Чего в сказках не бывает?

      — Сам не в состоянии сделать себе харакири? — устало-равнодушным тоном поинтересовался Егор.       Вечер, и без того не слишком радостный, показался испорченным окончательно.       — Не знаю, что значит «харакири», но по твоему тону, Клори, догадываюсь, что мне необходимо немедленно убираться в глотку чёрной дыры, — не давая повода предполагать, будто намерен избавить их от своего общества, ответил Гедрайха и, опередив следующую реплику тёмного эльфа, добавил: — Мне следует принести извинения. Я ощущал магическую связь между вами, но не придал этому значения. Полагал, дело в клятве или долге чести. Тем более, Хабе рассказывал о том, что ему пришлось бежать, оставив невесту. Я ошибочно решил, что вы совсем недавно познакомились, и не приходило в голову, что уже успели пожениться. Клори, я виноват перед тобой — хотя причиной моего поступка послужило неведение, оправдания ему мне не найти. К несчастью, ничем, кроме извинений, в данной ситуации мне свою вину не загладить.       — У Хабе ты прощения попросить не хочешь?       — У Хабе?! — оказалось, простая мысль извиниться в первую очередь перед тем, перед кем виноват, для содержимого светлоэльфийской черепушки если не революционна, то свежа и с трудом приемлема.       — Разве не ему ты причинил боль? — Экс-землянин впервые задумался о том, что тому же Будде или Христу было чертовски сложно втемяшивать в упрямые головы окружающих банальные истины, и хотя бы за это обоим вполне стоило строить памятники и храмы.       Ещё немного, и ему тут светит участь стать основателем нового религиозного учения, провозглашающего равенство, братство и простейшую вежливость между всеми вне зависимости от расовой принадлежности. И будут пересказывать из уст в уста легенды о невесть откуда взявшемся, не помнящем прошлой жизни тёмном эльфе, учившем всех помогать друг другу и никого не обижать… Некстати вспомнилось, что отнюдь не все создатели таких учений были любимы окружающими, а уж долгая сытая жизнь… Возможно, стоит вести себя поаккуратней. Не в настоящем конфликте, конечно. Хотя… Гедрайха, как-никак, наследник престола. Да уж… Выбрал потенциального врага! Будто бы Айданов мало!       — Э-э-э?! — интонация этого однозвучного высказывания включала в себя столько чувств и эмоций, что пересчитывавший в уме все трудности мессианской деятельности потенциальный Учитель усомнился в своей способности определить половину из них.       Мимика светлого эльфа оказалась даже более выразительной. Хотя куда уж выразительней? Если бы он не его собственные слова были причиной оскорблённо-удивлённо-негодующей гримасы, бывший землянин решил бы, что как минимум кто-то высказался в пользу безнравственности матери ушастого, причём совсем не цензурно. За такое, как известно, бьют, и бьют больно. Эльф действительно сжал кулаки, на щеках его даже при свете костра отчётливо проявились яркие пятна возмущения. Егор напрягся, готовясь уклониться или заблокировать удар. Однако Гедрайха сумел не только сдержаться и не кинуться на обидчика, но, глубоко вздохнув, взять себя в руки. Он медленно распрямил пальцы, словно марионетка, управляемая чужой волей, повернулся к вампиру, мгновение промедлил, однако же сумел выдавить из себя:       — Хабе, я совершил ошибку и искренне прошу простить меня за… за это.       Эк его припёрло, если смог поджать свою заносчивость и переступить через предубеждения! Неужели Айданы совсем близко? Не похоже. По сторонам, словно загнанный зверь, Гедрайха не озирался и за оружие при каждом шорохе не хватался.       Между тем Хабе отвечать не торопился. Наверное, подбирал слова, наиболее точно описывающие маршрут дальнейшего путешествия светлого эльфа, и пейзажи, в которые, по его мнению, удачно впишется это «прошу простить». Не иначе как выбирал между объятиями кикимор и речкой с конскими волосами¹. Что-что, а ругаться кудрявый кровопийца умел. За первые два дня их отдельного от Гедрайхи пути пришедший в себя вампир успел пожелать своему насильнику и оказаться в кольцах Червяка² (как выяснилось, являющегося совсем не безобидным дождевым червячком, а крупным обитателем рек, по ночам выползающим на сушу с целью поохотиться), и обрасти волосами, а затем побриться топором, обрубив себе всё, что можно отрубить. Были и совсем непонятные для Егора выражения, как, например, откликнуться на зов ниши³ или всю жизнь есть как Убор⁴. А уж в глотке чёрной дыры (в перерывах между матюгами новоиспечённый муж соизволил пояснить, что это отнюдь не астрономическое понятие, а то, что находится ниже копчика) его высочеству вообще следовало прописаться.       