Fuckультатив

— Лиса, ты чего опять на физру к Царю не пошла вчера? — поражающий иной раз своим неукротимым любопытством, поинтересовался староста нашего класса, Саша Салаватов. — Он спрашивал. — Не смогла я вчера пойти на восьмой урок, — вдохнула я побольше воздуха в легкие, механически листая учебник истории, считая секунды до спасительного звонка на урок. — Мама вчера с отдыха вернулась, нужно было встретить. Сегодня пойду на факультатив, дел-то. — Ну да, растряси свою толстую задницу! — засмеялся Ваня, демонстрируя отсутствие переднего зуба, выбитого в очередных неравных боях. — Заткнись, придурок! — мне хочется запустить чем-нибудь в обидчика, но вовремя подоспела историчка, и раздался звонок на урок.       Придурок. Конченный засранец, впрочем, как большинство мальчишек из нашего класса, которые всегда не упускали возможности отвесить мне очередной обидный комплемент по поводу округлых форм. Хотя они же правы… Иногда, подходя к зеркалу и рассматривая свое отражение, я ненавидела саму себя. Во мне нет ничего красивого. Быть может, только крупные карие глаза и аккуратный нос не позволяли назвать меня уродом. В остальном же, все выглядело просто плачевно: большая грудь, такая же впечатляющая своими размерами задница, совершенно непропорциональная узкой талии. Я стеснялась своих форм, ведь в моем возрасте девчонки в большинстве своем выглядят куда аккуратнее: маленькие не привлекающие особого внимания груди, узкие бедра, тела худые все как на подбор. Ну что ж, Алиса, ты сама когда-то отказалась от какой-либо физической нагрузки, теперь пожинай плоды…

