Я проснусь, и наступит завтра

Нет. Закричи она вслух, это было бы все равно тише, чем полузадушенный шепот, который Харука больше уловила губами, чем услышала. Мичиру рвалась из объятий, как птица в силках, скидывая руки, стараясь натянуть платье. И с удивлением вдруг поняла, что ее уже никто не держит. Харука, кажется, даже перестала дышать, пытаясь осознать происходящее. Нахмурилась, постаралась выровнять дыхание. "Господи, Тено, на что ты надеялась! Она же просто играет с тобой!" И что-то словно раскололось. Холод и обжигающий жар. Можно стонать от удовольствия, или визжать от боли, черты напротив внезапно расплылись, магия исчезла, и на скрипачку упало непонятное оцепенение, когда можно лишь смотреть, но с места не сдвинешься. Мичиру с силой сжала виски. Когда-то давно это уже было. Был рядом любимый и любящий человек, бережный, осторожный и нежный. Очень давно, и не с ней это происходило совсем, но именно она почему-то помнила. Давным - давно, как во сне, как в другой жизни, но память услужливо подкинула мерзкий смех, издевательский шепот, хрипы боли, стоны... В глазах застыл страх, горло сводило от бессилия как-то противостоять этому ужасу... Паника сметала, лишала воли. Сердце просто вырывалось наружу, звенело в ушах, во рту, внизу живота, словно безумное прыгало в груди… - Нет!... - тихонько всхлипнула Мичиру. - Мичиру, постой... - Прости... - она, все еще дрожа, одернула платье, пригладила волосы. - Прости, я меньше всего на свете хотела, что вот так получилось! "Получилось как? Что она была готова мне отдаться, хотя всеми силами сопротивлялась сближению? Что вообще между нами происходит?" Ответов не было. Она схватила сумочку и выскочила за дверь. Харука растерялась, медленно поднялась с дивана. - Господи, ну что я опять не так сделала? - правда, отвечать и на этот вопрос было уже некому. Стало внезапно зябко - сведенные мышцы понемногу расслаблялись, жгуты развязывались - возбуждение отпускало медленно, оседая потаенной волной внизу живота. Но стоило только вспомнить эти тихие касания, открытые губы, мягкие волосы, сплетенные пальцы... «Боже мой, какие глупости, Харука! Возьми себя в руки, срочно! Она ничего тебе не должна! Как бы тебе не хотелось, Мичиру Кайо не твоя собственность…» Даже самой стало смешно. Что за еще «не твоя»? А вдруг она никогда не будет… Навалилась тоска. Она подобрала свою ветровку и покрепче захлопнула дверь гримерки. Ладно. Как говорится, тише едешь - дальше будешь. В половине третьего ночи театр был пуст. Притушенные лампы на стенах не рассеивали темень, а лишь светили желтыми островками, не позволяли неожиданно врезаться в какой-нибудь косяк или дверь. Шорох шагов, не заглушенный дневными звуками, смехом, обрывками голосов, был слышен, наверно, по всему этажу. Харука обо что-то споткнулась впотьмах. Выругалась, нагнулась, подобрала брошенные туфельки скрипачки. Что такое могло произойти с человеком, если он сбегает от тебя, даже не обувшись? Мичиру сидела на ступеньках спиной ко входу, напоминая причудливую нахохлившуюся птицу. Как была в гримерке босая, с пластырем на ноге, обхватив себя изо всех сил ладонями, как будто это могло помочь согреться. Харука подошла сзади и набросила на ее плечи свою куртку. - Мичиру? Я ... Девушка обернулась. - Забудь, - сказала она опустошенно. - Это я виновата, извини. - Слушай, - Харука присела перед ней и осторожно поставила на ступеньку босоножки. - Я не знаю, что ты там для себя решила. Хотя мне это очень интересно, конечно, но на дворе ночь, ты раздетая, босиком, а в девять утра твой дядюшка ждет нас на совместную репетицию. - И что? - Отвезу тебя домой. Мотоцикл на стоянке, три минуты пешком. - Не надо. Я такси вызову. Или в гримерку вернусь. - Не сходи с ума, ладно? Такси ты дождешься ровно к рассвету. А на том диване толком не выспишься, утром все тело болеть будет. - И что ты предлагаешь? - Поехали. - Куда поехали? - В гостиницу, куда же еще. С пластырем не жмет? - Харука наклонилась и застегнула ремешки