Breathe

POV ДэХён Когда впереди замаячил силуэт моего дома, я решил прибавить скорости. За весь день в школе я никуда не выходил из класса, дабы не столкнуться с ЁнДжэ, а после уроков не стал его дожидаться. Вернее, дожидаться меня не стал он – у его класса уроков было на один меньше. Я был даже рад такой выходке, противоположной синдрому Хатико. Синдром Хатико – это когда ждёшь и ждёшь, ждёшь и ждёшь, несмотря на дожди, грозы, ураганы, внезапные псевдодружеские поцелуи и тому подобное. Пф, врагу не пожелаешь такой «болезни». Это скорее расстройство психики, чем истинная преданность. Поэтому прав был Ю, когда кинул меня. Я бы и сам так сделал, это уж точно. И вот я уже напротив родного дома, стою на крыльце и тычу на кнопку дверного звонка. По иронии судьбы ключ остался забытым в дальних недрах моей комнаты. Очень хорошо, что мама не работала в тот день. Куковал бы я на улице до возвращения кого-нибудь из родни, а от отца ещё и подзатыльник получил бы. Он у меня строгий! Ну да, так и должно быть. Слышу, как из-за двери доносится какое-то шуршание. Это мать возится с замком. Наконец, дверь неторопливо открывается. Мать стоит на пороге в домашней одежде и пёстром фартуке. Выражение её лица вместо обычного «Здравствуй, сынок» словно говорит: «Сгори в аду, жалкий придурок. Как посмел ты, сын пса, вернуться домой?» Мне даже страшно стало. Неужели из-за ключей? - Чё так долго? – резко буркнула мать вместо привычного тёплого приветствия. – Заходи уже. – Она отодвинулась, пропуская меня внутрь. - Звонил твой учитель английского. Готовь задницу, сынок. Если до этого заявления мне было просто страшно, то теперь я откровенно запаниковал. Где-то, в своём личном пространстве, в ужасе заметалась моя душа, словно птица в клетке. В напряжённой атмосфере отчётливо чувствовался запах свежих пиздюлей. Господи, за что! Сколько проблем. А ведь ещё даже недели не прошло с начала этого издевательства над моей психикой. Мне хватает чрезмерного нарциссизма, постепенно перерастающего в комплекс Бога. Главное, началось всё с того, что Ши Хён решила уйти от меня к учителю, а теперь этот учитель поставил перед собой главную цель – извести меня, в чём я твёрдо уверен. - И что же он сказал? – спросил я, едва сдерживая предательскую дрожь в голосе. Взгляд матери был просто убийственным. Что ей там наплёл этот чёртов ублюдок? Собирается шантажировать нашу семью, грозя походом в полицию из-за моего «вторжения в его личную жизнь»? Не вариант. К копам быстрее пойду я, обвиняя англичанина в педофилии. У него никаких шансов против этого обвинения. А доказательства найдём, ещё и всыпем по первое число. Тогда что? Точно, как я мог забыть. Мои ничтожные знания языка – вот что стало поводом для звонка родителям. Слова матери подтвердили мои ожидания: - Сказал, что с языком у тебя проблемы, и ты даже хуже учеников первого класса средней школы в этой области. Я всегда знала, что языки – это не твоё. Не всем де быть билингвистами или полиглотами. Но от ответственности это тебя не освобождает. Какого чёрта ты, сынок, ничего не учил?! Я растерялся. Что отвечать? Предыдущий учитель никогда не звонил матери по этому поводу, он сжалился надо мной и просто ставил удовлетворительные оценки. Наверное, потому что я такой тихоня. Меня на уроках было не видно и не слышно, сидел себе с тетрадочкой, зажавшись в уголочке. А тут такое дело… Я небрежно бросил сумку с учебниками на пол у двери и пошёл на кухню, призывая маму пойти со мной. Говорить, стоя под дверью, было немного неудобно: такое чувство, будто я нашкодивший щенок, которого хозяин отчитывает, поймав на месте преступления. - Тут вот какое дело, - начал объяснение я, взяв со стола печеньку и откусывая от неё кусок. – Был момент, когда я упустил что-то и перестал понимать последующие темы. Мне было неудобно сказать, что я забил на этот предмет, ибо это очень сильно расстроило бы маму. Я предпочёл сказать такую версию произошедшего. В какой-то мере она была правдивой, хоть и не до конца. Уж лучше чуть-чуть приврать, чем разрушить надежды матери о моём светлом будущем. Из-за английского у меня могли возникнуть нехилые проблемы, если новый учитель будет ставить мне хреновые оценки вместо удовлетворительных. - И что мне с тобой делать, горе луковое! – всплеснула мать руками. – Короче, он сказал, что тебе требуются дополнительные занятия по английскому, иначе твоя оценка по английскому языку станет далёкой от отличной или, хотя бы, от удовлетворительной. Я поперхнулся печеньем. ЧТО?! Да ни за что! На обычных уроках он ничего со мной не сможет сделать из-за пристальных взглядов одноклассников, замечающих каждую мелочь. А на дополнительных… Он же будет издеваться надо мной, этот чёртов Ким ХимЧан. Завалит работой, а то и бить будет! Я не заслужил такого наказания. Разве я убил президента, что мне так достаётся? На моё счастье раздался дверной звонок. Мы с матерью, не сговариваясь, ринулись к двери. Обгонять её мне не хотелось, поэтому я передал ей право открыть дверь звонившему. На пороге стоял