Fuckультатив

      Изучая внимательным взглядом настенные часы, тихо отмеряющие секунды, я как бы невзначай поглядываю на напряженное лицо матери, исследующей мой дневник. Ее пальцы крепко сжались на тонкой обложке, а взгляд застыл где-то на развороте страниц. Сердце предательски гулко застучало в груди, а дышать я начала через раз. — Алиса, что это? — пытливый голос прозвучал твердо и громко, озвучив единственный, но вполне ясный для меня вопрос. — Дневник, мама, ты сама его попросила, — пытаясь строить из себя «дурочку», я планирую потянуть время до неизбежного. — Что за оценки я вижу в этом самом дневнике? — мама начинала распыляться, заметно повышая голос. — У тебя не хромает разве что русский и литература. А как же все остальные предметы?! «Тройки» сплошняком, редкие «четверки» разбавляют их, а по физкультуре так вообще три «двойки» подряд! Это нормально, по-твоему?! — Нет, это ненормально, но за физкультуру не волнуйся, я уже начала усиленно заниматься с преподавателем и… — И что?! У тебя появится очередная «тройка» в аттестате?! — Мама… — Ну что мама?! Ты только полистай свой дневник, оцени свои успехи! А ведь не так давно была нормальная успеваемость… — Не так давно и ты, мама, была более внимательна, — маме удалось-таки поджечь тонкий фитилек, ведущий к моему терпению: еще немного и грянет взрыв. — А с появлением в нашем доме Александра твоя забота и внимание канули в лету… — Да что ты говоришь такое?! — мама отбрасывает дневник на стол, пренебрежительно захлопнув. — Что ты мелешь вообще, а?! Хочешь сказать, не уделяю тебе должного внимания? Мне что от всего отказаться, чтобы моя нерадивая дочь уже взялась за голову и села за учебники?! Мне работу бросить? Сашу? И тогда ты вдруг станешь образцовой дочерью, да?! Отвечай и на меня смотри, слышишь?!       Мама подрывается со стула, должно быть, до глубины души задетая моими словами. А возможно, правда глаза колет, к чему я более склоняюсь. Но меня как-то не трогали ее эмоции, не волновало это наигранное беспокойство. Человек отдыхал со своим новым избранником почти месяц на дорогущем курорте за границей. Я жила одна все это время. И никто не волновался, как я учусь, какие у меня проблемы, требуется ли мне банальная родительская забота или нет. Лишь изредка заходила соседка, по маминой просьбе, проведать как я и узнать, между делом, хожу ли я вообще в школу. Зато теперь, вернувшись с небес на землю и окунувшись в проблемы насущные, мама доблестно качает права, размахивая дневником перед моим носом, что не дает мне повода задуматься, а лишь раздражает. — Я к себе пойду, мам, потом поговорим, — отворачиваюсь я, но мамина рука цепко впивается мне в плечо, резко разворачивая. — Никаких потом! Совсем обнаглела! Ты как себя ведешь со мной?! — Как с матерью, променявшей дочь на мужика! — ярость вспыхнула в моих глазах одновременно с тем, как предплечье засаднило оттого, что мама слишком уж грубо схватилась за мою руку.       Мне кажется, секундная стрелка на часах остановилась, замерла, затем начала тикать, находясь в одном и том же положении. Мне кажется, свет от потолочной лампы вздрогнул, померк, грозясь совсем потухнуть. Мне кажется, сердце мое дрогнуло и остановилось. А дышать стало просто больно…       Звонкая пощечина восстановила баланс времени, и вновь секундная стрелка метнулась вперед по замкнутому кругу, а свет вокруг не потух. И лишь сердце продолжало молчать, а дышать удавалось урывками… — Мама… — смотрю в ее наполненные злобой и слезами глаза, еще до конца не осознавая, не веря в то, что она смогла меня ударить. За что? Или правильнее сказать: за кого?       В то время, как мать прижала ладонь к дрожащим губам, я схватилась рукой за щеку, по которой только что прошлась материнская рука. — Алиса… — прошептала мама, протянув ко мне руки, но я как ошпаренная отскочила назад.       