босоножек, стараясь не дотрагиваться до ее кожи. Мичиру смотрела не нее пристально и с какой-то тоской, но молча покачала головой. Мысли опять крутились вокруг снов и опустошающих душу видений. Можно спать со снотворными. Можно вообще не спать, пока усталость не подкосит настолько, что никакие сны просто не успеют присниться. Мичиру предпочитала второй вариант. Но вдруг неожиданно мелькнула мысль на периферии сознания, что есть еще и третий способ. Самый легкий и самый тяжелый одновременно. Но она считала, что не имеет на него никакого права. Ночью пустые безмолвные улицы наводили размышления о брошенном городе . Сияет неоновая реклама, мигают светофоры, иногда проезжают пустые такси. Непривычно тихо. Слишком поздно, людей нет, город давно спит. Мичиру вдруг поняла, что они уже никуда не едут. Мотоцикл встал на подножку, Харука отстегнула шлем. - Э, Тено, ты куда меня привезла? - подозрительно осмотрелась по окрестностям скрипачка. - Ночью все выглядит по-другому, согласна, но, кажется, я живу не здесь. - Да до моего отеля ближе, - пожала плечами гонщица и тут же натолкнулась на предостерегающий взгляд зеленовласки. - Мичиру, я абсолютно без задних мыслей. Ты же спишь почти. Надо отдыхать. Я тебе клянусь, - добавила она тихо, - пока ты сама не захочешь, я тебя и пальцем не трону. - Так я тебе и поверила, - проворчала Мичиру, но все же позволила снять с себя шлем и покорно пошла за Харукой в гостиницу. Заспанный портье за стойкой регистрации проводил их странным взглядом, но ничего не сказал. - Вот представляешь, если он узнает меня, что может подумать? - Кто может подумать? - не сразу поняла Харука. Сил соображать почти не было, одна только смертельная усталость. - Ну этот, дежурный на ресепшен. Мои афиши расклеены по всему городу. Думаешь, меня узнать сложно? - Что-то я не думаю, что он тебя узнал, - ответила блондинка. - Да и какая разница? Наличием двух девушек в одном номере ночью сейчас никого не удивишь. А ты что подумала? - спросила она, спохватившись, и увидела как Мичиру покраснела. - И у кого после такого мысли текут не в том направлении? - Мои мысли уже вообще никуда не текут. Они давно спят. Харука нажала кнопку вызова лифта. Мичиру встала в один угол, гонщица прислонилась к стене напротив. Вот если бы этот проклятый лифт застрял! До утра повис бы на своих стальных тросах и не двигался! Был бы шанс наконец-то нормально поговорить. Разобраться в этих странных заморочках, в которых скрипачка запуталась как в силках. Лифт тотчас вздрогнул, мирно остановился и приветливо распахнул дверцы на указанном этаже. - Я мечтаю о душе и баиньки, - сказала Харука на пороге. - Или ты, может быть, кофе хочешь? Тут на этаже автомат есть, кофе и шоколадки разные. - Я тоже мечтаю о душе. Но, наверно, это так и останется на сегодня мечтой - отозвалась Мичиру и красноречиво посмотрела на пластырь. - Так что давай ключи и тащи свой кофе. И шоколадки, так и быть. Повернув в скважине ключ, она вошла в номер. Отыскала на стене выключатель. Самый обычный гостиничный номер, таких сотни тысяч в любом отеле. Почти такой же, как и ее. И остолбенела, когда увидела, что у Харуки в номере только одна кровать. Большая, двуспальная, прибранная песочного цветом покрывалом. Нахмурилась, решая, не было ли это очередным подвохом со стороны ее несносной пианистки и услышала, как за спиной открылась дверь. Обернулась на шум. Харука стояла на пороге, держа в каждой руке по стаканчику кофе, а локтем старалась прижать к боку ускользающую шоколадку. Та проследила за настороженным синеглазым взглядом и все все поняла. - Мичиру... - Тебе повезло, - опередила ее Мичиру, - можешь на своем ... ммм... аэродроме хоть поперек спать. А у меня в номере кроватка вот такусенькая, - она показала какая. - Но диван есть. А для тебя кровати не пожалели, зато без дивана оставили. - Ну зачем мне диван? - удивилась Харука. - Ко мне гости не ходят и я кроссворды на нем не разгадываю. Да ненадолго это, ты же знаешь. - Как оказалось, иногда ходят. Некоторые тут, - не сдавалась Мичиру. Она сама не понимала, зачем снова и снова пытается уколоть гонщицу, но так было легче не думать, не вспоминать... - И даже ночевать остаются... Харука открыла комод и протянула ей голубые шорты и футболку. - У меня, к сожалению, больше ничего подходящего нет. Но переночевать сгодится? Мичиру обреченно вздохнула, забрала вещи и скрылась за дверью в ванную. Сняла тугое концертное платье. Безумно хотелось под душ, хотя пластырь...