Город мести

Солнце отработало всю причитающуюся дневную смену, и теперь оно, преисполненное долга, медленно тянулось к горизонту. Волны лениво ползли по морской глади, толкая перед собой столь же усталую пену и измученно вываливая её на берег, после чего соскальзывали по песку обратно. В определённый момент каждая волна недоумённо наталкивалась на огромный айсберг и возмущённо отскакивала прочь, обходя непонятную глыбу вокруг и вновь смыкаясь. После этого они теряли к куску льда всякий интерес, оставляя на любопытство другим. Айсберг безвольно колыхался от ударов волн, постепенно приближаясь к берегу. Он уже скрёб нижней кромкой дно, пока не уткнулся в какой-то камень и не накренился вперёд. Он опасно наклонился над берегом, но ещё мог устоять... мог, если бы не волны не столпились позади него в возмущённую очередь, толкающую и шумно обсуждающую столь вопиющее препятствие на своём пути. Я лежала на самом верху этой льдины и открыла глаза ещё тогда, когда глыба задела дно, но ещё не понимала до конца, где нахожусь. А затем айсберг завалился вперёд, сбросив меня на берег. В горле ужасно пересохло, хотя усталость навязчиво требовала остаться тут, на песке. И всё же я заставила себя приподняться на локтях, после чего двинулась в сторону моря, загрести воды. Однако стоило протянуть руку, и вода отступила, не дав поймать себя. - Эй, - выдала я хрипло и продвинулась дальше. Протянула руку снова, уже почти коснулась водной глади, как море опять отступило, уже не доставая даже до айсберга, который оно притащило. – Эй! - Разочарование, - раздался сзади почти забытый, но невероятный знакомый голос. Закопав ноги в песок, на берегу сидели мать и отец. Вокруг них всё было завалено мусором и, в частности, пустыми бутылками. - Не понимаю, - хрипло произнесла я. В горле настолько пересохло, что голосом говорить стало совсем невозможно. - Разочарование, - выдохнул отец снова. – Кэралайн, как ты могла так поступить? - Что я натворила? – прохрипела я, округлив испуганно глаза, представив, что меня опять накажут. - Ты же старшая сестра. Ты же лучше её, Кэралайн. Мы тебя любили, верили тебе. Оставили на тебя дочь. Как ты могла так поступить? - Это не я... я пыталась... - Она из-за тебя погибла, Кэралайн. - Это не я, – я попыталась кричать, но вместо этого лишь хрипела, надрывая горло до ужасной боли. - Ты влетела к ней с пистолетом, сразу же взяла её под прицел, готова была застрелить... - Я не хотела... это... там должна была быть не она! - Вот именно, Кэралайн!!! Ты всегда хотела видеть вместо неё кого-то другого. С самой первой встречи желала, чтобы это была не Пенелопа, а кто-нибудь другой. Кто угодно! - Не... не правда! – вместо крика вышел жалкий хрип, а следом изо рта брызнула кровь, словно в горле что-то порвалось от надрывающегося голоса. - Ты оскорбляла её, угрожала ей, дралась с ней и не раз хотела убить... Я не смогла ответить. Голос вдруг пропал. Лишь кровь хлестала при каждой попытке сказать хоть что-то. - Мы считали, что ты лучше. Знаешь, мы ошибались. Я сильно-сильно в тебе ошибся, Кэралайн! – произнёс расстроенно отец, и они с матерью поднялись. - Не наказывайте меня! – прокричала я сквозь обильно льющие слёзы... Прокричала не своим, не совсем своим, а детским, очень детским и совсем забытым голосом, который у меня был лет в пять. - Чего тебя наказывать? – выдохнул отец. – Разочарование... – добавил он и направился прочь. Мать молча пошла вслед за ним. - Стойте! Стойте! Не оставляйте меня! – я опять хрипела, сквозь слёзы. Горло пульсировало ужасной болью, словно каждый звук полосовал ножом по беспомощным голосовым связкам. – Мама! Папа! Простите! Не уходите! Я потянулась вперёд, поползла вслед за