Аты-баты

Уже больше получаса Ник томился, охраняя покой в казарме, проклиная всё на свете, особенно то, что угораздило попасть дневальным в самое неподходящее время. Если бы не это, пошел бы, занялся чем-нибудь полезным, поболтал с ребятами, худо-бедно часы до отбоя скоротал, а там и спать можно завалиться, чтоб без снов. А так — стой и думай. Коридор еще как назло был пуст, парой слов перекинуться не с кем. Пацанов, пришедших узнать про дежурного офицера и позубоскалить про его отношения с Костей, он на первых эмоциях послал далеко и без хлеба, они и свалили. Сейчас Белкин, конечно, поостыл, но не так чтобы до конца, желание убивать не исчезло. Но он постарался взять себя в руки, размышляя, что Константин никогда не делает чего-то просто так, необдуманно. Но в иной момент именно это и пугало: Костя всё тщательно взвесил и выбрал интересы семьи, гетеросексуальную жизнь. Оставит его в любовниках: случайный перепихон раз в месяц, украдкой, чтобы жена не знала. Он раз за разом прокручивал в памяти отповедь, которой сегодня наградил его Железнов. Чувство собственного ничтожества, возникшее тогда, никак не притуплялось. Ник обещал себе исправиться, стать примерным солдатом, дослужиться до сержанта, чтобы любимый мог им гордиться и не боялся положиться на него в любом вопросе. Быть не просто мальчиком-игрушкой, вымахавшим под два метра подростком с соблазнительной задницей, а настоящим партнером, с серьезным взглядом на мир. Если, конечно, Косте это еще надо. Через пятнадцать минут у него свидание с Аней. Белкин отвернул голову от настенных часов и стал мысленно перечислять характеристики мезозойской эры. В ресторане было тихо и комфортно, хотя на это высокое звание местечко не тянуло, скорее походило на продвинутое чистенькое кафе. Но Анюта выглядела довольной, возможно, ей и не довелось бывать в действительно хороших ресторанах. Всю недолгую дорогу сюда, она то недопустимо пошло кокетничала, то начинала невпопад смущаться, то рта не раскрывала. Константин старался не замечать этих странностей или смотреть на них сквозь пальцы, был вежлив и обходителен. — О, какое замечательное вино, — Аня пригубила бокал. — Я же почти не пью. Служба практически не дает времени на личную жизнь. Подруги все по разным городам и гарнизонам, а из наших вояк я… только с тобой подружилась. Ты мне сразу понравился. — Польщен, — улыбнулся Железнов. — Ты мне тоже. — Честно-честно. — Разве может быть иначе? — Ты знаешь, Костя… — девушка подвинула ладошку, дотронулась тонкими пальчиками с ярко-красными ноготками до его руки, Железнов их тут же аккуратно сжал. — Когда дядя… полковник… сказал, что переводит меня в твою роту, я так обрадовалась. Я даже простила тебе выходку с тем рядовым, которого ты подослал. Ты ведь так заигрывал, да? Парень кивнул. Ему нравилось наблюдать за Анной, изучать ее. — Прости меня за тот случай. — Уже простила, ты же слышал, — она опустила глаза, потом подняла снова. — Ты настоящий мужчина. Галантный, смелый, умный. Мне повезло, что ты обратил внимание на меня. Нет, правда. Как бы я и сама не робкого десятка, но… поэтому у меня абсолютный крах на любовном фронте. Ой, зачем я тебе это говорю? За тобой, наверно, девчонки табунами бегают… — Ты на себя явно наговариваешь, красавица моя. Такую отличную девчонку еще поискать, поверь. — Тебе со мной интересно? — Мне с тобой необычно: ты первая девушка, которую я пригласил на свидание. Трофимова удивленно фыркнула. — Ни в жизнь не поверю. Ты что?.. Ты что, еще девственник? Железнов покачал головой. — Нет. — А… как так? — Секунду