Скрипач, два математика и еще один скрипач

Утром следующего дня Женька дополз до кухни на негнущихся ногах и уставился на своих смурных сотоварищей. Сашка готовила тосты, вообще оба близнеца кашеварили прилично. Потому что практически всегда были дома одни, так как родители мотались вечно по северам. Сначала таскали их с собой, а когда Сашка и Женька пошли в школу, то родители Тамары и Димки уговорили их оставить детишек дома под их присмотром. Тем более тогда была жива бабушка Зина. Вот она за всеми четырьмя и следила. Всех все устраивало, хотя родители близняшек все равно раз в месяц да приезжали на побывку. Ну а когда Сашка и Женька поступили в университеты, то переписали на них обоих квартиру и сказали, что теперь они взрослые и самостоятельные и должны сами строить свою жизнь. Баба Зина умерла прошлой зимой. Близняшки сильно плакали на ее могилке, считая чужую бабку единственным родным для себя взрослым человеком. Да что там, именно соседи стали их семьей, а особенно Тамара и Димка, они для них были вообще как родные брат и сестра. А что до самостоятельности, так детишки и так не были избалованы родительской любовью. Хорошо, если родаки приедут к Новому Году. Хотя, возможно, и этого не будет вовсе. Сестра замерла молча рядом с братишкой, а затем, громко заревев, повисла на его шее. — Прости… — усиленно хлюпая и шмыгая носом. — Это все я виновата! Подбила тебя… на эту долбанную авантюру. И этот козел тебя трахнул… Ы-ы-ы… Женька сел под навалившимся телом сестры, сильно морщась. Жопа горела и сегодня, да и спина жалилась на свою несчастную жизнь, не говоря уже о подрагивающих конечностях. — Ладно, прекрати… Что случилось, то случилось. Только, пожалуйста, больше не втравливай меня в свои месячные любовные дела. — Вообще-то, месячные… это совсем другое у девушек, — начала Сашка, как ее перебил хмурый Димка. — Да знаем мы, что такое месячные у девушек. Просто Женька не виноват, что твоя физиологическая составляющая накладывается на твою долбанную влюбчивость! Ты вот скажи, в школе остался хоть один мужик, в которого ты не была влюблена? А в универе? — Остался ты! Но ты ведь мне как брат. Я тебя люблю, но как Женьку. — Ну, спасибочки, осчастливила, ветреная идиотка. Дослужился до брата! — Димка шибанул дверью кухни и утопал грозно к себе. — И чего я такого сказала? — Сашка прикорнула на груди Жени. — Ну, Димка тебя с первого класса любит. И поверь, далеко не как сестру, — ухмыльнулся тот в ответ. — Знаю, но ничего поделать с собой не могу. Я не рассматриваю его как мужчину, а только как брата. Вот и все. Как я могу его хотеть, если он меня не возбуждает? Да я при нем, как и при тебе, спокойно переодеваюсь и голяком могу ходить хоть весь день. — В этом-то и проблема, — Женька отклонился на стену и прикрыл устало глаза. — А ты что будешь делать? — поменяли лихо тему. — По поводу? — сыграли в дурочка. — По поводу Галиена, — вкрадчиво уточнили. — Ничего. — Но ведь у вас же был… — Сашка сглотнула голодную слюну. — Секс. — И что? — И он тебя якобы любит. — Ну... это его проблемы, а не мои. Слушай, сестренка, это ты влюблена в этого драного ворона, а не я. Пойми же это наконец! — возмутился Женька и поднял голову на вернувшегося обратно Димку. Тот уже взял себя в руки и хмуро глянул на обнимающихся близнецов. — И ничего он не драный, а очень красивый! — возмутилась сестра, видно решив, что если не для себя, то для своего любимого братишки отобьет Галиена у всех его чертовых фанаток. — В каком месте? — А в этом ты, брат, не прав, — Димка сел рядом с близняшками и положил свою кудлатую голову на красочную клеенку. — Этот чертов скрипач, и правда, дьявольски красив. — И ты туда же. Да в чем его красота? Тощий, глаза словно шилья и вечно всклокоченный! — возмутился Женька на заметки Димки. — Не спорю, он как любовник в постели сильно искушенный. Особенно для меня — девственника... бывшего. А в остальном полный мрак, а еще жуткий собственник со своими ебнутыми устоями и замашками. — Тебя