Аты-баты

Дыхание Кости билось прямо в ухо, а шевеление губ щекотало щеку. — Бельчонок… Милый мой Бельчонок… Его любимый парфюм, смешанный с «Лаки Страйк»… Его теплое сильное тело… Пальцы, лежавшие на заведенных назад руках. Его нехилая эрекция… Ник месяц мечтал о таком моменте, представляя каждую совместную минуту наедине, но… сейчас… — Черт! Я у тебя сегодня что, коронное блюдо? Спина на тарелках и хлебе… Сука неудобно! Керамика врезалась в мышцы, поясница отсохла, а навалившаяся сверху тушка и ее волосы в лицо нифига не способствовали увеличению комфорта. Костя не шелохнулся, вдыхал его запах, лениво терся о пах. В какую-то секунду Белкин даже подумал, что его командир пьян в стельку, но это было просто наваждение, алкогольного духа не чувствовалось и в помине. — Как же я хочу тебя, Бельчоночек… — томный шепот ворвался в ушную раковину. Его ладони соскользнули с предплечий Николая, правая рука влезла между их телами, с нажимом погладила член, причиняя возбуждающую боль от врезающихся кожаных полосок, и принялась за расправу с солдатским ремнем. Левая исчезла совсем. Ник ничего не видел: Костя не встал с него, прижимая плечом к столу, лишь создал маленький зазор между животами. Белкин постарался расслабиться, не думать о чертовых тарелках, сосредоточиться на прикосновениях любимого. Он повернул голову, ища его губы, не хотел ничего говорить, чтобы опять не испортить момент, раз уж Костик снова, действуя всего одной рукой, сантиметр за сантиметром сдвигал его штаны вниз. Ник только неловко приподнимал бедра, помогая быстрее сделать это. Железнов ответил на поцелуй. Но не страстно. Не кусая и не перенимая инициативы. Просто касаясь. Коротко смыкая губы. Коротко встречаясь языками. Воздуха требовалось больше, как и нежности, тесного контакта. Ник ерзал, игнорируя звяканье посуды, пытаясь улечься удобнее, обнять Костю, куда-нибудь пристроить ноги. Обвитые сбруей член и яички налились приятной тяжестью, казалось, еще одна мимолетная ласка, и наступит яркая развязка, от которой потемнеет в глазах, а горло станет сухим. Но Железнов, сволочь, заставлял томиться. Немного отодвинувшись назад, он отвлекся от губ, переключился на длинную шею, вынуждая запрокинуть голову, лизнул натянувшуюся кожу, не боясь пробивающейся щетины, поймал поцелуем кадык… — Ах-ххх… — Белкин не смог сдержать шумного выдоха. — Пожалуйста… Если уж ты хочешь меня… Мы ж не дети… — Да, Бельчоночек, очень, — с пошлым оттенком прошептал Костя, его рука пролезла между Белкиных ног, нащупала анус, слегка надавила, вырывая из уст парня еще один сдавленный стон. — Но мы поступим по-другому… Он резко выпрямился, на губах играла ехидная ухмылка. И теперь стала ясна причина исчезновения Костиной левой руки. В поднятой левой его лейтенант держал, едва покачивая, банан! Долбанный банан! Длинный, почти прямой, толстый, просто гигантский спелый супербанан! Ёёёё…! У Ника глаза округлились. Он… Он поверить… не мог! Джонни хочет трахнуть его бананом? Бананом??? Ладно бы еще силиконовым дилдо, этого в их сексуальной практике хватает, но банан?! Белкин инстинктивно пополз назад, скидывая из-под себя всё на пол. — Ты собираешься меня… вот этим? Константин состроил непонимающую мордашку, но ноги сдвинуть не дал. — Что? — переспросил он. — Ты собираешься меня нафаршировать бананами? — перефразировал Белкин, но бойфренд не поменял выражения лица. — Ты мне этот ебаный банан в жопу засунуть хочешь?! В этот раз Железнов удивленно распахнул глаза, потом открыл рот, словно от возмущения. — Чего? — наконец выдавил он, прищуриваясь. — Разве нет? — осторожно спросил Белкин, понимая, что его опять провели, как котенка, испытывая какую-то гремучую смесь облегчения и разочарования. — Ник, — Костя успокаивающе улыбнулся, — ну ты чего? Тебе совсем без секса плохо, малыш? Когда же я тебя бананами-то?.. Я просто угостить тебя хотел. Зима. Авитаминоз. Да и кушать солдатам всегда хочется. Что ты вообразил-то, ну?.. — Пошел ты знаешь куда? — Ник сел, зло оттолкнул Костика, не глядя, отбросил врученный им фрукт. — Можешь дрочить дальше. Или жениться! Я ухожу! Он встал, снова стал натягивать сползшие к сапогам трусы. Под ногами царил настоящий бедлам, но пусть Железнов сам убирает, а он не домработница. Плененный член никак не хотел помещаться в штаны, а при малейшем прикосновении возникали позывы немедленно кончить. Ник боялся, что при любом неосторожном движении он изольется в