терпения. Всё объясню, чтобы дальше не возникло недоразумений. — Ну, давай, — лейтенант откинулась на спинку стула, скрестила руки. — Проясню ситуацию… — начал Костя, но у него зазвонил телефон. — Прости. Надо ответить. Он встал и вышел из общего зала в холл. Белкин знал, что бойфренд его сейчас отчитает, и что нарушил данные себе обещания. Но сердце выпрыгивало из груди, он не мог спокойно стоять у тумбочки, пока милый обхаживает там другую. — Скажи, что в роте пожар, — раздался в трубке любимый Костин голос, — иначе я тебя четвертую. — Н-нет, — Ник вздрогнул. — Тогда пока. — Нет. Нет. Костя! Пожар! Да, пожар. Я сейчас сгорю от неизвестности… — Ладно, что у тебя. Выкладывай скорее, меня ждут. — Аня? — Белкин пытался говорить тихо, но постоянно срывался на крик. — Ты с ней? С ней?! — Ты подслушивал под дверью? — Да, я слышал, и что? Не имею права знать? — Пока, Ник. — Прости! — поспешно выдохнул парень. — Прости. Прости. А! Черт! Я не могу больше так! Скажи мне, скажи, и я от тебя отстану: это из-за нее ты со мной не спишь? Из-за нее? Ты это мне хотел днем объяснить, что ты на ней женишься? — Ну-ка успокойся, — приказал Железнов. — Распустил нюни, дылда двадцатилетняя. Слушай меня: немедленно выкинь эти мысли из головы. Завтра утром я приду в роту, и мы поговорим. Сейчас остынь и выполняй свои обязанности. Помни, ты для меня самый дорогой человек. — Но женишься ты на ней! — Будешь звонить мне еще, я не отвечу, солнце. Пока. За прощанием последовали короткие гудки. Ник закусил губу, в досаде приложился кулаком по стене. Ждать до завтра. До завтра. Так долго. Но он выдержит. Перетерпит. Мужик он или не мужик? Константин вернулся за столик. — Прости. Так на чем мы остановились? — Ты хотел расставить точки над «и» и рассказать, почему такой красавчик еще ни разу не «общался» с женщинами. — Потому что мне не интересны женщины. Мне интересны мужчины. Я — гей. Аня застыла с ложечкой мороженого у рта, потом отчаянно замотала головой. — Нет, нет, не может быть, — она даже рассмеялась, но это звучало нервно и натянуто. — Нет. Ты не похож на гея. — Не ношу розовых тряпок и цветных париков? — сыронизировал Железнов. — В общем-то, да, — Трофимова начала приходить в себя. — Голубые же все манерные и слащавые. — Не будем развивать эту тему, прошу тебя. — А ты точно не интересуешься женщинами или это опять уловка, чтобы от меня отделаться? Костик, лучше просто скажи, что хочешь меня отшить, я ж пойму. — Анют, ты — золото, но я не обманываю. У меня есть парень, и у меня на него серьезные планы. Ник Белкин, ты его знаешь. — Рядовой Белкин, которого ты мне?.. — лейтенант была шокирована. — Он, — вздохнул Константин. — Но зачем? — А сама не догадываешься? Нет, я не хотел тебя обидеть и не его проверял. Просто у него есть еще шанс одуматься, жить, как все. А на вас я посмотрел — такая красивая пара. — Решил, значит, нас свести? Всё-таки я в тебе ошиблась, Костик. — Вот видишь, есть повод не желать меня в мужья, — историк усмехнулся, он был рад, что обошлось без истерик и битья посуды. Анечка девочка хоть молодая и импульсивная, но намного сдержаннее в эмоциях, когда надо, чем его Николай. Из нее выйдет замечательный командир. Аня облизала мороженое с ложечки. — Что я теперь дяде скажу? — задумалась она. — Он так надеялся на нас. — Сергей Васильевич прекрасно осведомлен обо мне и Белкине. — Да? — вытаращилась девушка. — Вот гады. Вокруг одни козлы. Никому нельзя доверять. — Давай лучше потанцуем? Константин подал ей руку, Аня взглянула на него и подала свою. Его должны были сменить