послушать, так Галиен просто монстр, — усмехнулась Сашка. — Собственник… я бы им тоже был, если бы смог добиться взаимности у своей любви, — Димка отследил, как Сашка встала с колен Женьки и, демонстративно хмыкнув, ушла к себе. — Тут взаимностью и не пахнет, друг. Я согласился с ним переспать только из-за Сашкиного обмана. Он ведь посчитал, что мы его унизили с сестрой специально, жестоко обманув. И потом, он пообещал, что если не возбудится на мои яйца и член, то отпустит меня и забудет весь наш с сестрой устроенный с переодеваниями балаган. — Как я понял, твои муди его устраивают полностью. И даже очень. И что будешь теперь делать с влюбленным в тебя без памяти мужиком, который безумно красив и талантлив? — Да в чем его красота-то? — взорвался умученный этим пустым разговором Женька. — Ты просто его и не рассматривал особо, хоть и протрахался с ним всю ночь. А я рассмотрел, знаешь, стало обидно за себя. Чем я хуже этого лохматого чудика, в которого так втюхалась наша Сашка? — почесали со вздохом затылок. — И как, рассмотрел? — зеленые глаза глянули в задумчивые карие. — Ага, и понял, что Сашка права. Хотя бы в этот раз. Галиен действительно очень красив необычной внешностью. Его просто портит вечно торчащая ежом густая шевелюра и жесткий взгляд желтых глаз, а еще отмораживающий характер дикобраза! — Ну, и на кой мне — мужику — другой мужик с такими дрянными замашками полного извращенца?! — Но ты же трахался с ним? И секс, как я понял, тебе с ним понравился. — А тебе бы не понравилось, если бы тебя облизали всего с головы до ног? И раз пять за ночь сделали только минет! Я уж не говорю о… — Женька осекся и уставился в хитрые карие глаза напротив. — И что у вас было кроме минета? Я видел твое бордовое очко с утра, тебя там явно не пальчиками ласкали, дружище, а полировали хуем. — Полировали… да… а перед этим еще оттрахали языком. Это хотел услышать? Да? — Языком… ик… — у Димки выпали глаза и челюсть хлопнулась о клеенку стола. — Твою жопу? — Представь себе! А еще долго обсасывали яйца, как будто они у меня медом намазанные. — Хм-м-м-м, может быть... Дай пососать? — Димка игриво полез к другу и тот под ним дурашливо забился. — Не лезь ко мне, противный! — совершенно с гейской наигранной интонацией. Оба заржали, как их обжималовки прервал пронзительный звонок. Сашка, слыша, что парни до сих пор препираются на кухне, пошла открывать. И тупо уставилась на Галиена с огромной охапкой бордовых роз. — Женька проснулся? — А? — сглотнули на пышные цветы и запоздало догнали. — Ага... И пропустили на полном автомате в дом. Галиен протопал на шум парней и замер, смотря, как Димка держит ржущего Женьку у себя на коленках и пытается ощупать его яйца со словами «и где там у тебя чего медового?», а тот хихикает, как последняя шлюшка, игриво убирая от себя загребущие руки наглого дружка. — Что за?.. — Галиен хмуро навис над обжимающимися парнями. — Упс! — охнул Димка и, сняв со своих колен притихшего Женьку, выскользнул из кухни мимо кровожадно настроенного брюнета, паровозиком за собой утаскивая выпавшую полностью из реалий Сашку. — Мы тут, сеструха, лишние. Поверь! — Я не понял, ты зачем ему дал облапать себя? Женьке вручили веник бордовых бархатных роз. — Он мой друг, и мы дурачились, — тупо уставились в цветы, а потом сузили глаза в полыхающее золотые. — Я так с Данилой не дурачусь! — Галиен пускал настоящее молнии глазами. — Зачем цветы? — поменяли радикально тему. — А что? Я тебя люблю! А мне нравится дарить любимым цветы. Ты против? — Нет. Спасибо. Женька встал, нашарил вазу на полках и, подойдя к раковине, открыл воду. И тут же охнул оттого, что его припечатали к раковине и по-хозяйски обтрогали всего, особенно зад и сжавшиеся муди. — Если будешь вести себя как шлюха — трахну принародно. И при так называемом «друге», и при сестре. Так разложу и выебу — ад покажется раем! — Ты совсем ебнулся от ревности, — брыкнулся Женька и заехал локтем под дых своему ухажеру. — Я согласился переспать с тобой