю тебя. Константин сдернул с него штаны до колен, потом ужасные армейские трусы, сжал, не сильно, не слабо, будто вспоминая, его причиндалы. Ник выдохнул от наслаждения и внезапно нахлынувшей дрожи. Хотелось больше ласк, грубых, бесконтрольных, полного подчинения своему командиру, сексуальных игр в ротного и рядового, а не реалити-шоу «Российская армия». Руки, такие горячие после мороза, уверенные, с нажимом прошлись по оголившемуся животу, щипнули затвердевшие соски и вернулись тем же путем вниз. На несколько секунд они исчезли, Ник приподнял голову, увидел, что Костя куда-то наклонился, подумал, что за лубрикантом, но в тот же миг вокруг его члена обвилось нечто прохладное, мягкое, стягивающее. — Эй! — Белкин вскочил, но Костина рука откинула его назад. — Смирно, солдат, — Железнов продолжил возиться с замочком на черном кожаном ремешке вокруг пениса. Потом таким же образом зафиксировал мошонку. Ключиком помахал в воздухе и положил его в карман джинсов. — Что это? — Ник пытался разглядеть свои плененные гениталии. — Это называется сбруя. У нас же завтра с тобой целый день индивидуальной подготовки. Должен же я как-то ответить тебе за истерику Анютки, за необходимость объясняться с полковником? Не волнуйся, она кожаная, дискомфорта не будет. — Мне что, целый день в этом ходить? — Ага. Вставай, одевайся, не фиг передо мной голой задницей сверкать. Он направился в другой угол, взял из шкафа веник и совок, потом повернулся, смотрел, как Белкин заправляет майку в штаны. У Ника в голове была каша. Он понимал только, что новость о свадьбе оказалась уткой. На душе полегчало. Но отсутствие секса оставалось отсутствием секса. А сейчас его как никогда хотелось. И эта кожаная окольцовка только добавляла ощущений. Если так уже сейчас, то, что будет за целый день? — Про перевод Трофимовой в нашу роту тоже выдумал? — Нет. Поздняков, похоже, твердо уверен, что так мы с ней скорее сблизимся. И поженимся. И у нас будут дети. — Но почему? — А это они с моим отцом так решили. — С Евг… С твоим отцом? С чего ты взял? — Я видел его визитку у Позднякова на столе. — Ничего не понимаю… — Тебе и не обязательно. Вот веник, приберись тут, а то насвинячил и натоптал своими сапожищами. — Блять, как ты можешь! — Белкин закатил глаза. — Хоть бы пылесос купил. Константин рассмеялся. — Ты мой пылесос! На тебе еще три наряда висит. Давай, давай, пошевеливайся, — он протянул инструменты. — Тебе надо успеть до приезда патруля. — Патруля? Ты что? Ты хочешь меня сдать? Меня же на «губу» отправят! — Не тебе же одному меня подставлять. Не волнуйся, полковник Поздняков неровно к тебе дышит. Думаю, твой друг Женька и за тебя словечко замолвил. Ник отвел глаза, взял совок и веник, наклонился, подбирая с пола уцелевшие тарелки, хлеб, разделочную доску… За слабость с Железновым-старшим, когда он едва не поддался соблазну, до сих пор было стыдно, но полноценно предаваться самопоеданию, орудуя веником, не получалось, потому что член еще не опавший от танцев на столе, требовал продолжения. Истома аккумулировалась внизу живота и разливалась по мышцам. Вдруг Константин, взиравший на его оттопыренную задницу во время разговора по телефону, схватил его, откинул веник в сторону и снова завалил на стол, уже не смахивая с него поднятых предметов…