в два часа, а стрелки едва-едва подходили к двенадцати. Ник вымотался морально, но терпел. Стиснув зубы и кулаки, стоял на посту. Весь корпус, включая взводного Ковальчука, давно дрых, приглушенное освещение клонило в дремоту. Несколько раз он отходил от стены, размять ноги по коридору, потом возвращался назад и сочинял стихи, которые тут же забывал. Входная дверь хлопнула. Белкин дернулся, мечтая, чтобы это опять был не выдержавший разлуки Джонни, но ночным визитером оказался младший лейтенант Анисимов. Дневальный вытянулся, не желая снова попасть в немилость. — Товарищ младший лейтенант, за время моего дежурства… Ник запнулся, потому что взводный даже не поднял головы. Он смотрел под ноги и куда-то по сторонам, а нетвердая походка говорила, что он порядком поднабрался. — Я ему устрою, — бормотал взводный, — устрою, узнает, кто в доме хозяин. Ему с рук не сойдет. Убью, говнюка… Белкин не понял толком, что за беда приключилась с Анисимовым, грешным делом вспомнил, как утром жаловался на него полковнику, но опальный командир прошагал мимо. Из кабинета высунулся Ковальчук, сонно прищурился. — Андрей? Привет. Что ты здесь делаешь? Не твоя же смена. Анисимов протопал к нему. — За вещами пришел, — зло выдал он. — Какими вещами? Они вошли в кабинет, но дверь не закрыли, слышимость осталась сносной. — А ты не слышал? Меня переводят. На склад. Поздняков, мудак, меня сослал… — Подожди, ничего не понимаю, я сам сегодня туда-сюда бегаю. Что хоть случилось? — Выгоняют меня. Этот блатной мудак наш Железнов на меня рапорт написал… Приперся он вчера… Не сидится ему… — Какой рапорт? За что? — Дух тут один упал неудачно… Блять, я пристрелю этого мудака, избавлю землю от… — Стой, Андрей, ты что, бухой? — Нельзя, да? Он мне всю жизнь сломал!.. — Так, сейчас ты идешь домой, проспишься. Утро вечера мудренее. А завтра на свежую голову сходишь к полковнику… — И ты туда же. Все вы, пидорасы, одинаковые… — Младший лейтенант! Анисимов вывалился из кабинета, поймал равновесие, вдруг взбодрился и пошел к каптерке. Отпер ее и затих. Ник выдохнул, за эти пять минут он даже забыл про Анюту. Значит, Константин, как и обещал, доложил о ненадлежащем поведении взводного наверх. Другой бы спустил дело на тормозах, опасаясь выговора для себя. Белкин еще полностью не осмыслил, как в поле зрения снова появился теперь уже бывший взводный. — Мне жизнь испортил, а сам по ресторанам с девками… Убью суку, пристрелю. Деньги не помогут. На тот свет с собой не заберет… Пристрелю… «Так тебе Джонни и поддался, урод», — отправил вдогонку Ник, но минут через десять, немного переосмыслив, решил проверить: Анисимов-то ушел как раз в сторону оружейки. Он по-тихому выбрался с места, свернул за угол, аккуратно проскользнул в двери. Младшего лейтенанта нигде не было, значит, ушел. Белкин был этому несказанно рад, однако на всякий случай проверил дверь оружейной. Она, конечно, оказалась заперта, и Ник, обозвав себя параноиком, собрался вернуться на пост, но тут заметил, что металл у замочной скважины исцарапан, словно в нее долго не попадали ключом. Будто орудовал пьяный. Рядовой выглянул в окно: на освещенных участках пусто. Паранойя. Белкин поплелся назад. Стоял, вертелся, переживал. Не знал, что делать. Через двенадцать минут не выдержал, пошел к Ковальчуку, поскреб в дверь. — Товарищ лейтенант… Заспанный взводный таращился на него, изо всех сил стараясь держать веки не сомкнутыми. Вот уж вам не Железнов, который всю ночь глаз не сомкнет. — Чего еще? — Мне кажется, — скороговоркой затараторил Ник, — младший лейтенант