одну лишь ночь, а не встречаться постоянно, кретин! — А когда пел на моем хере — был другим, более покладистым, — зашипели ядовитой змеей. — Угу! А когда сегодня еле собрал ноги с постели, понял, что секс с мужиком меня не втыкает. Да, я виноват, что обманул тебя с сестрой, но я не желал тебе зла. Все долги закрыты. Спасибо за розы — свободен! Я не буду с тобой встречаться. И точка, — наехали ответно на музыканта. — Я сам решу, когда закрыть твои долги! Жопу свою пожалел? А о моей душе и сердце не подумал? Козел! Женьку прямо на раковине силком крутанули в руках и поцеловали. Ваза полетела на пол, расплескивая воду и разлетаясь на осколки мелким крошевом. Димка заглянул в кухню на шум и, видя, как взасос целуются парни, утащил прибежавшую следом Сашку. Более красивого зрелища он еще в жизни не видел... Галиен отпустил губы любимого только через полчаса. Женьку вело из стороны в сторону от нехватки кислорода и головокружения. Позже вместе собирали бренные осколки вазы. — Я тебя не люблю, — уперто. — Знаю, этого я прямо сейчас от тебя и не требую. Просто встречайся со мной, а там... видно будет, — умудрено в ответ. — Я не буду с тобой трахаться без любви, — нахально. — Угу, я так и понял, — ехидно соглашаясь, только от поцелуя у Женьки был конкретный стояк. — Это мое тело, а не я сам! — возмутились затравлено и охнули от проколотого пальца. — Я не против реакции твоего тела. Галиен встал перед Женькой на колени и погрузил кровоточащий палец себе в жаркий рот. Сразу наложилось в памяти, как этот чертов ворон делал ему минет. Женька безвольно застонал и слил бы в штаны только от вида сосущих губ Галя под золотом внимательных глаз, что старались не упустить ни одной эмоции на любимом лице, как на их кухню приперся Димка с веником и совком. — Кажись, я снова не вовремя, но осколки надо собрать, а то поранитесь. — Уже, — Женя выдернул из жадного рта брюнета свой кровоточащий палец и побрел искать аптечку, старательно обходя битое стекло своими босыми ногами. Галиен же, так стоя на коленях, продолжил собирать огромные осколки теперь уже в протянутый совок. Пока Димка не попросил его залезть с ногами на стул и не собрал всю мелкую стеклянную пыль. Женька пришел с перебинтованным по всем правилам пальцем, естественно бинтовала сестра. Сашка за ним несла другую вазу и уже сама поставила подарочные цветы от Галя в воду. Сели все за стол как на поминках, молча, или на семейном совете. — Я предложил Евгению встречаться. С моей стороны это крайне серьезно, — начал Галиен. Сашка поджала губки, Женька надулся гусем, Димка уставился, как дурак, в бордовые розы, чувствуя себя конкретным папашей, у которого загулявшая дочь умудрилась залететь от первого встречного мужика. — Ну а мы тут при чем? — выдавил Димка, разбивая невольно натянутую тишину. — А притом. Хватит лапать моего парня! Хоть ты ему и друг. И не лезьте в наши отношения. Это я к тебе обращаюсь, Александра. Ты уже свое дело сделала! И благодаря тебе я влюбился в твоего брата. И теперь гей, — прорычали затравленным зверем, а затем посмотрели в испуганные зеленые глаза Женьки. — Идем на свидание. — Ни за что, — покачал тот уперто головой, понимая, что не выдержит второго раунда своей трахнутой задницей. — Не бойся. Я к тебе в зад сегодня не полезу. Просто погуляем, может, сходим в кино и не более того. Я ж не зверь. Понимаю, что тебе там сегодня не сахар, — Галиен встал из-за стола и пошел из квартиры. — Я подожду тебя на крыльце. — Пойдешь? — Димка сузил карие глаза на хмурого Женьку. — А у меня есть выбор? — съязвил тот и убрал руку своей сестры с плеча. — Жень, не ходи, а? — попросила слезно Сашка. Но Женька только криво хмыкнул, натягивая на себя спортивную толстовку. — Женя! Брат обошел сестру по кривой и хлопнул входной дверью. — Что же я наделала! — Сашка схватилась за голову. — Да не переживай ты так. Видел я, как они сосутся. Поверь, если бы Женьке было противно, он бы не позволил Галиену делать это с собой, — вздохнул тяжело