Fuckультатив

— "Было душно от жгучего света, а взгляды его — как лучи. Я только вздрогнула: этот может меня приручить. Наклонился — он что-то скажет... От лица отхлынула кровь. Пусть камнем надгробным ляжет на жизни моей любовь…"* — проговариваю чуть слышно, пробегая взглядом по строчкам, сидя на подоконнике у самой дальней лестницы школы.       Задумавшись, я закрываю сборник стихов, вглядываясь в хлещущий дождь за окном. Дождливая погода всегда навевает на меня грусть, но тем же самым и привлекает меня. Стихи дают пищу для раздумий, увлекая меня глубоко внутрь себя, где я пытаюсь переосмыслить прочитанное, прочувствовать каждое слово. Грустно. От прочитанных строк почему-то наворачиваются слезы.       Слишком поздно я замечаю, как школьный коридор опустел, а звонок так я вообще пропустила мимо ушей. Едва не выронив книгу, я с ужасом смотрю на наручные часы. Только не это! Твою мать, я опоздала на физкультуру! Должно быть, я так привыкла пропускать этот предмет, что окончательно вычеркнула его из своего расписания. Но, к сожалению, жизненные условия, в лице Власовой и Царева, диктовали мне другие правила.       Подхватив книгу подмышку, я спрыгиваю с подоконника, бегом устремляясь к спортзалу. Как же ненавижу я эту физкультуру! Лишняя трата времени, тот свободный час, который можно было потратить на что-то более интеллектуальное, да и банально побездельничать — куда приятнее, чем потеть в этом занюханном зале вместе с тридцатью такими же несчастными.       Опрометью забежав в раздевалку, я начинаю лихорадочно переодеваться в спортивные брюки и футболку. Слишком мягкая ткань уж очень явно повторяет контуры моей фигуры. Не скажу, что меня это сильно смущает, но вот в бедрах я бы хотела видеть себя чуть уже. Перед перепачканным и пыльным зеркалом я делаю высокий хвост из своих светло-русых волос. Хмурюсь, отмечая в своем отражении весьма заметные круги под глазами. Учебный год едва начался, а я уже загнанная как собака, уставшая от всего и ото всех. А еще эта долбанная физкультура…       Еще раз глянув на часы, я не без радости отметила, что мучиться мне осталось минут двадцать. Иногда и опоздание бывает очень уместным! Состроив виноватую физиономию, я медленно приоткрываю дверь школьного спортзала, замирая в проеме в нерешительности. Мальчишки играли в баскетбол, мои одноклассницы занимались со снарядами, физрук стоял вдалеке, опираясь спиной на стену и что-то отмечая в классном журнале. — Владислав Юрьевич, разрешите войти, — мямлю я, проходя в зал, не дожидаясь его ответа. — Какие люди и без охраны! — восхищенно произносит физрук, откладывая журнал на скамейку и направляясь прямиком в мою сторону. — Наверное, я должен быть рад появлению столь редкой персоны даже несмотря на то, что она пропустила большую часть урока! А потому, прошу вас, мисс!       Он отвешивает мне шутливый поклон, приглашающе взмахнув рукой. Мои одноклассники оторвались от дел насущных, прижимая ладошки ко ртам, пытаясь сдержать язвительные смешки. Поджав губы, я делаю еще пару шагов вглубь зала, совершенно не представляя, что вообще здесь делаю. — Я звонок не услышала, простите… — почему-то я решила, что должна хоть как-то оправдать свое опоздание. Ни к чему еще больше нервировать физрука, а вместе с ним и Власову. — Ты, Лазарева, должна раньше всех сюда приходить, — Царев, кажется, не собирается спускать на тормозах даже малейшие мои проколы. — На дверях должна здесь стоять, меня встречая, учитывая то, что тебе предстоит выполнить такую сложную работу, как завоевание заслуженного балла по физкультуре! — Может, в таком случае я уже приступлю к упражнениям? — теряя терпение, предлагаю я. — Естественно, Лазарева, — улыбнулся учитель, весьма ядовито и хитро, но улыбался он все же красиво и привлекательно. — Твои успехи оставляют желать лучшего, но начнем с самого элементарного. Пройдемте к турнику, миледи.