ними, загребая руками песок и пытаясь за него уцепиться. Слишком долго. Слишком медленно. Они взошли на холм и скрылись за ним, а вместе с этим закат сменился лунной ночью. Я попыталась что-то прокричать, но вместо голоса опять лишь пошла кровь. Разочарование... оно нахлынуло на меня, повалив на песке и начисто лишив всяких сил... Оставалось просто лежать, бесцельно ожидая хоть чего-нибудь и глупо смотря на что-то поблёскивающее в свете луны в пяти метрах от меня... Что-то... Я моргнула несколько раз, фокусируя зрение, пока не разглядела фляжку. Пить! Хочу пить! Руки вновь заскребли по песку, пытаясь приблизить меня к цели. Сантиметр за сантиметром, расстояние медленно сокращалось. Каждое движение отнимало уйму сил. Ну же, ещё чуть-чуть! Может, отсюда достану? Я вытянула руку, почти коснувшись кончиками пальцев металлического корпуса фляги. Ну же, всего немного! Почему не могу достать? Давай же! Ах! Дёрнувшись вперёд, я коснулась холодного металла, но схватить не смогла. Ещё... Есть! Пальцы ухватились за горлышко и притянули ёмкость ко мне. Внутри что-то булькало. Полная! Хочу пить. Дрожа от нетерпения и жажды, я раскрутила пробку и занесла флягу над собой... но ничего не полилось. - Это ищешь? – спросил белобрысый пацан с прозрачным пластиковым стаканчиком в руке. И стаканчик был до краёв наполнен водой. Сам пацан сидел на краю айсберга, одетый в рыжие бриджи с широкими карманами и в ветровку с капюшоном. - Чиж... – выдохнула я, протянув руку. - О! Гляди-ка, не забыла! – улыбнулся он и отпил воды. - Хочу... пить... – хрипло прошептала я. - Угу, я тоже. - Дай... пожалуйста... - Ха, как ты заговорила-то сейчас! - усмехнулся он. - Чиж, не вредничай. Дай девчонке попить, - выдохнул парень в очках, оказавшийся за моей спиной. Мятая серая рубашка, лёгкие брюки на несколько размеров больше, держащиеся только за счёт ремня с многократно вырезанными недостающими дырочками. - Она уже не одна из нас, забыл? - И что? Это не повод вести себя по-свински, - произнёс темноволосый паренёк, поправляя съехавшие на край носа очки. - Сашка, ну хоть ты ему скажи, - Чиж обратился к грузному невысокому шатену, сидевшему в стороне. Серая безрукавка на голое тело, широкие шорты колышутся на ветру. Он курил сигарету, а когда к нему обратились, хрустнул костяшкой большого пальца и произнёс: - Да мне как-то пофиг. - Молодец, поддержал, - саркастично среагировал Гришка и отпил воды снова. - Не, ну, блин... это... был бы парень, врезал бы за такое... А девушку бить... что взять-то с неё - не бить же! А про воду – мне пофиг, - Сашка покрутил кистью, хрустнув в запястье. - Чиж... – хрипло выдохнула я. - Чиж, прекращай, - вступился за меня Матвей. - Кедр, да забей! Она нас бросила. Она сделала это первая. Чего ты ещё хочешь? Мы ей уже ничем не обязаны. Всё! Капут! Чужая! Сечёшь, да? - Чиж, отдай воду! – сказал Юра, перешагнув через меня и направившись к мелкому. - Ну, началось! Нет, ну, серьёзно! Она уже для нас никто! Зачем с ней делиться? - Чиж! – настойчиво повторил Юрий. - Не, ну, ты загибай-загибай пальцы! В приют она возвращаться не собиралась, это раз! Она не осталась совсем одна, у неё всегда были живы родственники и дом, верно? Верно! Она даже не интернатская уже! На сестру нас променяла и к родакам, можно сказать, уже вернулась. - Чиж, отдай воду! – Юра уже подошёл к пацану и требовательно выставил руку. - Блин, да ёшкин кот! Серьёзно? Даже ни отомстить не хочешь, ничего? Она ни с кем не попрощалась даже! Взяла да свалила! - Тебе рыло начистить, Чиж? – Юрий практически вышел из себя. - Да-к, ведь она ж... жешь... Аргх! Ты серьёзно? Ну.... ну, на, блин! Только это глупо! – он протянул вперёд стаканчик, почти отдал Юре, как вдруг