Вопреки ожиданиям бывшего землянина, ни одно из упомянутых оскорблений не прозвучало.       — Не думаю, что способен немедленно простить и всё забыть, — честно признал Хабе.       Егор с удивлением посмотрел на мужа. На месте Хабе он бы чудака на букву «му» послал далеко-надолго с использованием русского матерного, а также парочки местных выражений, почерпнутых в лексиконе вампира. Хабе был серьёзен и немного растерян. Видимо, тоже не ожидал покладистости обидчика, со скрипом извинившегося за свою подлость. Как простить такое?! Миг спустя вопрос трансформировался в куда более острый: что дальше? И вправду… Гедрайха прощения попросил, Хабе его лесом-полем не отправил. А самому Егору вякать поздно, поскольку он вроде как разрешение конфликта свёл к взаимному согласию двух непосредственных участников.       — Чего ты от нас хочешь?       Законы гостеприимства никто не отменял, поэтому пришлось указать господину-хуже-татарина место напротив себя. Место было не ахти. Гедрайхе самому пришлось подтаскивать корягу, чтобы не садиться на голую землю. Но здешних принцев растили не белоручками, светлый эльф справился довольно быстро. За это время даже не все мысли в голове Егора успели рассортироваться по полочкам. Иначе говоря, решить для себя, прибить навязчивую сволочь ночью, пока дрыхнет, или ну его, пока поживёт, дроу не успел.       — Мне нужно попасть сначала в мехт Напьех, затем в мехт Алураа, а оттуда в мехт Совой — в Монастырь. После того, как поговорю с настоятелем, можешь вызвать меня на поединок, — неожиданно прибавил мерзавец, тут же пояснив: — По твоему лицу, Клори, видно, как тебе хочется меня похоронить.       Оспаривать очевидное смысла не имело. Егор передёрнул плечами, одновременно выказывая своё раздражение и отдавая дань настойчивости Гедрайхи.       — Проблема в том, что мы сами ещё не изобрели способ попасть в мехт Напьех, — признал Егор.       — Как не изобрели? А паршивые вам зачем? — светлый эльф махнул рукой, указывая на больных, разливающих по мятым металлическим мискам жидкую кашу. — Скажи ещё, что не собирался изобразить их хозяина, приведшего рабов в мехт к целителю. Я всего лишь присоединюсь к вам с Хабе, изображая твоего телохранителя.       — Так ты ради того, чтобы попасть в мехт, прикармливаешь этот сброд?! — вампир с восторгом уставился на тихо сатанеющего Егора.       На что именно злиться — то ли на собственную глупую голову, не способную придумать простого плана, изложенного врагом, то ли на прагматизм Хабе, начисто не желавшего впускать в свою хищную натуру мысль об элементарном сострадании к больным, — разобраться было сложно. Однако раздражение будоражило кровь.       — Ты за нами следил всё это время? — ядовитым тоном поинтересовался он у Гедрайхи.       Ушастый принц сверкнул глазами, проглотил соответствующего тона ответ, для чего взял паузу, равную длинному вдоху-выдоху, а потом, снова наступив на горло гордости или чему-то там ещё, ответил тихим, бесцветным голосом:       — Нет. Я случайно нагнал вас под вечер. Помня о том, что вы не хотели меня видеть, шёл следом, стараясь не приближаться, но, когда увидел паршивых и понял, зачем они вам, не мог упустить шанса пробраться в мехт.       — Даже рискуя нарваться на поединок?       Егор-Клори вовсе не был уверен в исходе схватки со светлым эльфом, случись им начать выяснять отношения посредством магии, и точно знал, что проиграет, если придётся сражаться без неё. По сути, предлагая когда-то в будущем бой, Гедрайха ничем не рисковал. В честном бою он опытнее и сильнее. Совместная дорога — иное дело. Любому может представиться шанс удачно ударить в спину. Причём белобрысое высочество сам открыл счёт подлым поступкам, магией обездвижив спящего Хабе и опустившись до насилия.       — Зачем ты рискуешь, предлагая вместе идти до Монастыря? — Экс-землянину претила игра в экивоки и недомолвки. — Я не соглашусь терпеть тебя рядом, если ты не дашь честных и подробных объяснений, — предупредил он морщащегося от досады незваного гостя. — Вдруг ты хочешь усыпить мою бдительность, убить и заполучить Хабе…       Мало того, что умирать повторно спустя совсем немного времени после первой смерти не хотелось, так ещё и грызло чувство ответственности за мужа. Как-то само собой получилось, что слово «муж» в мироощущении Егора очень быстро абсолютно лишилось сексуального подтекста. Названный брат, родственник, друг, столь близкий, что за него болит душа… Точного аналога в языке своей предыдущей жизни тёмный эльф не находил, а местных выражений, соответствующих испытываемым к вампиру чувствам, мог просто не знать. Одно ясно: в обиду кудрявого парня никому больше не даст.       Хабе, услышав последнюю фразу, хлопнул крыльями, подняв небольшой ветерок, от которого пламя костра качнулось, прижавшись к земле, и завернулся в них, став похожим на нахохлившегося воробья. Вмешиваться в разговор двух эльфов он почитал либо ниже своего достоинства, либо слишком высокой для себя честью.       Гедрайха задумался, уставившись в пляшущий на поленьях цветок костра. Думал он так долго, что у Егора появились подозрения в правильности высказанной догадки о планах эльфа относительно мужа и себя. К счастью — или наоборот — он ошибся. Приняв решение, светлый эльф встрепенулся, отвёл взгляд от огня, потёр рукой лоб и только после этого выдал:       — Моего брата хотят убить.       — Кжорха? — удивлённо переспросил Хабе, от любопытства подавшись вперёд, при этом моментально спрятав крылья, и принялся сыпать вопросами: — Кто? Зачем? Как и тебя?       — Не Кжорха, — Гедрайха понизил голос и многозначительно скосил глаза в сторону больных рабов, намекая на то, что им слышать разговор не обязательно.       — Но… Тогда… — Хабе стукнув кулаком по раскрытой ладони, широко распахнул глаза и уставился на собеседника, как на сумасшедшего или сморозившего глупость. — Это невозможно! — проигнорировав недавнее предупреждение говорить потише, воскликнул он. — Кому может прийти в голову такой вздор!       — Отхаену, — реакция вампира не смутила и не удивила эльфа.       Хабе резко выдохнул и стал серьёзным.       — Это… безумие! — побледневшими губами пробормотал он.       — Стоп! — Егор приподнял руки ладонями от себя, призывая обоих чуть притормозить и дать ему вставить слово. — Вы не хотите объяснить так, чтобы я тоже понял?       — Память ещё не вернулась? — Гедрайха с сочувствием посмотрел на него, затем повернулся к Хабе, стремясь выяснить важный в данной ситуации вопрос: — Что ты рассказывал мужу о политике?       — Можешь считать — ничего, — казалось, услышанное заставило Хабе позабыть о прежних обидах, полностью подавив их своей важностью.       По крайней мере, сейчас в его голосе не слышалось и намёка на враждебность.       — Не совсем «ничего», — возразил Егор. — Я так понимаю, это — империя, которой должен управлять император, но он болен, поэтому правит императрица-регентша. А ты — один из младших братьев императора? — зачем-то придав вопросительную интонацию последней фразе, кратко изложил он свои знания.       — Один из двух. Точнее, — Гедрайха перешёл на шёпот и передвинулся вместе со своей корягой-сиденьем ближе к собеседникам, — все так думают. Я сам до недавнего времени не сомневался в том, что Кжорх мне родной брат и мы оба — сводные императору.       — А разве… — не договорив, Хабе прижал к губам руку, сообразив, насколько проще получить ответ на свой вопрос или вопросы, не прерывая рассказчика.       — Я искал свиток со стихами Шарухале, — решив покончить с преамбулой, младший брат хозяина этого мира перешёл к изложению событий слишком резко, вызвав, по крайней мере у Егора, лёгкий ступор, — собирался написать подражание его «Шипу ночи». Ты же знаешь, — обратился Гедрайха к Хабе за подтверждением, словно к старому приятелю, и ни тени прежнего высокомерия не обнаруживалось в его голосе, как будто не было вовсе, — я люблю писать тем, кого хочу добиться.       — Угу, — невнятно буркнул Хабе, придвигаясь к Егору.       Совершенно непонятно, зачем. Словно сам при желании в глаз насильнику дать не может. Сноровки и силы вампиру не занимать. Наверное, препятствие прочно засело в голове в виде старинного обычая или предрассудка.       — В библиотеке мне сказали, что его взяла почитать матушка, — вернулся к своему повествованию светлый эльф. — Мы с Шузиэ пошли в покои императрицы, поскольку она должна была в это время принимать просителей-древалов, устроились в её будуаре, по-быстрому просматривая свиток. Увлеклись так, что не заметили, когда она возвратилась. Заслышав её голос в гостиной, хотели выйти поприветствовать, но тут к ней зашёл Демлай, и она приказала слугам оставить их наедине. Якобы важный государственный вопрос. Мы собрались тоже выйти, извиниться, забрать свиток и уйти разбирать его в сад, но не успели. Она! Не понимаю, как она посмела или как Демлай посмел!.. — оказалось, шёпотом можно кричать, и даже очень громко.       Возмущённый принц явно забыл о прежнем своём намерении посвятить в известную ему тайну только двоих. Паршивые, как тут называли больных, притихли и начали оглядываться на троих собеседников.       — Он оказался её любовником, — догадался новоиспечённый тёмный эльф, неплохо знавший историю собственного мира. — Демлай — командир Айданов? Я правильно помню?       — Да, — коротко кивнул Гедрайха, подтверждая его догадку и отвечая на оба вопроса одновременно.       — Как они могли?! — Хабе туда же…       — Как давно умер её муж? — попытался рассудительностью утихомирить возмущение обоих Егор-Клори. — Разве может женщина без мужчины? Разумеется, она с кем-то спит.       — Императрица?! — снова понизив голос, но с не меньшим возмущением, чем прежде, возразил Гедрайха. — Куда евнухи смотрят? Да будь мой царствующий брат совершеннолетним и коронован, он казнил бы обоих и всех, обязанных охранять честь императрицы! Она должна хранить верность отцу, ведь он избрал её второй женой и осчастливил двумя… Точнее, все думают, что двумя детьми.       — Ты уже второй раз оговариваешься, — подметил вновь севший прямо кровопийца. — Демлай оказался отцом Кжорха? Из-за этого ты сбежал, опасаясь, как бы Демлай не убил тебя и Шузиэ? — Результат подслушивания подобных бесед обыкновенно предсказуем.       Когда царствующих или властьимущих ловят на горячем, они имеют обыкновение прятать свои тайны в подземные хранилища вместе с носителями этих тайн.       — Это не всё, — Гедрайха вновь снизил громкость своей речи, так что оба его собеседника были вынуждены согнуться и придвинуться. — Насытившись взаимными ласками, матушка и этот негодяй начали обсуждать императора. Мы с Шузиэ даже не сразу поняли, что речь о моём старшем брате. Оказалось, император вовсе не болен. Они покушались его убить, и он сумел сбежать при помощи монаха, учившего его фехтованию. Его тайно искали Айданы по всему миру, но он пропал. Монаха нашли на полпути к монастырю, а его величества нигде нет. Только цветок его сердца почти потух спустя несколько дней после побега. Демлай сказал, что у него есть идея относительно того, куда мог спрятаться мой царствующий брат, и он собирается вернуть его и убить.       — Как можно убить императора?! Зачем? Ты бы стал править, но какая разница Демлаю и её величеству?       — Не я, Кжорх, — поправил Гедрайха с вполне понятной горечью.       Егор-Клори невольно передёрнул плечами. Даже жалко этого ушастика стало. Не каждого родная мать хладнокровно собирается похоронить ради сына любовника.       — Но если Кжорх не сын императора, то как он может занять трон? Не в нём самом, так в потомках стало бы заметно. И магия… Разве она подчинилась бы незаконнорожденному? — посыпались на Гедрайху вопросы Хабе.       — Это матушка предусмотрела. Им для этого мог статься полезным Отхаен. Он обещал выдать за Кжорха свою дочь. Поскольку он — тёмный эльф и племянник прежнего императора, ребёнок от такого брака получил бы необходимую для овладения магией кровь императорской семьи, — продолжил объяснения младший брат непонятно где прячущегося от смерти монарха.       — Но Отхаен ведь не знает, что Кжорх не имеет отношения к императорской династии?.. — уточнил Хабе.       — Кто бы стал ему рассказывать? — со злостью подтвердил его догадку Гедрайха.       — И кто бы в результате стал править? — влез в начинающийся диалог Егор. — Императрица с любовником или тесть?       — Не знаю, — ответил Гедрайха. — Это они не обсуждали. И матушку, и Демлая больше интересовало, как успеть отыскать императора, ведь моему брату чуть больше четырёх нустов до совершеннолетия осталось. После этого срок её регентства закончится. Она очень напугана, поскольку справедливо опасается, что, когда Анолови вернётся, он первым делом казнит её.       — Всё это не объясняет, отчего гонятся за тобой и пытаются убить тебя, — констатировал вампир. — Вы как-то себя выдали? Или это входило в их планы сразу?       — Мы вылезли в окно, когда поняли, что их «беседа» подходит к концу, но впопыхах Шузиэ сунул свиток в свой карман, а не оставил на столике. Матушка сначала хватилась свитка, а затем догадалась об остальном. Мы тоже сообразили, чем дело закончится, когда этот проклятый свиток в его кармане обнаружился. С испугу схватили припасы и кинулись в бега. Я зря сначала у кузена спрятаться хотел. Нужно было сразу к монастырю идти. Глядишь, Мейри и Далави были бы живы, — с сожалением признал свою ошибку эльф, на миг замолчал, судя по выражению лица, отдавая дань скорби, затем собрался с мыслями и в несколько слов закончил свой рассказ: — Те Айданы, от которых вы меня спасли, перед тем, как атаковать, сообщили, что им приказано доставить Дамлаю либо меня, связанного по рукам и ногам, либо мою голову.       — Да уж! — Хабе успел завернуться в крылья и снова спрятать их в никуда, прежде чем издал это полное мудрости восклицание. — Тебе теперь только к монахам. Больше никто от императрицы и её любовника не спасёт.       — Да при чём тут я! — обиделся Гедрайха. — Они брата моего хотят убить! Императора! Если монахи знают, где он скрывается, они обязаны усилить его охрану! Что мы все без императора делать будем?!       — Тебя коронуют. — По мнению Егора-Клори, Гедрайха вёл себя глупо.       В царствующих семьях все и всегда друг друга резали, травили, душили ради власти, а те, кому она в результате доставалась, казнили врагов, посылали подальше друзей и правили, пока их в свою очередь кто-нибудь не травил или пока смерть не прибирала к рукам естественным образом. Единственная неприятность, с точки зрения экс-землянина, состояла в том, что его самого втянули в эту мерзопакостную историю. Трон пустым в любом случае не останется, зато после побега Гедрайхи из императорского дворца все, кто пытался ему помогать, слишком поспешно сходили в могилы. Не хотелось пополнять собой и Хабе этот список. Да и собственные проблемы тёмного эльфа рано или поздно грозили напомнить о своём существовании.       — Скорее в кандалы закуют и язык вырвут, чтобы никому не мог рассказать о позоре матушки.       — Разве не наоборот? — опасений эльфа Егор не понимал. — Разве, когда ты станешь императором, не в твоей власти будет казнить и миловать? К тому же я не понимаю, отчего ты так взъелся на свою мать. Если бы она изменила живому императору, твоё возмущение было бы понятно, но ведь это не так…       — Они и изменила! — как маленькому, сообщил Гедрайха. — Кжорх родился, ещё когда был жив отец. Знал бы покойный император, и её, и младенца заживо бы в землю закопали, а с Демлая бы кожу раскалёнными щипцами сняли.       — Добрые вы все какие!       Не то чтобы Егор прежде о всяких страшных казнях не слышал. Та же инквизиция… Но одно дело — читать в исторических книгах, и совершенно другое — понимать: в этом мире такие зверства могут совершаться прямо сейчас. Мерзко становилось на душе и даже страшно. Вроде бы непосредственно к тебе не относится, а всё-таки… С гуманизмом у местного населения бо-о-ольшие проблемы.       — Так вы мне поможете? — Гедрайха решил, что рассказал достаточно и теперь его черёд требовать ответа на свои откровения.       — Конечно, — выпалил Хабе, после чего требовательно-умоляюще посмотрел на Егора. — Мы ведь поможем? Не Гедрайхе — императору.       