***

— Раз… два… три… четыре… — размеренно считает вслух физрук, положив правую руку на верхнюю перекладину турника и внимательно наблюдая за мной, — Заметь, Лазарева, я считаю не количество раз, а секунды, за которые ты совершаешь только одно подтягивание. Да это даже сложно назвать подтягиванием — ты просто висишь на снаряде как… Ладно, обойдемся без сравнений. Из-за твоей зачетной з… — осекся, затем быстро поправился: — Фигуры сзади, твои слабенькие ручки не рассчитаны на такую нагрузку.       Повиснув на турнике как безвольная тряпочка, я посмотрела в глаза физруку сверху вниз. Кроме смеющихся искорок в них я больше ничего не заметила. Вспыхнув и порозовев от его едких замечаний, я безвольно отпускаю руки, спрыгивая со снаряда вниз. Теперь он уже смотрел на меня сверху вниз, будучи на голову меня выше. — Может, начнем с чего-то более простого? — предлагаю я, потирая поясницу, в которой что-то даже хрустнуло от непривычной нагрузки. — Лазарева, я бы с удовольствием избавил нас обоих от этих мук и бесполезной траты времени, но так уж получилось, что нормативы тебе предстоит сдавать более серьезные, чем просто «бег на месте». Давай поотжимаемся. Много не надо. Раз двадцать. — Послушайте, я больше трех раз не смогу этого сделать. Как двадцать?! — Лазарева, думаю, я тебя все-таки аттестую, — задумчиво произносит Царев, сунув руки в карманы брюк. — Свою законную «два» за год ты вполне сможешь получить, просто посещая мой предмет время от времени. — Да вы!.. Да как вы?!.. — я едва воздухом не задохнулась, услышав предложение физрука, которому, казалось, все равно, что будет с моим аттестатом. — Хорошо, я попробую отжаться! — Вот и умничка, — меня уже тошнит от его слащавой улыбки. — На пол, солнышко.       Приняв положение «лежа на животе», я тщетно попыталась оторвать свое тело от пола. Получилось ровно два с половиной раза. Лоб покрылся испариной, кости заломило, а мышцы живота так просто заболели, сигнализируя о том, что еще одна моя попытка приблизиться к спорту — и меня вынесут из этого зала вперед ногами. — Да, Лазарева, прогноз не утешительный… — Царев присел возле меня на корточки, пока я пыталась отдышаться, продолжая лежать пластом. — Ну, ничего, придешь сегодня вечером на факультатив — повторим пройденный материал. — Как сегодня, Владислав Юрьевич?! — резко я подняла с поверхности матов пылающее от жара и усталости лицо. — Две физры в один день?! Вы моей смерти хотите?! — Я помочь тебе хочу, Лазарева, хотя ты того не заслужила ничем. Придешь в шесть вечера, к тому времени зал освободится. Не придешь — встретимся в конце года на вручении аттестатов.       Моя голова снова безвольно уперлась в обтянутые дерматином маты. Нет, я этого не выдержу. Ненавижу физкультуру! Ненавижу Царева! Ненавижу весь этот мир, пославший на мою голову два этих неувязка! — Эй, лодыри, прекратите халявить! Быстрее бег, выше колени! – забыв про меня, скомандовал Царев моим одноклассникам, которые бежали по залу, выполняя очередной норматив в тысячу-две километров.

***

      В этот день я поняла, что совершенно ничего не успеваю. Придя домой, приняв душ и посмотрев на часы, я отметила, что ровно через два часа снова должна быть в школе. Что ж, радует, что такой плотный график у меня будет всего раз в неделю. Всего один день каторжника, униженного, обиженного и доведенного до белого каления, но последствия будут неисправимы, чтобы пустить все на самотек. Хорошо еще, что дождь закончился, в такую погоду и так не хочется никуда тащиться.       Наскоро собравшись, я снова прибыла в школу, воспользовавшись отдельным входом в актовый зал, так как главная дверь была уже давно закрыта. На этот раз я вовремя. В дверях застала нескольких мальчишек, которые последними уходили с баскетбола. — Я пришла… — оповестила я физрука, пройдя в зал, где застала его подтягивающегося на турнике, судя по всему, уже не один десяток раз.       Едва эта единственная фраза слетела с языка, как дыхание мое перехватило, а взгляд остановился на обнаженном торсе мужчины, совершающем ритмичные упражнения на снаряде. Как завороженная я уставилась на его подтянутый плоский живот, с выделяющимися на торсе мышцами. Вены на крепких руках напряглись и проявились более явственно, рельефно переплетаясь. Мышцы рук у него оказались красивыми: именно красивыми, не перекаченными и не совсем плоскими. Ни добавить, не отнять — фигура у него была, конечно, что надо. С этим не поспоришь. — Я уже решил, что снова опоздаешь, — физрук спрыгнул на пол, размяв руки и плечи. — Ну, так что, снова совершим попытку подтянуться раз пять? — Угу, — выдыхаю я, не в силах оторвать взгляд от груди физрука, покрывшейся испариной после физической нагрузки. — Попробуем…       Царев подошел к скамейке, взял с нее свою футболку, покрутил ее в руках, затем надел. Его маленькие твердые соски проявились через тонкую ткань, выделяясь камушками на крепкой груди мужчины. — Так вперед! – улыбнулся он мне, чем вывел из временного оцепенения. Должно быть, я сегодня на самом деле переутомилась.