Едва ли различая что-либо перед собой из-за застлавших глаза слез, я выбежала из кухни в прихожую. Схватив ветровку, висевшую на крючке у зеркала, я выскочила в подъезд. — Алиса, вернись!.. — донесся до меня голос мамы, когда я уже дрожащими руками распахивала железную подъездную дверь, сбежав с седьмого этажа по лестнице, проигнорировав лифт.       На кой черт я тебе вообще нужна?! Живите счастливо со своим Сашенькой! Дьявол, холодно…       Накинув на плечи ветровку, я сунула руки в карманы, бредя вдоль своего двора, все дальше удаляясь от дома. Минутная радость появилась на моем лице, когда я нащупала в кармане свой мобильный. Хотя смысл в нем? Кому звонить? Тем более уже почти ночь. Пятничный вечер, когда все мои одноклассники либо с друзьями, либо с любящими родителями…       Дойдя до кафе, в котором не так давно я пила кофе со своим учителем физкультуры, я робко зашла внутрь с целью согреться немного и подумать, куда можно податься, чтобы переночевать. Заказав кофе и уже допивая его, я поймала себя на мысли, что платить мне за него нечем — в кармане кроме мобильника не нашлось монеток. Тяжело вздохнув, я продолжала потягивать горячий напиток, крутя в пальцах телефон.       Кому я могла позвонить в полночь? Кому я вообще могла позвонить и рассказать о событиях моего невеселого вечера? А кто бы смог мне помочь, подсказать, что делать дальше? Ответ прост — таких нет. Отчасти меня окружали не друзья, а просто знакомые со своими проблемами, жизнью, в которую я, мягко говоря, не вписывалась. Да что там, я не вписывалась в жизнь собственной матери! Что же говорить о других?       Когда официантка начала уже подозрительно коситься на меня, так как заказанный мной кофе был давно допит, а оплаты за него так и не поступало, я недолго думая, набрала номер, абонент которого внезапно всплыл в памяти. Я просто сумасшедшая! Он уже давно спит… Или же весело проводит время с друзьями… С девушкой, в конце концов… Что я скажу?.. Как… — Алло, я слушаю, — хриплый голос на другом конце показался вполне бодрым. — Владислав Юрьевич,.. — прошептала я, стараясь не давиться слезами, которые потекли по щекам с новой силой. — Лазарева?! Почему так поздно?! Что случилось?! — представив себе, что он даже подорвался с места, на котором сидел до моего звонка, я невольно улыбнулась сквозь слезы. — Кажется, я из дома ушла… — жалобно всхлипнула я, прижимая телефон к щеке крепче. — Но не это главное. Я бы не позвонила из-за подобного пустяка… У меня с собой ни копейки, а надо за кофе заплатить. Не могли бы выручить? Я все верну, обещаю, не подумайте! — Где ты? — слышу, как дребезжат в его руке ключи, затем шорох одежды и сразу же звук хлопнувшей двери. — В том же кафе, где мы не так давно сидели во время дождя, — я медлю, стараясь хоть как-то соизмерить свои чувства и на время отключиться от ссоры с мамой. — Если вы не можете, скажите сразу. Ничего страшного, я позвоню кому-нибудь другому… — Жди меня там! — прозвучало приказом перед тем как послышались прерывистые гудки.       Дабы не раздражать сонную официантку еще больше, я заказала еще один кофе. Кафе заметно опустело, хотя и к моему приходу здесь было не многолюдно. Не сводя взгляда со своего телефона, я боролась с желанием отключить его и сбежать отсюда до того, как придет учитель, и придется втягивать в мою невеселую историю еще кого-то. И я почти уже решилась на этот отчаянный шаг, подловив момент, когда официантка скрылась за стойкой, но тут же колокольчик на входной двери коротко тренькнул, оповещая о новом посетителе. Сжав в руках кружку сильнее, я впилась взглядом в фигуру Царева, преодолевшим пространство от двери до меня за несколько шагов. — Привет, — будто встретив на