Такое ощущение, будто вампир не понимал, в какую авантюру втравливает их самый вероятный на данный момент претендент на престол. Сына регентша, может, и пощадит, но все, кто вздумают ему помогать, точно обречены. А надеяться на удачный исход заведомо гиблого дела — дурость полнейшая…       Как там в поговорке говорилось: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать»? Однако в этом мире, что бы ни делал Егор, его словно судьба подталкивала ко второй смерти. Как бы он ни злился на Гедрайху, но если начинать оценивать шансы, то только с этим претендентом на престол им с Хабе может удаться выжить. Что с таинственным императором, никто не знает. Не видели его, судя по всему, очень давно. Правда, что-то там про цветок его сердца вещала дикторша из ведьминого котла, но в её словах было больше неопределённости, чем фактов. Опять же, если они станут помогать Гедрайхе и тот спасёт брата, император может потом посодействовать разобраться с проблемами тёмного эльфа, в чьём теле внезапно оказался бывший житель Москвы. Если не спасут императора, но коронуют Гедрайху, от ушастика тоже можно потребовать помощи, надавив на благодарность и чувство вины. А если победят регентша и её полюбовник — никаких шансов. Если бы их и прежде не гнали, как свора — поднятого оленя (с этими средневековыми разборками Егор-Кори не заметил, как сам начал использовать аналогии из исторических книг), имело бы смысл отказать мерзавцу в помощи. В их теперешнем положении, чем бы ни руководствовался вампир, с горячностью соглашаясь оказать посильную помощь наследнику престола, альтернативы всё равно не было. Даже выбежать навстречу Айданам с воплем: «Тот, кого ищете, в ту сторону пошёл» — не вариант. Идти, как до этого, параллельными дорогами, делая вид, будто не знают друг друга — детские забавы.       Всё же прежде, чем согласиться, Егор решил уточнить ещё один пункт.       — Если мы пойдём вместе, ты больше не смотришь в сторону Хабе. — Он уставился в глаза Гедрайхи, надеясь, что сможет определить, слукавит ли, отвечая ему, потенциальный монарх.       — Не смотреть на него сложно, но посягать на чужого мужа считаю бесчестным. Если бы я тогда знал, не тронул бы. — Вроде не врал…       На том и порешили.       Когда укладывались спать, Гедрайха поглядывал на «супругов» с такой завистью, что новоявленному тёмному эльфу оставалось только диву даваться, отчего он прежде не примечал интереса светлого соплеменника к вампиру. Наверное, оттого, что сам влюблялся исключительно в девушек. Как бы там ни было, но вдвоём с Хабе спать теплее, чем в одиночку. Можно наслаждаться грелкой под боком и любоваться на пытающегося согреться одним лишь плащом нежелательного попутчика. Своего рода маленькая месть…       В мехт Напьех они вошли ближе к полудню следующего дня. Именно так, как спланировал Гедрайха. Оказалось, что проползать по лазу между потоком ампур и его руслом вовсе не обязательно. Этот путь оставался на самый крайний случай. Дороги и тропинки со всего ската стекались, словно притоки к руслу, в один широкий тракт, заканчивающийся скалой-стеной, в которой имелся проход в виде каменной арки. Как показалось Егору, под нею легко мог пролететь средней вместительности пассажирский самолёт. Перед аркой толпились караваны, пастухи со стадами, охотники и одинокие путники в неком подобии очереди, проходящей таможенный досмотр.       Именно досмотр более всего пугал троих преследуемых. По идее — по крайней мере, привыкший ко всевозможным нетленкам вроде «Ментов»⁵ Егор полагал, что местный ОМОН в лице Айданов должен действовать по той же схеме, что и силовые структуры его родины, — по идее, на входе в мехт, как в бутылочном горлышке, их должны были встречать с хлебом-солью-музыкой и половецкими плясками. Но ничего подобного не наблюдалось. Входящих на предмет контрабанды досматривали трое чиновников, вся силовая поддержка которых состояла из восьмерых стражников в доспехах средневековых самураев, опять-таки знакомых бывшему землянину по голливудским фильмам. Оказалось достаточным послать к сборщику податей одного из паршивых, чтобы внёс положенную плату и узнал, где благородные господа могут остановиться на несколько дней и как добраться до дома целителя.       Таможенник попятился от больного, ответил быстро и подробно, а на хозяев паршивого выводка даже смотреть не стали. Наверняка мысли не допускали, что те, о чьём появлении им велено немедленно сообщить недавно прибывшим в мехт Айданам, могут появиться вместе с заразными рабами.       