Димка, а потом выдал на бис: — И почему я не голубой? — Тебе идет спортивная одежда. Галиен оглядел Женьку в узких джинсах и мятой толстовке и остался довольным. С отросшими волосами тот походил на тонкую невинную девушку — этакую пацанку. Посему на них в парке никто не обращал особого внимания, даже когда Галиен держал своего любимого за руку или зажимал, откровенно целуя в надутые губы. Женька сносил поцелуи стоически, хотя проникать в рот к себе не давал, уперто сжимая зубы. — Губки-то расслабь, — Галиен был выше его практически на голову и вечно зарывался в светлые волосы своим острым носом, периодически целуя Женькины виски, скулы, подбородок. — Еще чего! — на этом Женьку подловили и поцеловали глубоко взасос. — Педики! — окрестила их проходящая мимо девица, расслышав, что тонкая девчушка «Еще чего!» проскрипела практически басом. — Пойдем вглубь. Усмехнувшийся въедливой даме Галиен утащил размякшего после поцелуя Женьку подальше в кусты и в особо темных опустился перед ним на колени. — Ты обещал меня не трахать, — испугались зеленые глаза. — Не буду. Только отсосу тебе, стоит же! По вздыбленным штанам провели рукой и уже не сопротивляющемуся Женьке приспустили штаны. Евгений задрожал, этот чертов ворон действовал на него как наркотик, а вернее на его похотливое тело. Он прикрыл глаза, смотря, как Галиен вожделенно сосет его небольшую головку, и вцепился в ствол не то рябины, не то ивы, дабы не упасть от нахлынувшей похоти. Галиен, почувствовав, как дрожит математик в его умелых руках, стал поддрачивать ему рукой, а потом, повернув ноющей попой, полез в воспаленный анус языком. — Не лезь туда-а-а-а! Больно… — прошипел Женька, но ласка языком была настолько нежной, что он еще сильнее завелся и выстрелил семенем на кору дерева. Галиен отпал от поджарой задницы любимого, облизал остатки семени с его покрасневшей головки члена и встал на ноги, показывая собственный нехилый бугор спереди. А затем, болезненно морщась, выпустил своего одноглазого змея, поглаживая нежно вдоль всего ствола. — Мне тоже надо слить, а то сильно много накопил без тебя, — объяснили рвано. — Сутки не прошли, — заметили ехидно. — И что? Просто погладь его своей рукой, этого будет достаточно. Женькину руку положили силком на полыхающую бархатистую головку и, обхватив сверху своей, заставили сделать несколько поступательных движений, гоняя шкурку. Галиена затрясло, он беспомощно всхлипнул, уткнулся в плечо Женьки и слил. Видно, даже простого прикосновения руками любимого человека хватило для того, чтобы испытать сильный оргазм. Женькины губы снова взяли приступом. Тот чертыхнулся, высунул язык. — Гадость какая! — Дурачок, это же твоя сперма. И она самая вкусная на свете, — а потом подняли запачканную руку Женьки, уже вымазанную в своей. — Черт! Даже платка нет обтереть руку, — зашипел Женька, смотря, как сперма Галиена стекает до задранного локтя. — Незачем, — Галиен стал вылизывать подтеки собственного семени с руки своего парня. — Ебнулся, да? — вспыхнул Женька, неудачно пытаясь отстраниться от повторного навязчивого поцелуя. — Бля! Твоя горькая совсем, — сплюнули после терзающих губ на землю. — Я же тебе говорил правду, твоя намного вкуснее. Сладкая, — усмехнулись и прижали к своей груди, внутри у музыканта гулко стучало сердце, слишком сильно и загнанно. — Я не люблю сладкое, — Женька не стал выбиваться из рук, умучено приник на грудь влюбленного в него парня. «И что мне делать с этим лохматым чудом?» А чудо снова поцеловало его ладони и прижало руку к своей груди, объясняя: — И не надо, ты сам сладкий. В кино сели на самый последний ряд. Людей было немного, и на заднем ряду с самого края откровенно трахалась молодая парочка. Девица, зыркнув на целующуюся левую пару, «девушка» в которой была одета как мужланка, только фыркнула, оседлав бедра своего парня и прикрыв их потрахушки своей пышной юбкой. Еще бы, по сравнению с этой замухрышкой, она выглядела как настоящая королева. А наша парочка просто целомудренно