Анисимов взял ствол в оружейке. Он же того, грозил ротного убить… — Не мели чушь, солдат. Кто тебе разрешил пост покинуть? Ковальчук закрыл перед его носом дверь, отправился спать. Ник вернулся на тумбочку. Постоял, психуя на всех, стал звонить Железнову. Тот трубку не поднимал. После пятой попытки Ник отправил мобильник на пол и наступил. Армейский сапог мгновенно превратил телефон в бракованные запчасти. Вот упрямый малый! Константин посмотрел на экран, нажал отбой и отправил гаджет в карман. — Почему ты не отвечаешь? — спросила Аня, они сидели за столиком и пили коктейли, девушка успела захмелеть. — Может, это что-то срочное. — Нет, не беспокойся. Сегодня я только твой. — Костянчик, ты такой классный. Ты себе этого даже не представляешь. Она поднялась со стула, подошла к нему сзади, обняла за шею, прижалась щекой к щеке. От ее тела шел приятный аромат, руки были тонкими и ухоженными, с бархатистой кожей, совсем не мужские волосатые предплечья, а о нежности прикасающейся щеки и говорить было нечего. Косте захотелось курить. — Еще танец? — вместо этого предложил он. — О, я так устала… Мы танцуем уже весь вечер. Но, чёрт! — Я хочу ещё! Она схватила парня за руку и потащила на танцпол. Звучала какая-то заводная хулиганская мелодия, кажется, группа «Звери» отчего ресторан еще больше походил на обычный клуб. И Железнов был не прочь оторваться под этот музыкальный шедевр, лишь бы снова не привлекать Аню к себе, касаясь ненароком ее груди, обнимая за талию. С ней можно дружить, но вот давать лживые надежды, даже при выясненных отношениях — некрасиво. Не влекло его к Анютке, совсем не влекло, даже с хорошей дозой алкоголя… Натанцевавшись, они вернулись к коктейлям. Только сели, телефон опять зазвонил. — Ответь уже, — настаивала Трофимова. Костя с явным неудовольствием нашел трубку, но только взглянул на имя абонента, перестал хмуриться. — Да, слушаю? — Товарищ лейтенант, — говорил Ковальчук быстро, взволнованно, — товарищ лейтенант, у нас опять ЧП. — Что? — у Константина сердце в пятки ушло, первая мысль… — Рядовой сбежал. Белкин. С оружием. Надо докладывать. Всех вызывать. Железнов и сам понимал, что дело принимает не шуточный оборот. Чертов мальчишка, чего удумал — с оружием. А он-то, он? Тоже хорош, воспитывать вздумал, не мог два слова сказать ему, успокоить. Ник не дозвонился, вот крышу и снесло. — Когда обнаружили? — Да минут десять только. Здесь всё обыскали. Он ведь просил Сажина за него подневалить, пока он в сортир сходит. Сказал, что живот прихватило, и исчез. Сажин тревогу и поднял, когда он не пришел. В общем счете, полчаса уже, больше. Автомат пропал. И патроны. — Ясно, — Костя мысленно ругал себя, — дайте мне пять минут, и если я не отзвонюсь, действуйте по инструкции. Я в любом случае подключусь к поиску. — Так точно. Бросив взгляд на притихшую девушку, он стал звонить Белкину. — Ну же, отвечай. Пожалуйста, Ник… Телефон абонента был выключен или находился вне зоны доступа. — Самоволка? — деловито спросила Аня. — Хуже, — он встал, жестом попросил принести счет. — Ник сбежал с оружием. Черт! Поганец! У Константина не выдерживали нервы. — Это он звонил? — она тоже засобиралась. — Да! — Костя оставил деньги. — Извини, надо идти. Я догадываюсь, куда он может пойти. — Я с тобой! Сил на пререкания не оставалось, ротный кивнул, направился к выходу, Аня за ним. Ночь встретила неприветливо. Колючий ветер сразу вцепился в разгоряченное тело, ноги скользили по тонкому льду, теплая одежда мешала, свет фонарей вводил в заблуждения, создавая лживые тени. Лейтенант