***

— Нет, Лазарева, так не пойдет, — физрук руководит моими действиями, когда я снова безвольно повисаю на перекладине турника, не в силах сделать хоть одно малейшее движение. — Спину ровнее держи, руки шире, живот втяни… Да, задница у тебя тяжелая, но тебе придется справиться с этой непосильной ношей!       От его последних слов руки окончательно ослабевают, в глазах уже вертолетами крутятся черные круги, но неизвестно откуда взявшееся упрямство не дает мне разжать пальцы. Я совершаю рывок.       Мой вопль отражается эхом от каждого угла зала, оглушая меня саму. Пальцы разжались, я упала на маты, скрутившись в клубок, прижав руки к бокам. — Блядь!.. — хнычу я, давясь слезами и не справляясь с болью, пронзившей меня насквозь. — Мне больно!.. Ай!.. — Где болит? — Царев тут же опустился ко мне, отнимая мои руки от тела, и прощупывая позвоночник. — Лазарева, не реви! Объясни мне внятно, что случилось! — Как будто ножом ударили, — шепчу я, задыхаясь и глотая слезы. — Где-то между ребер, только сзади… Я что, спину сорвала?! – Не мели глупостей! — скользя по моей спине и шее руками, физрук время от времени надавливает в разные участки моего тела. — Я все понял… Раздевайся!

***

— Ну что, легче тебе? — интересуется Царев, разминая мою обнаженную спину руками. — Да… — выдыхаю я, прикрыв глаза от удовольствия, которое мне доставлял массаж учителя. — Только вы, пожалуйста, еще немного помассируйте под лопатками. Да, здесь…       Переборов свое смущение, я все же сняла по требованию физрука футболку, прижав ее к груди и ложась на живот. Теплые мягкие ладони уверенно массировали каждую клеточку моей спины, опускаясь от шеи к пояснице, затем возвращаясь назад, не забывая уделить внимания плечам. — Это все из-за того, что твоя спина имеет совершенно не разработанную осанку. Любое резкое движение может послужить защемлению нерва в межпозвоночных пространствах. Тебе просто необходимо тренировать мышцы. — Хорошо… — выдыхаю я, стыдясь собственного голоса, который срывался от той эйфории, в которую погрузилась я под действием массажа. — Я буду исправно посещать ваш предмет. Обязательно буду тренировать…       Не успев договорить, я почувствовала, как руки Царева затронули какой-то особый участок моей кожи, отчего дыхание мое перехватило, а с губ сорвался тихий стон, звука которого я сама испугалась, но сдержать его просто не смогла. Как же приятно!.. — Я думаю, достаточно, — руки на моей спине на секунду замерли, пробежались вдоль еще раз, затем исчезли, отчего я почувствовала разочарование. — Не болит больше, раненый солдат? — Нет. — Вот и замечательно! Можешь одеваться, собираться и валить домой. Встретимся на уроке.       Прижав к груди футболку, я села на матах, еще полностью не отойдя от жизненно необходимого мне массажа. — Владислав Юрьевич, а может мне к вам дополнительно раза два в неделю ходить? — Нет, Лазарева, — усмехнулся Царев, уже надев ветровку и поджидая меня у дверей, чтобы закрыть зал. — Два раза в неделю я тебя не выдержу! _________ *Анна Ахматова. Смятение.