целовалась. Женька сначала не принимал активного участия, но и не сопротивлялся особо, тем более Галиен целовался классно и умело. «И почему он парень? Или я почему не девка?» — затравленно думало сознание Женьки, тогда было бы все просто как мир. В такого нежного, но настойчивого кавалера невозможно было не влюбиться, если ты баба. И он понимал всю ту кучу фанаток Галиена теперь как никогда. Но он ведь тоже мужчина. И по сути своей тоже хочет сам активно трахать, а не подставляться другому мужику. Он сам не понял, как начал отвечать настойчивому Галиену и ответно ласкать того своим язычком. Музыкант тихо застонал на ответную ласку и тем самым привел математика в чувство, вернее спустил с радужных гейских небес на натуральную матушку землю. «Я ответно поласкал его небо... Бля! Дожили... Мало того, что лишили девственности, сам ведь я ни разу девку не трахал. Так теперь еще и кайф ловлю с этого!» — Женька чуть прикусил Галиену губу, но тот понял по-своему, совсем заваливая Женьку под себя. — Пусти же… — прошипел Женька, задыхаясь. — Прости, я подумал, что тебе наоборот понравилось, — покаялись рядом, вздрогнув от откровенных постанываний под боком. Девка уже вовсю насаживалась на член своего парня, забив на конспирацию и не думая о левых глазах. Они не вытерпели и ушли с сеанса, Женьку довели до дома, буквально сдали ухмыляющемуся Димке на руки и ушли. Утром же принесли новый букет роз, теперь абсолютно белоснежных. Слухи о том, что Галиен влюблен, расползлись по университету через неделю. Это отметили первыми педагоги. Раньше скрипач играл от всей души, самозабвенно. Но теперь его скрипка пела от влюбленного сердца, заставляя души всех окружающих просто трепетать. — Наш Паганини влюбился! — восторженно шептались педагоги. — Интересно, кто его пассия? — шушукались девки-фанатки. — Данила, колись, кто она? — наехали по-деловому парни с их потока. Но Данила молчал как партизан, Паганини играл все прекраснее и прекраснее. Фанатки же становились все озлобленнее и озлобленнее. А дом у близняшек превратился буквально в цветочный магазин. Более того, пару букетов сплавили уже на территорию Димки, и тому пришлось объяснять Тамаре, откуда взялись все эти дорогущие цветы. Осложнялось положение еще тем, что Тамара хоть и была старше Женьки на пять лет, но любила его с детства. В этом они с Димкой были похожи. Только Дима влюбился безответно в Сашку, а Тамара — в Женю. — Женя — гей? — не поверила Тамара брату. — Похоже на то, и его парень очень в него влюблен, — кивнули на дорогой букет из кремовых лилий и розовых роз. — Не верю. Ты меня разыгрываешь, — и пошла допрашивать Сашу. Позже обе девки ревели друг у друга в объятьях, так как одна признала, что любит Галена, а другая сохнет до сих пор по Женьке. Пока не пришел озлобленный Димка и не разогнал это хныкающее болото с криками. — Да отстаньте вы от парней! — Если ты, курва такая, тоже мальчика заведешь, я тебя кастрирую! — завелась Тамара с пол-оборота. — А я тут при чем? — не понял Димка, как услышал от Сашки. — А притом! Чем мы не угодны парням? А они выбирают себе подобных. Уроды! — Ох уж мне ваша долбанная женская солидарность, — покрутили у виска и, дождавшись появления Женьки, уперли его втихую к себе в квартиру. — А что у нас не так? — не понял Евгений. — Тамара с Сашкой вышли на тропу войны против всей мужской составляющей планеты. — А я тут при чем? — не понял математик. — Так с вас с Галиеном все и началось. Еще более запутали, но силком утащили к себе. Когда через часа три Женька попытался пробраться к себе, то застал преинтереснейшую картину. Тамара и Сашка, как две куклы на чайнике, сидели в гостиной и пялились на хмурого Галиена, который в руках держал новый букет цветов. — Женечка! — Галиен подорвался к своему любимому и, вручив очередной букет, поцеловал нежно кисть руки. — Боже, красиво-то как... — не выдержала Тамара, пуская теперь слюни на обоих. Сашка тоже нездорово вылупила на них свои зенки. Посему Женька утащил цветущего