Мехт Напьех разительно отличался от мехта Горяши. Для начала — климатом. Стоило отойти от арки на несколько сотен шагов, как голова начинала кружиться от наполненного влагой болотного духа. Мехт буквально представлял собой сплошное болото со множеством луж, камышовых островов и связывающих их мостиков. Никаких высотных зданий-пирамид тут не строили и строить не могли. Кто же ставит высотки на трясине? Местная архитектура являла собой разнообразие плетёных домов-корзин. Творения местных зодчих хоть многоэтажностью похвастаться не могли, зато площади занимали приличные. Явно не одна-две комнатки. Большая часть домашних дел выполнялась на улице. И то верно. Разводить очаг в камышовом домишке — верный путь сгореть заживо.       — Слишком просто нас впустили, — когда между аркой и тремя невольными попутчиками оказалось пять или шесть выгнутых мостиков, поделился своими впечатлениями Егор-Клори.       — Боятся, — решил Хабе.       — Нас?! — Предположение, что они — фактически мальчишки по здешним меркам — смогли напугать подразделение Айданов, казалось абсурдным.       — Тот свет, что обжёг Хабе и помешал им целиться… — напомнил Гедрайха. — Чем бы он ни был, это очень сильная магия. Если ты вновь применишь её или что-то подобное, никто не сможет защитить местное население. Начнётся паника. Посреди беспорядков нам затеряться гораздо проще, чем если жизнь будет идти своим чередом. Нас наверняка караулят во всех гостиницах, но рисковать единственным легальным входом в мехт никто не станет. Даже в Дикие войны вход и выход из мехта были местами, где использование магии запрещено. А запретили, когда обрушились проходы в Исчезнувшие мехты. С тех пор никто не видел их жителей, и неизвестно, осталась ли там жизнь вообще, поскольку ни туда попасть, ни оттуда пройти никому не удавалось. Последние спасшиеся рассказывали жуткие вещи о сошедшем с ума потоке ампур, скручивающемся спиралями и извивающемся, словно змеи.       — Но если использовать магию запрещено, чего побоялись Айданы? — не понял Егор-Клори.       — Нашего отчаяния, — предположил Хабе и, поскольку они свернули на дорожку, которая должна была вывести к дому целителя, сменил тему: — Послушай, Клори, зачем тебе тратить деньги на этих паршивых? Они уже ничем нам полезными быть не могут.       — Я обещал, — Егор не понимал, чем так недоволен вампир. Деньги ведь не у него в долг берутся…       — Кто вспомнит?! — фыркнул наследник престола. — Эти оборвыши?       — Я. — Непроходимого высокомерия, граничащего с жестокостью и подлостью, Егор никак понять не мог. — Я давал слово, и я всегда буду знать, сдержал его или нет.       На это обоим спутникам возразить оказалось нечего, и они замолчали. О чём задумались Гедрайха и Хабе, гадать было недосуг. Чтобы не сбиться с пути, приходилось поглядывать по сторонам, считать повороты и отмечать в уме пройденные ориентиры.       На глаза то и дело попадались дворовые кухни, в которых суетились сразу по несколько хозяек. Они что-то тёрли, резали, месили, лепили… Иные стирали и трясли мокрыми тряпками, прежде чем развесить их на растянутых между невысокими деревцами верёвках. Обыкновенная, если не считать причудливых представителей низших рас, хозяйственная суета. Несколько раз их путь проходил мимо рисовых полей или чего-то очень похожего. По крайней мере, заболоченные террасы очень сильно походили на те, что Егор видел в научно-популярных фильмах о Китае и Японии.       Целитель, завидев благородных эльфов, прогнал прочь менее знатных пациентов и, низко кланяясь, поспешил узнать, чего хотят от него блистательные господа. Не успел Егор открыть рот, как Хабе уже взялся объяснять похожему на медузу-горгону⁶ врачевателю, кого надо лечить.       На удивлённый взгляд не ожидавшего ничего подобного дроу Гедрайха принялся шёпотом пояснять:       — Целитель принял нас за обнищавших аристократов, поскольку мы не вышвырнули заболевших рабов вон, а привели к нему. И блистательными он нас называет, боясь, как бы мы не обидели его в плате. Обычно представители обедневших семей компенсируют нехватку денег заносчивостью, — Егор с трудом мог себе представить большую заносчивость, чем проявлял Гедрайха в отношении Хабе, но тот, судя по всему, считал себя скромным и милым в сравнении с теми, чью роль они вынуждены были играть, — эльфы из таких семей не стали бы опускаться до общения с мелким городским целителем. Вот твой муж и выступает посредником. Хотя и для него в таком общении мало чести. Всё