трусы, как подросток. — Сними с меня это! Константин покачал головой. — Завтра… — Сейчас! — он начал освобождаться сам. Увидев это, Железнов схватил его за запястья, завел руки за спину, а потом быстро приложил носом в стену, выбивая из груди последний воздух, прижал, хоть и доставал Белкину только до середины уха. — Я сказал: до завтра походишь. И не пытайся снять, поранишься. Завтра сам сниму, полапаю тебя еще малость. И, может, после женюсь. А сейчас приведи себя в порядок, за тобой явились. Не прошло и полгода. — Патруль? Что я им скажу? Меня же… Костя пожал плечами, мол, не мои проблемы, не фиг в самоволки шляться из-за пустяков. Он заправил свою футболку в джинсы и пошел открывать дверь. В душную комнату сразу дохнуло морозной свежестью: общежитие было не пятизвездочным, подъезд не отапливался. До слуха Николая донесся топот шагов по деревянной скрипучей лестнице. Костя обул шлепанцы, вышел в общий коридор, прикрыл за собой дверь. — Товарищ лейтенант… — Товарищ младший лейтенант. Почему так долго? Нику приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова. — Как он попал к вам? — Это я должен у вас спросить. Я за вас ваши обязанности выполнять не должен. — Но это ваш солдат!.. — Поэтому я и…. Дальше на какое-то время голоса отдалились. Сигаретный дым проник в щели, видимо, офицеры, по крайней мере, Костя, отправились курить. Белкин устало привалился спиной к шкафу для верхней одежды, против воли зевнул. На дворе была глубокая ночь, в роте теперь его хватились, странно, что они еще не переполошили всех командиров и не объявили его в розыск. Сегодня дежурит взводный Анисимов, а он та еще скотина, особыми моральными принципами не обременен. И если Железнов не отмажет его от наказания, то в казарме рядовому Белкину всё равно будет хана. Рядом раздались шаги. Дверь открылась, из-за нее высунулся Константин. — Иди сюда, боец. Ник вздохнул: ну вот, они опять играют свои социальные роли. Он оторвался от стены шкафа и, понурив голову, вышел в коридор. Холод мгновенно забрался под одежду, прогоняя все мысли и желания, включая сексуальное возбуждение. Младший лейтенант, парень лет двадцати пяти, невысокий и не во вкусе Константина, оглядел скрючившегося Белкина с макушки до пяток. — Ну что, Владимир Николаевич, — Джонни переключился на свою педагогическую волну, — у вас часто солдаты в таком виде по улицам бегают в декабре, что вы их в упор не замечаете? Начальник патруля замялся, потом поднял глаза на Николая. — Что же ты, рядовой, своего командира подставляешь? — сдвинув брови для пущей важности, спросил он. — Только не говори, что тебя баба бросила, и ты её вразумлять подался. Железнов выжидательно смотрел на него. Помогать никак не хотел, наоборот, издевался, сучка. Ну что ж… — Да какая там баба, товарищ Владимир Николаевич. Я ж как раз к товарищу лейтенанту и шел. Он же наш ротный, обязан, так сказать, как отец родной о нас заботиться. А мне, Володя, секса жуть как захотелось, ты ж должен меня понять. Как мужик. Володя хлопал ресницами, открыв рот в немом возмущении, переводя взгляд с рядового на его ротного. Железнов сохранял покерфэйс. Ник предполагал, что в данной ситуации это ему удается с трудом, и он сдерживается, чтоб не улыбнуться, и в глубине души восхищается своим любимым мальчиком. — И что? — спросил Константин, потому что младший лейтенант продолжал открывать и закрывать рот, как глупая рыба. — А то, — Белкин обращался к «Володе», — что ротный обещал организовать мне секс. — Каким образом?.. — заинтересовался патрульный. — Как каким? — не прекращал молоть языком Николай. — Он обещал вступить со мной в интимную связь. — То есть? — Владимир с подозрением уставился на старшего по званию, без сомненья, в его мозгу уже рождались эротико-порнографические сценки и образы. — Вы… Ник ликовал. Банан был уже практически отмщен. — Это инцест, Белкин, — сказал Железнов. — А? — спросили они с младшим летёхой одновременно. — Ты сказал, что ротный для солдат — отец родной, а я со своими детьми в интимную связь не вступаю, это… — Непедагогично? — Это аморально, боец, — назидательно пояснил лейтенант, потом повернулся к патрульному, изменил тон на серьезный. — Забирайте его. Для начала сообщите полковнику Позднякову. — Без вас знаю. Вперед, солдат, ножками, раз-два. Доброй ночи, Константин Евгеньевич. На последней фразе, спускающийся по лестнице Белкин обернулся, заревновав. Но вряд ли фраза была произнесена