прильнул к нему губами и сделал пару крупных глотков. Юрий у него изо рта буквально вырвал стаканчик и направился ко мне, бросив в воду какую-то быстро растворившуюся таблеточку, а затем предложил мне: - Будешь пить? - Что там? – хрипло выдохнула я, вспомнив, как он склонял к сексу наших девчонок, а кого не мог, заставлял, угрожал, даже насиловал. И слухи всё равно шли. - А разве есть разница? Ты всё равно выпьешь – пей. Жажда раздирала горло... но всё тело охватывал мандраж от представления того, что там растворилось минуту назад. Сзади раздался голос Чижа: - Видишь! Она совсем нам чужая! Даже тебе не доверяет! А ты чего-то... - Заткнись, Чиж! – бросил Юра светловолосому пацану, после чего повернулся ко мне. – Пей. Ты не можешь отказаться, ты слишком хочешь пить. Я сдалась жажде и схватила стаканчик, после чего жадно осушила его, чувствуя кисло-солоноватый привкус чего-то растворённого. - Бред это всё! Я умываю руки! – Чиж соскочил с айсберга и направился по берегу прочь. - И тебе не пофиг? – спросил Сашка, хрустнув шеей, после чего направился следом за Гришей. - Что ж вы такие чёрствые-то к людям? Она умирала от жажды, - присоединился к ним и Кедр. - Да пофиг, чего вы заморачиваетесь? - Она нас предала. Я этого не понимаю! Бросила, как хрен знает кого! - Успокойся и просто будь выше этого. - И не затыкай меня, Матвей, - огрызнулся Чиж. - Ну, вот, мы снова одни, - сообщил Юрий и сел на песок рядом со мной. - Чего ты от меня хочешь? Зачем преследуешь? – измученно спросила я, сминая пластиковый стаканчик, вдавливая его в песок. Юра вскинул взгляд и посмотрел на небо. Не отрываясь от чего-то интересного, спрятавшегося посреди бесконечной синевы, он задал вопрос: - А ты зачем здесь? Почему пришла в Насьюг? - Я? Я... Я хотела убить родителей... Но они уже мертвы... Потом решила помириться с сестрой... И она теперь тоже мертва. - Тогда что тебя тут держит? - Ничего, - выдохнула я. - Врёшь... – ухмыльнулся Юра. - Чего ты от меня хочешь? Зачем привязался? Почему так преследуешь? Почему так резко изменился? Что ТЕБЕ нужно в моём Насьюге? – во мне вспыхнула ярость, а руки сами сжались в кулаки. А Юрий молчал. Встряхнул головой, сбрасывая неухоженные волосы с лица. А затем посмотрел на меня. На его лице расплылась хитрая улыбка. - Как много вопросов... Куда тебе столько? - А сколько нужно? - Один. Такой ответ поставил меня в некоторый тупик. Потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить. - Почему ты меня преследуешь? Что ты хочешь? – выпалила я, но на оба вопроса он покачал головой. – Я есть в том твоём грёбанном списке? - Ты список сама видела. - Почему меня там нет? Этот вопрос? – я сжала в кулаке горсть песка. Но Юра покачал головой. Ничего не оставалось, как швырнуть ему песком в лицо. Но парень как ни в чём не бывало помотал головой, сбрасывая песок с головы. - Ты уже слышала ответ на этот вопрос, забыла? Тебя там нет, потому что ты особенная. - Почему? Что во мне особенного? Чего ты ко мне прицепился? - Спрашиваешь, спрашиваешь и спрашиваешь... Лина. Серьёзно. Тебе нужен всего лишь один вопрос. Всё остальное неважно и несёт в себе мало смысла. - Чего ты от меня хочешь? Отстань! – я поднялась и пошла прочь вдоль берега. Но Юра догнал меня и поймал за плечо, остановив. И заставил меня развернуться. – Ну чего тебе ещё нужно? - Чтобы ты правильно задала вопрос. Единственный важный для тебя и меня в этот час, в эту минуту. - Какой? Что мне нужно сделать, чтобы ты от меня отстал? - Опять мимо, Ангелина! Ты уже и забыла, почему пришла в Насьюг? - Чтобы мстить родителям, - повторила я. - Они уже мертвы. - Чтобы подружиться с сестрой? – в этот раз уже спросила. - Она тоже мертва. - Хочешь