***

      К шести вечера я уже стояла у дверей спортзала, удивляясь, почему мальчишки, занимающиеся дополнительно баскетболом, не спешат уходить. Когда минутная стрелка на моих наручных часах показала двадцать минут седьмого, из зала вышел Царев: — Лазарева, мне казалось, ты должна была вчера прийти на урок физкультуры, а затем на факультатив. — Я не смогла вчера… Простите. Могу я сегодня сдать какой-нибудь норматив? — Какой-нибудь?! — пренебрежительно хмыкнул Владислав Юрьевич, облокотившись плечом на дверной косяк и сунув руки в карманы брюк. — Как видишь, зал занят — у парней важная игра сегодня. Могу предложить побегать. — Но зал же занят, — удивляюсь я, уже будучи готовой уйти, так как сегодня я не вписывалась в планы физрука. — А что зима уже наступила? На улице. На школьном дворе. Три тысячи метров. Приду, проверю. — Как на улице?! — Иди, Лазарева, иди, — Царев перешагнул порог спортзала, собираясь закрыть дверь перед моим носом. — Через пять минут выйду, проверю, как ты справляешься. Увижу, что халявишь — можешь больше не приходить!       Еще через секунду дверь передо мной захлопнулась, а я осталась стоять с раскрытым от удивления ртом в погружающемся в сумрак вечера безлюдном коридоре. Помявшись у дверей еще с минуту, переступая с ноги на ногу, с трудом представляя, что за кросс предстоит выполнить на школьном дворе в довольно прохладный осенний вечер, я все же натянула ветровку и побрела на улицу.       Начав свой забег, я очень быстро поняла, что ветровка мне изрядно мешает, а еще стало невыносимо жарко. Не долго думая, я оставила куртку на скамейке, продолжив свой вроде бы ровный и неспешный бег, но даже несмотря на это я вскоре почувствовала, что жутко начинаю уставать и задыхаться. Бег уже не был размеренным и ровным, а воздуха просто не хватало, несмотря на то, что я была на улице и уже бежала с открытым ртом. — Да, Лазарева, по времени ты уже не укладываешься в норматив, а еще не пробежала и половины, — я даже не заметила, как физрук-мучитель оказался рядом, будто издеваясь надо мной, совершая необременительный бег параллельно со мной. — Предлагаю, закончить мучительные потуги, так как уже стало довольно прохладно и, судя по всему, скоро начнется дождь. — Мне нужно сдать норматив, — останавливаюсь я, наклоняясь и опираясь ладонями в колени. — Мне не очень сложно… — слова даются мне тяжело, так как отдышаться я просто не могу. — Сейчас отдохну минутку и побегу дальше. — Ну, смотри сама, — улыбнулся физрук, продолжая бежать, заметно отрываясь от меня и уходя вперед. — Тогда встретимся в зале.       Едва физрук скрылся за углом школы, а я снова возобновила свой «черепаший» бег, свинцовые тучи надо мной нависли еще ниже, и хлынул ливень. Резко, не предупреждая редким моросящем дождем, а сразу накрывая водой так, что за считанные мгновенья я промокла до нитки. Не знаю, как быстро я бежала к школе, но наверняка какой-нибудь скоростной норматив все же сдала. В уже опустевший зал я вошла похожая на крысу: одежда промокла, с носа капала дождевая вода, скатываясь с волос по лицу, лицо горело от злости и обиды от того, что все перенесенные мною муки были напрасны. — Ох, вот ты упрямое создание, Лазарева! — восхищенно выпалил физрук, при этом едва сдерживая смех, который заметно рвался наружу. — Вы сами сказали бегать на улице, что я и делала, дождь начался внезапно, — стуча зубами от холода, напомнила я, обиженно надув губы. — Ладно-ладно, дадим тебе скидку на погоду, — улыбнулся учитель, отмечая что-то в своем блокноте. — Поставлю тебе «зачет» авансом в этот раз. — Что ж, спасибо и на этом… — немного расслабилась я, но поймав взгляд физрука на своей груди, ткань футболки и бюстгальтера на которой промокла, отчего ее очертания стали ярко выраженными, я тут же скрестила руки на груди, заняв оборонительную позицию и заметно порозовев. — Домой можно? — Нужно домой! — физрук снова перевел взгляд в блокнот. — Я тебя подвезу, погода не для пеших прогулок.       Отказываться я не стала, так как идти домой пешком, на самом деле, походило на самоубийство — дождь хоть и немного стих, но все же не сдавал позиций, поливая беспрестанно.       Кутаясь в свою куртку, я отчетливо чувствовала, что смертельно замерзла. Топчась на месте, я терпеливо ждала, пока Владислав Юрьевич закроет зал, затем дверь, ведущую в школу с противоположной стороны двора. Зуб на зуб уже не попадал, когда я засеменила вслед за ним к стоянке. — Замерзла? — не дожидаясь ответа, Царев снял с себя куртку и набросил на мои плечи. — Еще не хватало, чтобы физкультура стала причиной затяжной болезни… — Спасибо… — промямлила я, буквально зарываясь в тепло чужой вещи, спеша за учителем, скрываясь от дождя под его зонтом.       Спустя несколько секунд я оказываюсь на пассажирском сидении внедорожника учителя, который уверенно ведет машину в сторону озвученного адреса. В салоне тепло, но я не спешу расставаться с ветровкой мужчины, которая помимо тепла дарит мне запах мужского парфюма, приятного настолько, что я прикрываю глаза, окунаясь целиком в этот запах. Тихая музыка, звучащая из динамиков убаюкивает меня, и мне становится так хорошо сейчас, что звук скрипящих по асфальту шин, предвещающий остановку машины, оказывается для меня просто неожиданным. — Сюда? — спрашивает Царев, указывая на мой подъезд. — Да… — нехотя освобождаюсь из теплого плена его верхней одежды, часто моргнув, стараясь отогнать неоткуда взявшуюся сонливость. — Спасибо, но… — Давай, тогда до следующих занятий, — поспешил попрощаться со мной учитель, включив свет в салоне. — Больше не прогуливай. — Постараюсь, - выдыхаю я, и тут же продолжая на одном дыхании: — Но я не хочу домой.       Царев замер, шире раскрыв глаза, с удивлением посмотрев мне в лицо. Через секунду он извлек из кармана джинсов сигаретную пачку и прикурил сигарету, выдохнув дым в приоткрытое окно автомобиля. — Вы курите? — удивленно улыбнулась я, кажется, забыв о только что сказанной фразе. — Я еще много чего нехорошего делаю, Лазарева. Но ближе к теме: что случилось? Что за не хотение идти домой, и куда, позволь узнать, ты хотела бы податься. — Ой, это долгая скучная история, — поморщилась я, потирая лоб ладонью. — Вкратце, на днях вернулась моя мама с отдыха вместе со своим новым мужем, которого я на дух не переношу, поэтому домой меня совсем не тянет… Ну да ладно, это все мои проблемы и заморочки. Уезжайте, я тут посижу немного на лавочке, потом домой пойду.       Царев задумчиво затянулся сигаретным дымом, затем выдохнул и снова посмотрел на меня: — Здесь кафе недалеко есть. Поедем? Кофе хочется.