всмотрелся в густой оранжевый сумрак. Как он устал от всего. Как он хочет найти этого мальчишку и устроить ему хорошую выволочку, чтоб, наконец, в его котелке щелкнуло, и все шестеренки, шарики и ролики встали на место. Но это, наверно, невозможно. В парке напротив между деревьями мелькнула фигура. Ничего удивительного. Людей ходило достаточно, но этот человек был в армейском камуфляже. Проверить стоило. Если Ник подслушал, он знал, что встреча назначена в «Соблазне». — Я в парк. Тебе лучше остаться здесь. Проверь вокруг здания. — Так точно. Свидание окончено, они снова на службе. Костя кивнул и пошел через дорогу. Среди тополей и елей тьма сгущалась до концентрации зефира, разглядеть кого-то было проблематичным. Офицер продвигался медленно, оглядывая кусты и малые архитектурные формы. На лавочках влюблялись парочки или спали алкаши. Никого. Значит, показалось. Железнов дошел до оврага — старого русла измельчавшей реки, направился вдоль него к боковому выходу из парка. Сзади послышались тяжелые шаги, потом кто-то запнулся о камень. Константин сразу обернулся. За спиной, еще метрах в пятнадцати приближался Ник. — Стой! Белкин остановился. — Джонни, ты? Слава богу. Слава богу. — Стой на месте. Без резких движений, Ник. Понял? — Я думал, не успею. Я так боялся. Кажется, ошибся. Слава богу. — Где ствол, Ник? — лейтенанту было не до нежностей. — Какой ствол? Анисимов… Анисимов сказал, что убьет тебя. — Анисимов? При чем здесь?.. Договорить он не успел. Рядом из кустов вывалилась еще одна темная фигура. И у нее в руках присутствовал калаш. Дуло смотрело в грудь командира. Взводный смеялся. — Вот ты и попался, летёха. Я за тобой следил. Ага, следил. — Опусти оружие, — твердым голосом посоветовал Железнов. — Младший лейтенант, это приказ. Опустите оружие. В парке люди. — Не-а, сначала тебя грохну, мудак, потом этого щенка, что за мной поперся, а потом как получится. — Он пьян! — выкрикнул Ник. — Захлопни пасть, — рявкнул Анисимов. Где-то близко затрещала сирена полицейской машины. Костя не боялся за себя. Откуда-то мобилизовались внутренние резервы. Он жалел лишь, что его не учили вести переговоры с террористами, но куда уж больше к его умениям и талантам? Он не Бэтмен. Не Супермен. Не может охватить всего. — Пусть солдат уйдет. И пусть уйдут все люди. Поговорим, как офицеры. — Ты — не офицер. Ты — жулик и вор. Ты отмываешь деньги, полученные мерзким путем. Рубишь бабло на притоне разврата и наркоты. Офицер — это я! Я учился пять лет… Я с детства мечтал… У меня отец майор, погиб при исполнении… А тебе сразу роту!.. — Хорошо, я признаю свою ошибку, отпусти парня, — Костя говорил спокойно, без резких акцентов. — Можно рядовому Белкину уйти? — Я не пойду. — Нет. Он из тех деревенщин, кому не удалось откосить. Выпендривается каждый раз. Ему служба по барабану. Быдло, обычное быдло. И ты тоже. Мочить вас надо, очищать землю. В парк с улицы мелькнули тени. Много. Военные. — Ты что сказал, урод? — заорал Белкин, в этот момент он заметил, как взводный давит на спусковой крючок. Он, не раздумывая прыгнул, сбивая Анисимова с ног. Прогремел выстрел. Ник вскрикнул. Костя не успел ничего предпринять: оба кувырком покатились под обледенелый, заросший бурьяном склон. Сейчас же, как в кино, подбежали военные и полицейские, несколько человек ринулись вниз. — «Скорую», — закричал Железнов. — Солдата не трогайте! Стрелял младший лейтенант Анисимов! Он сам стал спускаться вниз, чтобы уж точно никого не подпустить к Нику. На ходу дублировал звонок в отделение скорой помощи. Никому не доверял.