сказать, что мне в этом городе изначально ничего нужно не было? И что я пришла только потому, что ты развёл меня на слабо? Юра вдруг улыбнулся снова. Уже не хитрой улыбкой, а простой и привычной. Той, что мне доводилось видеть словно бы уже очень давно, ещё когда жила в приюте. - Почему ты заставил меня прийти в этот город? – спросила я. Юрий взял меня за второе плечо и, глядя мне в глаза, произнёс: - Проснись, Лина. Холодно. Холод сковал меня хрупкими колючими цепями, окружил инеем каждую клеточку моего тела. При дыхании не шёл пар, мурашки покрыли всю кожу, руки и ноги дрожали, отказываясь двигаться, отказываясь признавать мою жизнь. Но я всё равно заставила себя сдвинуть застывшие суставы и потянуться вперёд. Зубы стучали. Как же холодно спать в шкафу без одеяла! С огромным трудом мне удалось заставить окоченевшее тело навалиться на дверь и распахнуть её. После этого я рухнула на пол в комнату, затянутую инеем. Чёрт, как же тут холодно! Как же я устала от всего этого... Ребята, Чиж, Кедр, Сашка... как же я скучаю по вам! И по интернату! И по чёртовому расписанному распорядку дня. Как же я устала от Насьюга... Ребята, не бросайте меня! Я уже возвращаюсь домой, возвращаюсь к вам... Кости болезненно прохрустели, когда я начала подниматься на ноги. Тело ужасно затекло в шкафу. Каждое движение разгоняло по венам застывшую кровь, через дрожь и мурашки пытаясь выдавить обратно наружу нестерпимый холод. И вот, я на ногах. Все стены, потолок, пол, мебель, всё покрыто блестящим и сверкающим бриллиантами инеем. За распахнутым окном падали огромные хлопья снега. Неужели, уже зима? Нужно двигаться, нужно будить своё тело от спячки и холода. Я направилась прочь из комнаты, вышла в такой же замороженный коридор, начала пересекать его. Каждый последующий шаг давался легче предыдущего. С каждым вдохом я ощущала себя всё более живой. Прихожая была точно так же, как и остальные помещения квартиры, покрыта инеем. Дверь заледенела и блестела, будто мир охватил ещё один ледниковый период. Пряча ладони в рукавах, я схватилась за щеколду и потянула в сторону, пытаясь отпереть дверь. Лёд сковал замок, мешая выбраться наружу. Ну уж нет, не пойдёт. Ещё рывок! С протяжным скрипом щеколда сдвинулась в сторону до упора. С лёгким потрескиванием металлическая дверь оторвалась от косяка и стала отворяться. В помещение ворвался тёплый воздух. В смысле, не тёплый, а прохладный, но намного более приятный, чем заледенелый воздух, охвативший каждый угол замороженной квартиры. На лестничной площадке инея не было. Порог словно бы служил границей между зимой и осенью. Я пересекла этот порог и начала спускаться по деревянной лестнице. Силы возвращались, а вместе с ними вспоминалось и всё произошедшее. Тот тёмный и мрачный туман, ползущие ледяные узоры, падающие лампы и шкафы, проявления полтергейста... По телу прошла дрожь от воспоминаний о той силе... Все прежние призраки казались неопасными, простыми, некоторые даже были дружелюбными, других можно было легко обмануть... А эта сила... ей невозможно сопротивляться, так ведь? Она же... она и неосязаема, и непреклонна. Она опасна! Меня охватила лёгкая дрожь от мысли, что с этой чудовищной силой придётся встретиться снова... Она всегда была в этом городе? Это я разбудила её? Что, если мы встретимся снова? Удастся ли мне опять убежать? Удастся ли мне выжить? Город нужно покинуть. Как можно быстрее. Плевать на грёбанного Юру с его интригами и дурацкими задумками. Плевать на ювелирные магазины и чёртов портфель со всем награбленным. Наверно, такое чувство, как страх, уже давно не касалось меня. Оно было неприятным. Нужно вернуться в приют. Надеюсь, эта сила не способна покинуть город. Надеюсь, она