Галиена к себе в комнату. — Галь, может, хватит цветов? А! — Тебе не нравится? — осмотрели уставленную в цветах спальню как должное. — Нравится, но они же отцветают… и умирают… мне их попросту жалко. — Понял, — Галиен посадил своего любимого к себе на колени и зацеловал. — Как твоя попка? — Нормально… — отвлеченно пробормотал на манипуляции со своим задом Женька и понял, чего ляпнул. Вернее, что за этим последует. — Хорошо, а то я очень скучал. Женьку завалили оперативно под себя на кровать, но он забрыкался. — Может, лучше… к тебе? — отчаянно краснея. Он не хотел, чтобы его слышала сестра и тем более Тамара или Димка. Галиен это оценил и понял без объяснений, предложив свой вариант. — Ладно. Тогда ты у меня сегодня с ночевкой. Дом снова был темным, впрочем, как и тенистый сад, хотя часть яблонь уже облетела. — У тебя когда родные вернутся? — Женька охнул, подвернув ногу на тропинке, и затем громко ахнул, потому как Гален поднял его нежно на свои руки. — А твои когда? — Мои хорошо если на Рождество прикатят, вручат подарки и опять по своим северам поскачут. — И кто они по профессии? — Они — геологи, специализируются по нефтянке, — прижались трепетно к груди, пряча от веток свои глаза. — А у меня отец почти каждый день дома бывает, просто он работает по ночам. Отсыпается днем, а вечером снова на работу, вот вы и разминулись. Мать должна приехать с гастролей через месяц. Брат же будет через неделю со своей тупой Эльзой… Вот тогда дом будет неуютным и чужим. — Эльза? — Ага… Невеста брата, она ждет от него ребенка. И как цепная собака бросается на всех в округе. Мои родители вообще удивлены, что они до сих пор не разбежались. Невозможно жить вместе, если каждый день бои насмерть, — прошипели сквозь зубы. — А как они отнесутся к тому... что ты выбрал меня? — вдруг спросили слишком тихо. — Не знаю, да мне откровенно все равно. А твои? — нежно поцеловали за ушко. — Аналогично… И не поняли, почему Галиен вдруг ненасытно набросился на его губы. — Ты чего? — еле отодвинули от себя распаленного парня. — Ты уже не отрицаешь, что со мной. Это так здорово! — пояснил Галиен, продолжая целовать ладони Женьки, что влезли между их губами. — Ха, можно подумать, что тебя вообще возможно отрицать. Ты все равно сделаешь по-своему, — вспыхнули ушами, понимая, что сдают бастионы своего сердца неминуемо и верно, буквально один за другим. — Именно! — рассмеялся Галиен, утягивая своего парня в дом. Сегодня они принимали вместе ванну, и там Женьку и оприходовали в первый раз, заставив оседлать влажные бедра и самому опуститься на полыхающий член любовника. Ароматных масел Галиен не пожалел, двигаться Женьке на нем было легко. Он сам задал темп обоим, насаживаясь на мощный фаллос, качая своим небольшим в такт глубинным толчкам в своей распахнутой заднице. — Он у тебя стал больше, хотя паховых волос еще мало, — Галиен вел своего любовника руками, заставляя сильнее прогибаться на себе и менять угол проникновения, пока его мощный поршень не задел простату Женьки. Тот откровенно застонал и слил, прыская вязкой спермой. Его член еще дергался, выдавливая остатки, как Галиен снял раскрытую попу парня со своего члена и, загнув раком, оттрахал по-своему, как давно хотел. — Разве такое возможно? Чтобы член стал больше? Они снова лежали в ванной и отдыхали в объятьях друг друга. — Почему и нет? У некоторых он начинает расти, когда начинают активно трахаться. Как грудь у девок, у которых в тринадцать вымя, а у каких только в тридцать и то после родов. А чем мужики хуже? — Тебе не будет противно, когда у меня там будет оглобля? — Да с чего это? И потом, до оглобли он у тебя вряд ли дорастет. Все-таки длина фаллоса обусловлена генетикой. К примеру… у твоего отца какая? — Не знаю, ни разу не видел… вернее, видел в детстве, но не помню… — Хм-м-м, все равно не будет длиннее моей. А у нас в семье что у моего брата, что у отца, — показали нехилый размер руками. — Да и меня бог не обидел. Уж твоя задница теперь в курсе. — Да