перемене в школе, поприветствовал он меня, садясь напротив и заказав кофе у тут же подсуетившейся официантки. — Ну, рассказывай, что произошло. — Ничего особенного… Как обычно все… — промямлила я, пряча взгляд с притворной внимательностью изучая поверхность стола. — Поцапалась с мамой… Из необычного: мама впервые подняла на меня руку. Но не забивайте себе голову. Буду благодарна вам, если одолжите мне за кофе, когда я решу все основные свои проблемы — я верну… — Подожди ты со своим кофе, Лазарева! — перебил меня учитель, нахмурившись и с предельной внимательностью пытаясь заглянуть мне в глаза. — Что значит, твоя мать подняла на тебя руку? — Ну, в общем, пощечину она мне отвесила. За то, что ее благоверного затронула. Мне стоило быть готовой к тому, что выбирая между ним и мной, она предпочтет его, а мне захочет рот заткнуть, да так, чтоб надолго. — Никогда не поверю, что ни с того, ни с сего твоя мама тебя ударила. — Можете не верить. Все началось с того, что мама вдруг решила проверить мою успеваемость. Ну так, знаете, нужно же чем-то на досуге заняться после расслабона на отдыхе. Так вот, ей не понравилось, что за время ее отсутствия ее дочь не стала вундеркиндом. На мое замечание, что надо бы почаще в моей жизни проявлять участие, она ответила силой. — Так, Лазарева, в тебе говорит не дочь обезумевшей матери, а обида, — заключил вывод Царев, прикурив сигарету и подвинув ближе к себе пепельницу. — Давай сделаем так: допиваешь свой кофе, я за него расплачиваюсь и везу тебя домой. Дома ты ни с кем не ругаясь, ложишься спать, а утром просто попробуй снова поговорить с мамой. Уверен, она жалеет о содеянном. Но бежать из дома — это не выход… — Нет, я не пойду домой сегодня не при каких условиях! — вспыхиваю я, жалея, что не убежала до прихода физрука. — Куда же направишься в таком случае?! — резко стряхнув пепел частично мимо пепельницы, терял терпение уже мой учитель. — На улице ночь! — Не знаю куда… В подъезде где-нибудь ночевать буду, но домой не вернусь! Будьте добры, оплатить мой счет, и до свидания, Владислав Юрьевич! Рада, что согласились помочь! — мой голос дребезжит, а глаза снова противно защипало от подступивших слез, когда я подскочила с места и практически бегом направилась прочь из кафе.       Я не успела миновать угол кафе, как мой путь преградила широкая грудь физрука, в которую я буквально уперлась, молотя кулаками и призывая меня отпустить. Из распахнутых дверей выглянула перепуганная официантка, переминаясь с ноги на ногу, не зная, то ли звонить в нужные службы, то ли плотнее закрыть за нами дверь. — Все в порядке, — повернул к ней голову Царев, продолжая сжимать меня в руках, удерживая у своей груди, чтобы я вновь не вырвалась. — Это моя ученица… Загулялась немного, пытаюсь отвезти ее домой.       Раздраженно покачав головой, официантка закрыла-таки злосчастную дверь, оставив меня наедине с физруком. — Хватит, Лазарева, перестань! — сжав мои запястья в одной руке, другой он пытался пресечь мои попытки ударить ногами его по всему, что ниже пояса. — Хватит! Не повезу я тебя домой! Хорошо?       Мгновенно я замерла, будучи пригвожденной к его груди, и прекратив попытки вырвать руки из стальной хватки. — Обещаете? — переспросила я, обмякнув в его руках, наблюдая как его взгляд смягчается, а глаза темнеют под тусклым светом единственного фонаря, освещающего нас откуда-то сверху. — Сегодня не повезу. Отдохнешь, приведешь в порядок свои нервы и завтра утром вернешься к маме, — уточнил Царев, немного ослабляя хватку, что становится неожиданным для меня, отчего я оступилась и едва не упала к его ногам. — Куда же вы отвезете меня? — промямлила я вопрос уже в его спину, когда мужчина, отвернувшись от меня, пошел к своей машине. — Домой! К себе домой, скандалистка.