не ждёт меня снаружи этого дома. Я выбралась из подъезда и вышла под снегопад. Огромные хлопья медленно планировали с неба, кружась и извиваясь, падая на тёмный-тёмный асфальт и тут же растапливаясь. Холод ещё не пробирался сквозь плащ и кофту, но ещё немного - и город остынет, и уже даже в этой одежде мне будет холодно. Так, в какой стороне выход из Насьюга? В той? Снег застилал обзор, скрывал всё, что находилось дальше пяти-семи метров. Сказать точно направление не выйдет, двинулась наугад. Помимо огромного желания сбежать из Насьюга, мне ещё хотелось есть и пить. Тело уже отогрелось от морозного сна, и потому я распахнула рот, высунув язык. Я пыталась поймать огромные снежинки, которые таяли сразу, как касались меня, оставляя несчастные капли, всё равно безумно приятные. Почти пустой глоток доставил мне огромное удовольствие теми крохами воды и лёгкой иллюзией, что снег всё-таки можно пить. Я шла, задрав голову к небу и вылавливая снежинки, пока не пнула какой-то мелкий камешек, шумно прокатившийся по асфальту. Это заставило меня опустить глаза и взглянуть перед собой, а увиденное повергло меня в неимоверный ужас. Дорога обрывалась. Обрыв проходил поперёк неё, от здания до здания, оставляя на мокром асфальте огромные трещины. Сквозь плотную пелену снегопада нельзя было разглядеть дальнюю сторону обрыва. - Что? – я едва это не выкрикнула, на полуслове переведя истошный вопль в черезвольный шёпот. Тело охватил панический мандраж. Разум усиленно искал ответов в окружающих домах, машинах, бордюрах, падающих снежинках... Под конец тяжёлых потуг осознать это я лишь снова выдала неудержимым шёпотом-криком: - Что? Я подскочила к самому краю, села рядом на колени и взглянула вниз, в тёмную расселину, словно бы не имеющую дна. По срезу земли легко можно рассмотреть все слои асфальта, опресованный под ним грунт, вываливающиеся мелкие камушки, обрубок канализационной трубы. Я смотрела на это и мотала головой. Немыслимо. Непостижимо. Невозможно! Как так может быть-то? Это... это всё ещё сон? Это же не сон, но и взаправду такое не происходит! Это она? Та сила? Та чёртова грёбанная сила? Тот чёртов туман с ползущим инеем и полтергейстами? Немыслимо! Не может быть! Это же всё нереально! Обман! Я отскочила от обрыва, будто от резко вспыхнувшего огня. Разорвала дистанцию. Наклонилась пониже, пока край дороги не скрылся за асфальтовым полотном. Теперь путь казался полноценным. Это сон. Или враньё! И здесь ровный асфальт! Я стала медленно подниматься, и полотно дороги снова оборвалось. Чёрт! Да этого быть не может!!! Пинок отправил несчастный камешек вскачь вдоль дорожной разметки. Камень шумно щёлкал каждый раз, когда подскакивал над поверхностью, а затем улетел в обрыв. И обратно не донеслось ни звука. Чёрт, да быть такого не может же ведь! Это ложь! Я взяла другой камень и подошла к краю дороги, к краю города, к долбанному краю света. А затем отпустила камешек, отправила в бесконечный полёт. И он словно бы не достиг дна. После этого меня вновь охватил ужас. Неужели та чёртова сила способна даже на такое! Что мне делать, если вновь столкнусь с нею? У меня же перед ней ни шанса! Нужно валить из города... этот... эта расселина... она не может пересекать все и каждую улицы. Выход должен быть! Не здесь, так в другом месте! А я... я умею двигаться скрытно! Та сила... она ещё должна сначала узнать, где искать меня. Только она не найдёт. Не дамся! Научилась скрываться ото всех, и от этой хрени смогу спрятаться тоже. С этими мыслями я пошла прочь от обрыва, пытаясь уложить происходящее в голове. Может, просто голод и жажда. Галлюцинации. Или сон? Или того хуже, подохла от холода... Но сначала попытаюсь найти другой выход.