же князь…       Поскольку бывшему землянину прежде не доводилось видеть магической медицины, пришлось снова упустить шанс узнать подробности о прошлой жизни своего вампира. Он во все глаза наблюдал за притоптываниями и завываниями целителя, напоминающими пляски шаманов народов Крайнего Севера. Горгон даже бубен с пояса снял и отстучал на нём простенький ритм. Лишь почувствовав кожей поток исцеляющей магии, Егор-Клори сообразил, что свистопляска с бубном была спектаклем. Как после этого верить кому-то? Сплошное жульё вокруг! Знай себе цену набивают. Впрочем, свой золотой целитель отработал. Паршивые перестали чесаться, а расчёсы пропали. Даже мелкие ранки затянулись.       — Вашему брату надо поберечь себя, господин, — получив оговорённую плату, неожиданно сообщил псевдошаман, пряча в карман монету, полученную из чёрной руки Егора, и прищурился, изучая Гедрайху. — Больше спать и меньше утруждать себя. Тогда ребёночек родится здоровым. — Выдав эту безумную рекомендацию, целитель ещё раз низко поклонился и скрылся за дверями своего дома.       — Ребёночек? — ошалело повторил Егор.        Бывший землянин улыбнулся, дивясь чувству юмора местных врачей, но тут Хабе неожиданно толкнул светлого эльфа, чуть не проломив его телом плетёную стену дома шутника-целителя.       — Ты! — с ненавистью прожигая взглядом врага, оскалился вампир. — Тебе просто изнасиловать было мало, мерзавец? Ты меня рожать заставить хотел?! __________________________________ ¹ Волоса́тики (Nematomorpha, от νῆμα) — тип беспозвоночных животных, личинки которых ведут паразитический образ жизни. Волосатик — паразит насекомых. Распространены волосатики по всему миру. Взрослые особи обычно живут в мелких пресных водоёмах, однако обнаружить их довольно сложно, так как продолжительность их жизни невелика — 2-4 недели. Легче всего найти клубки, в которые эти черви свиваются во время размножения. Некоторые виды обвиваются вокруг веток, камней на дне. Присутствие волосатиков в водоёме может считаться признаком чистой, не загрязнённой воды. Конский волос с давних времен вызывал у людей прямо-таки мистический ужас. Вокруг него всегда множество слухов и догадок. Конрад Геснер писал еще в XVI веке (книга «Естественная история»): «Считается, что паразит конский волос — настоящий волос из хвоста лошади, оживший в воде. Это маловероятно». По поверью, паразит конский волос способен внедриться под кожу, как только человек войдет в воду. Чаще всего он впивается в пятку, причем жертва в эти секунды не чувствует и малейшего дискомфорта. Все начинается позже: паразит конский волос устремляется к сердцу, выедая по пути к главной цели все внутренности хозяина. В данном тексте имеется в виду как раз это мифическое свойство червя жить в человеческом теле. ² Мифическое существо описываемого мира, аналогичное Ламбтонскому червю. Согласно легендам, последний живёт на дне реки в Северной Англии. Каждую ночь это чудовище бесшумно выползает на берег и пожирает людей и их домашний скот. Многие смельчаки пытались уничтожить Ламбтонского червя. Однако все попытки заканчивались неудачно: его тело, разрубленное на мелкие куски, тотчас же снова срасталось и снова становилось единым целым. По преданиям, убить червя сумел хозяин Ламбтонского замка. Следуя совету мудрой ведьмы, он покрыл свои доспехи острыми и прочными шипами и бесстрашно вошёл в реку. Когда злой монстр обвился вокруг смельчака и сжал его в смертельных объятиях, шипы пронзили насквозь тело червя, разорвав его на мелкие клочки. Кусочки плоти унесло быстрое течение, так что они не смогли снова срастись. Так был уничтожен Ламбтонский червь. ³ Ниши — злой дух, который вызывает людей по имени из их дома ночью, чтобы заморочить память так сильно, что человек потом не может вернуться домой. ⁴ Убор — болгарский вампир, питающийся навозом и падалью, потому что он слишком большой трус, чтобы нападать на людей. Имеет скверный характер, что не мудрено при таком питании. ⁵ Егор обозначает этим словом детективные сериалы наподобие «Улиц разбитых фонарей», «Ищейки» или «Бандитского Петербурга». ⁶ Горгона Меду́за (греч. Μέδουσα, точнее Медуса — «стражник, защитница, повелительница») — наиболее известная из сестёр-горгон, чудовище с женским лицом и змеями вместо волос.