искренне: уж очень подозрительно Владимир теперь косился на его Джонни. Младший сержант Берников сидел напротив Анисимова. Оба размеренно размешивали крепкий кофе, сдобренный каплей дешевого коньяка, початая бутылка которого стояла тут же на столе. — Черт, вот это залёт, — проговорил взводный и, оторвавшись от кофе, прошелся ладонью по стриженым волосам. — Успокойся, Андрюх. Ты уже в пятьдесят первый раз это повторяешь. Нашелся он. — И еще повторю! Гарик, вот зачем таких уродов в армию отправляют на нашу голову? А Железнову похер. Он контрактник, блатной. Я слышал отец у него воротила с доходами, что нам и не снились. Вот ротным сразу и поставили. Оттрубит этот папенькин сынок свой год ради какой-то неведомой нам цели и улетит аки птенец гнезда петрова. А нам с этими олухами дальше биться, как карп об стенку. Берников выслушал, неспешно отпивая горячего напитка, покачал головой. — Нет, Андрюх, тут ты не прав. Константин нормальный пацан. Всё в нем есть. Я б сам за такого и в огонь, и в воду. Что называется, в разведку с ним идти не страшно. Но вот насчет Белкина тоже не пойму: чего он с ним так нянчится? Может, земляк его? — Нет, я узнавал. Белкин из Липецкой области, а Железнов из Архангельска. — Да, не рядом, — подытожил Игорек, подливая себе еще с наперсток коньяка.- Мне, если начистоту, этот выскочка тоже не нравится… Снаружи раздалось хлопанье входной двери. Анисимов чинно встал, последовал из кабинета. Точно, доставили беглеца. — Рядовой Белкин!.. — Пусть спать идёт, — оборвал взводного начальник патруля Владимир, — приказ Позднякова. Николай проследовал мимо них, дневального, свернул направо к своей кровати. Он очень замерз, потому что никто, даже Костя, не позаботился дать ему теплую куртку или бушлат. Хорошо, что возили на машине. Он быстро разделся и сразу лёг, закутываясь в шерстяное одеяло. Проводив патрульного, Анисимов вернулся к себе в каморку. — Ты это слышал? Приказ Позднякова! Да другого бы в комендатуре сутки продержали, а этому: «Пусть спать идет»! Козлы! — Не психуй. Может, у него тоже папа блатной? — Какой блатной? Обычные колхозники. Деревня Черезтридцатьтризабораногузадерищенская. Слышал такую? — Что, правда? — А, — младший лейтенант махнул рукой, — какая разница? — Да что ты нервничаешь? Ушёл патрульный? — Ушёл. — Вот и отлично, — Берников встал, поправил ремень, ухмыльнулся. — Эй, ты чего задумал? — испугался Анисимов, но потом ему стало наплевать, уж очень хотелось проучить зарвавшуюся малолетку. — Воспитательную беседу. Чтоб в другой раз неповадно было. Ни ему, ни остальным. Взводный хищно улыбнулся, предвкушая забаву: требовалось расслабиться, слишком уж тревожным выдался вечер. Кто-то тормошил. Настойчиво. Очень. — Белка! Белка! Вставай. Живей. Команда была. Еле-еле Белкин выполз из сна, не понимая, где он и какого черта от него надо. Но когда осознал, что это казарма и над ним прыгает Матвей Сажин, мгновенно продрал глаза и вскочил, бросился на построение. Сослуживцы, в трусах и майках, щурясь на свет и закрывая зевки ладонями, уже стояли вдоль стены, гадая, какая хрень случилась и, проклиная воинскую повинность в целом и каждого офицера в частности. Перед строем расхаживал младший сержант, поджав губы, ждал, когда Белкин займет свое место. Анисимов контролировал процесс от своего кабинета. Никто не перечил, не задавал вопросов, на опыте изучив, что чем быстрее им выскажут всё, ради чего разбудили среди ночи, тем скорее они пойдут обратно плющить подушку. — Итак, все вы знаете, что сегодня у нас случилось ЧП, — начал Берников. — Наш боевой товарищ Белкин решил покинуть часть, а главное, был таким идиотом, что попался. Он не просто опозорил светлое звание рядового российской армии, он нам подкозлил. Наверняка уже завтра нагрянут проверки, наверняка, нам отменят увольнительные и наградят внеплановыми марш-бросками. Благодарим своего товарища! Благодарим, я ска… Тут взгляд Берникова упал на бугрящиеся больше положенного трусы Белкина. — Отставить благодарить! — скомандовал он, направляясь к Николаю. — Что там у тебя? Ник побледнел: если увидят Костин подарок, не дадут спокойно жить. — Не твоё дело! Он увернулся от намеревавшейся стянуть белье руки, но Берников за плечо развернул его к себе. Удар в солнечное сплетение Белкин успел блокировать, даже нанес ответный, однако усталость притупляла внимание и скорость реакции… Разошедшийся сержант рассадил ему губу и сбил с ног…