ЁнДжэ. Едва я увидел его, как ещё один кусок печенья комом встал у меня в горле, и я закашлялся. Мать постучала по моей спине. - Вот недотёпа чёртова! – прикрикнула она на меня. – Аккуратнее надо быть, свинина ты этакая. – И тут же ласково заговорила, обращаясь к ЁнДжэ: - Да, милый, ты чего-то хотел? Ю, красный, как спелая задница помидорки, горячо закивал и протянул что-то мне. Это оказалась моя тетрадь по математике. - Ты оставил это вчера у меня. А утром не подвернулось… кхм, момента, чтобы отдать её тебе. Мама, кажется, упорно не замечала красной рожи Ю и моей бледности. Она продолжала мило беседовать с ним. - Вот оно как! Не желаешь выпить чаю со мной и этим обалдуем? Это я-то обалдуй?! - С удовольствием, - просиял Ю. Мама убежала на кухню, чтобы там колдовать над чашками и чайником. Дождавшись, пока мы останемся одни, Джэ взял меня за воротник и резко дёрнул к себе. Такой силы я от него не ожидал. Тем более я никак не ждал, что он будет применять её ко мне. - Дэ, я не знаю, что это за херня произошла с тобой утром, может это из-за Ши Хён, или ещё из-за чего, - тихо тараторил друг, - и тем более не знаю, почему я начал тебе отвечать, но запомни раз и навсегда, что я тебе не голубиная голубизна, если ты понимаешь, о чём я. О, я прекрасно понимал. Как будто я педик! Нашёл тут оправдание. Целоваться он хотел, а с кем – это его не волновало. Ишь ты, тихоня какой. Как вломил бы, но на такого ЁнДжэ ни у одного гопника рука не поднимется, что уж обо мне-то говорить. - Чёрт, Ю, забудь про это на тысячу лет, - запротестовал я, отрицая свою «голубиную голубизну», как выразился этот почтенный господин. Тоже мне, умник! Сказал бы «гомосексуалист», так нет, надо всё развратить. – Я и сам не могу ответить на интересующие тебя вопросы. Я реально не знаю. Друг собирался было что-то говорить, но его прервала моя мама, зовущая нас пить чай. Я был рад такому повороту событий. Во-первых, мы по-прежнему друзья, во-вторых, ЁнДжэ не гей, и это радует. Нет, я бы принял его любым, я не гомофоб, но мне было бы неуютно в некоторые секунды нашего общения. Поэтому то, что всё разрешилось вполне нормально, стало для меня большой удачей впервые за последние дни. Выпроводив, наконец, ЁнДжэ, я вернулся к матери и потребовал продолжения разговора о дополнительных уроках английского языка. Мне не хотелось ходить на них ни в коей степени. Плюс от этого был только один – удовлетворительные оценки, зато минусов было едва ли не с Джомолунгму. Например, то, что мне лень. Или я не хочу тратить своё свободное время на этот бред. - Мам, я не собираюсь ходить ни на какие дополнительные занятия! – талдычил я эту, простую для меня, но непонятную для мамы, истину. – У нас нет денег на эту ерунду. В ответ она лишь презрительно фыркнула и продолжила спор: - У нас предостаточно средств, что ты мелешь, малой? Отец придёт с работы, уж он тебе всыпет по первое число за такое непослушание! К тому же, ты всё равно ничем полезным не занимаешься. – Мать пожала плечами. – Целыми днями музыку слушаешь, рисуешь что-то да с друзьями по улицам шляешься, отпугиваешь прохожих своей бледной рожей, на которой словно написано: «Я тупень, пни меня». Мать часто говорила мне подобное во время споров или когда отчитывала меня за тот или иной проступок. Говорила она это не со зла и уж тем более так не считала, а всего лишь хотела любыми доступными способами доказать свою правоту. Я, понимая сложность ситуации, никогда не обижался. Было бы на что, пф. Всё-таки мой характер не позволяет мне увидеть в этом что-то обидное. Да и сам рад был продолжать такую несерьёзную перепалку. - Это нормально для моего возраста! – парировал я. – А то ты сама не была подростком. Ещё скажи, что всегда делала домашнее задание! И никогда не прогуливала? Пыл матери немного приостыл. Она посмотрела на меня с укором, но не сдалась. - Не спорь со мной, я уже договорилась с учителем на завтра. Он сказал, что будет приходить к нам домой. Ах, да. И цену он назначил очень и очень маленькую. Ты должен пользоваться таким шансом! Аргументы у меня кончились. Мать решила всё за меня, и изменить ничего я уже не мог. Так происходило почти всегда – я непременно проигрывал матери в любом споре. Как же бесит этот англичанин. Будто бы мне мало несколько часов проторчать в школе, а теперь надо будет каждый день убивать ещё около часа на занятия английским языком! Блять. Прощай, беззаботная жизнь, здравствуйте, потраченные нервы. Мать, довольная моим поражением, хмыкнула и ушла в гостиную. Выражение моего лица тогда было похожим на умоляющую мордочку девочки, выпрашивающей у преподавателя оценку «отлично». Это я могу заявить даже не смотря на себя как на третье лицо, ибо факт этот очевиден. Был бы девчонкой, расплакался бы! Но я же мужик! Даже не так. Я – Мужик. С большой буквы. Ну вот опять, чёртов нарциссизм. Нет-нет, всё правильно, лучше быть тупым эгоистом, чем хныкать, как девочка: новый англичанин ведь любит молоденьких няшек-красоток. Не хватало мне ещё больших проблем с этим педофилом!..