уж, точно… — буркнули на груди огорченно, но растаяли от нежного шепота. — Я буду только счастлив, если у тебя вырастет член, и появятся паховые волосы, поверь. Даже если он будет больше моего. — Ты сам сказал, что такая вероятность ничтожна, — возмутился математик в Женьке. — Но, тем не менее, она существует, — возразил скрипач. Переползли в комнату Галиена на полуторку, хозяин сходил за вином и закусем, пока Женька изучал апартаменты своего любовника, которые в прошлый раз и не рассмотрел особо. Полки книжек, скрипку, смычок, партитуру. — Сыграй мне, — попросил вернувшегося Гальку Евгений, и тот радостно закивал. — Конечно сыграю! Я об этом мечтал всегда — сыграть любимому человеку. А теперь он у меня есть. Поднос поставили, беря крайне нежно в свои руки смычок и скрипку из футляра. Женька не понимал ничего в музыке, но когда увидел, как играет Галиен, понял, что молодой мужчина, который так бесповоротно влюблен в него, прекрасен. Ему играли долго… С полной отдачей, как и любили всего до конца. И скрипка в руках у юного скрипача говорила о чувствах Галиена: о любви и одиночестве, радости и грусти. Она то плакала, то радостно смеялась. А когда смолкла, Женька, наверное, с полчаса молчал ошарашено, а Галиен безропотно ждал, отложив свой инструмент бережно в сторону. — И все это ты чувствуешь ко мне? — выдавил он наконец-то из себя. — Ты понял? Я так рад! — Галиен сжал своего парня в объятьях. — Да, я понял… жаль, что мы оба парни… — Почему? — отстранился потускневший Галиен. — Было бы проще… — Да с чего это? Любовь вообще штука сложная, — успокоились под боком. — Да чего тут сложного? Просто я для тебя девочка, вот и все, — буркнули обиженно. — Нет. Ты для меня парень! И если хочешь, можешь сам меня трахнуть в зад, — произнесли довольно стойко. — Лезть к тебе в жопу? Ну уж нет, уволь, — передернул плечами Женька и опешил на то, как смеется от всей души Галиен. — Боже, какой ты еще ребенок, хоть я тебя и старше всего на пару лет. Но может быть ты дорастешь и через пару лет тоже захочешь трахнуть меня. Я буду рад этому! Тем более к тому времени у тебя станет тут точно больше. Возбужденный член Женьки приласкали и завалили упорно под себя. Евгений уже не удивлялся, что так быстро возбуждается от близости скрипача, правда списывал это до сих пор на свое похотливое тело и искушенность Галиена в сексе, но никак не на проснувшиеся собственные чувства к этому чернявому парню. А через день на него наехала днем Сашка, тыкая носом Женьку в огромную плетеную корзину, в которой целым живым кустом благоухали кремовые розы. — Ты что сказал Галену, паршивец? Димка уже не ржал над близняшками, он тупо икал и косился на прекрасные цветы. — Только то, что мне жалко срезанные розы. — Поздравляю, теперь они с корнями! Ты рад? — Сашка готова была прибить дуршлагом дурака брата. — Да, — Женька огладил темно-зеленые матовые листья. — Может… это… теплицу откроете, а то у вас с рвением Галена, точно будет через месяц целый ботанический сад, — усмехнулся Димка. — Или первоклассный розарий! — огрызнулась Александра. — Но учти, за семейством норки будешь сам ухаживать, если тебе вместо шубы подарят живым зверьем. — Мужикам норковые шубы не дарят, Сашка! — рассмеялся Димка. — А что, это мысль! Если ты, к примеру, Александра, запросишь, я тебе подарю пару живых норок. А что: разведешь, откормишь, освежуешь, выделаешь шкуры и сошьешь себе манто. Делов-то! — Клоун! — рыкнула Сашка и умчалась с дуршлагом на кухню, ибо собиралась через него отбросить готовые макароны. — Ты ей, главное, разнополых задари, — сострил Женька Димке. — Намекаешь на вашу голубую парочку? — усмехнулись в ответ и, видя пунцовые уши, рассмеялся. — Ну, и как у вас? Теперь? Совесть тебя еще не замучила мурыжить влюбленного в тебя парня? — Нет, увы, не замучила… — прошептали замогильным голосом и пояснили вытянувшемуся лицу друга. — Мне страшно, Димка, кажется, я тоже начинаю в него ответно влюбляться... Стыд-то какой! А что скажут мама и папа?