***

      В пустующем из-за непогоды заведении таился запах кофе, свежеиспеченных булочек, а меня все еще окружал запах мужчины, который шел со мной рядом к столику. Сердце почему-то учащенно забилось, когда он отодвинул передо мной стул от стола, жестом приглашая присесть. — Ну, так что у тебя, рассказывай, — интересуется он, крутя в руках кружку с кофе, принесенную только что официантом. — Отчим к тебе плохо относится? — Нет, нет! — поспешно заверяю я, делая глоток горячего напитка. — Он вполне нормальный. Обычный. Как все, впрочем. Просто мне иногда надоедает то, что всем все равно: где я, что со мной, как я учусь, что меня волнует… — Что значит, все равно? У тебя есть мама, она за тебя переживает, о тебе заботится. Ей не может быть все равно. — Поверьте — может, — выдыхаю я, опуская взгляд, рассматривая свои слегка подрагивающие пальцы, сжимающие ручку кружки. — Мама влюблена, у нее сейчас конфетно-букетный период, а я лишь небольшое отрицательное обстоятельство, мешающее наслаждаться жизнью по полной… И я не виню ее за это. Просто стараюсь не мешать. Чем меньше мы будем с ней пересекаться, тем меньше она будет знать и вникать в мои проблемы, а следовательно — будет счастливее. Не это ли главное? — Нет, ты неправильно мыслишь, — уверенно отвечает учитель, отчего я непроизвольно заглядываю в его глаза: оказывается они у него глубокого зеленого цвета, таинственные немного, оттого кажутся скрытными. — Она твоя мать и наверняка для нее важно, что с тобой и как. Давай-ка выбрасывай все свои глупости из головы, пей кофе, грейся, и я отвезу тебя домой, как и было задумано изначально. — Вот вы не понимаете, а я все чаще ловлю себя на мысли, что хочу уйти из дома. Просто некуда и не с чем. Да и возраст не располагает к самостоятельным поступкам. Но как только школу закончу — обязательно уйду.       Физрук улыбается, судя во всему, потешаясь над моей еще детской наивностью и соответствующими рассуждениями. Его взгляд теплеет, отчего цвет глаз становится еще более насыщенным, а ямочки на щеках побуждают смотреть на него, не отрываясь. — Ну, посмотрим, что ты скажешь после вручения аттестатов. — Я скажу, что физрук — мудак, — засмеялась я, не сумев удержать свою каверзную мысль при себе. — Нет, вы правда же меня не аттестуете? Все мои потуги — лишь трата моего и вашего времени! — О том, какой я на самом деле нехороший, боюсь, ты не узнаешь до самого вручения аттестатов, — нисколько не обидевшись, улыбнулся Царев. — Тебе же самой на благо пойдет немного скорректировать фигуру, не думаешь? — И вы туда же… — надув губы, я опускаю взгляд, вновь вспоминая о своих недостатках. — Все мои одноклассники только и говорят о моей заднице при упоминании обо мне! Я что, настолько урод? — Лазарева! — засмеялся учитель, смиренно пережив мой обиженный взгляд, — Твои одноклассники просто пока не понимают твоих возрастных изменений. На самом деле, ты выглядишь… — он замялся, прикусив нижнюю губу, опустив взгляд и снова посмотрев на меня: — Впрочем, если начинаешь выдумывать себе комплексы, могу кое в чем помочь. У меня брат работает тренером в фитнесс-центре, если есть желание, могу помочь с абонементом. — Было бы здорово, если бы мне нравилось корячиться на тренажерах… — Лазарева, спорт — это не только тренажеры, надоевшие школьные упражнения. Ты просто настолько далекая от всего этого, что объяснять тебе на пальцах — просто бессмысленно. Так что подумай еще, может мои уроки поспособствуют, в чем я сомневаюсь, но все же... И тогда поговорим. А сейчас поехали, отвезу тебя домой, уже довольно поздно. — Знаете, я раньше считала вас просто ужасным, а сейчас… — признательно улыбнулась я, поднимаясь со стула. — А сейчас я стал в твоих глазах немного лучше, чем просто мудак? — засмеялся Царев, поднимаясь вслед за мной. — Кстати, Лазарева, на всякий случай, запиши мой номер. Если вдруг снова надумаешь уйти из дома, то позвони сначала, ок?