Харука, конечно, с радостью ей налепит новый, но... Она еще прекрасно помнила, во что перетекло "лечение" ее ран. Харука... Тело предательски сладко заныло от воспоминаний, пальцы скользнули по единственной оставшейся детали туалета, а потом сорвали, скомкали ее и накрыли пушистый холмик в томительном ожидании. Хватило одной только мысли, что это не ее руки сейчас там, и жар растекся немедленной лавиной, прерывая дыхание и пронзая тело сладким игольчатым током. - Откуда ты только взялась, Харука Тено! - простонала она. Привалилась к двери в изнеможении, закрыв глаза. За дверью робко поскреблись. - Мичиру? Ты в порядке? Может, тебе помощь нужна? - Какая...помощь? - Давай помыться помогу, ты как там с пластырем? Помощь? Помыться? Господи, почему она все время забывает, что Харука такая же обычная девчонка, как и она сама! Разве она раньше стеснялась других девушек в бассейне? Стояла с кем-то под одним душем, если не хватало кабинок. Намыливала чьи-то спины, когда ее об этом просили. Обменивалась с однокурсницами дежурными поцелуями. И ни разу, ни с кем не возникло такого, чтобы это каким-то образом вызывало в душе бурю эмоций. Или хотя бы просто остановку дыхания. По большому счету на все это было плевать, такое поверхностное и ненастоящее. Внезапно ее накрыл стыд: Харука устала не меньше, тоже хочет умыться, а она уже полчаса о чем-то мечтает. Не о чем-то, тут поправила ее совесть. О ком-то. Наскоро ополоснувшись по частям и облачившись в выданные футболку и шорты - причем шорты были явно велики, а футболка жала в груди - Мичиру показалась в дверях номера. Харука ждала ее, сидя на краешке кровати и отхлебывала кофе из стаканчика, заедая чем-то хрустящим. Покрывало с одной стороны было гостеприимно откинуто, подушка взбита зефирной горкой. - Ты с какого края обычно спишь? - дипломатически спросила Мичиру. - Я? - озадаченно замерла блондинка. - Я думала, на полу лягу. Скрипачка присела на край кровати и принялась расчесывать спутанные волосы. Влажные зеленые кудряшки упрямились, не слушались гребня и вились по плечам подобно морским травам. Харука не знала, что это за море, но в глубине души жила надежда, что оно окажется не чересчур бурным, а ласковым и нежным, где штилей будет больше, чем шторма. Мичиру посмотрела на нее и улыбнулась. - Давай без глупостей, ладно? Я не кусаюсь, я безумно хочу спать, и от моего соседства твоя честь не пострадает. Надеюсь, это взаимно? Ты ведь не считаешь меня развратной особой? - Я? Развратной? - Харука вмиг поперхнулась кофе. - Разве что свободомыслящей. Да и то не всегда. - Ну и договорились, - кивнула Мичиру. - Мы же друзья? Как же хотелось ответить, что меньше всего на свете ей сейчас нужна именно дружба Мичиру. И что она не знает, что предпринять дальше. Как сделать так, чтобы они были вместе. Как заслужить любовь, переборов мелькающие тени страха и неуверенности. Сецуна говорила, что это из-за прошлой жизни, что-то типа эффекта нестертой памяти. Когда помнишь и за себя, и "за того парня", каким ты был и в то же время не был. Вода в душе была прохладной, заранее остужая самые потаенные уголки души и тела. Как же все расставить на свои места? Так дальше продолжаться не может, это точно. Надо или доводить всё до конца, или сделать, как было когда-то раньше... Мысли напоминали вязкий кисель. Надо отложить все на завтра. Она проснется, и это завтра наконец-то наступит... Точнее, уже сегодня. Когда через десять минут Харука вышла из ванной, Мичиру уже спала, свернувшись уютным калачиком на своей половине. Не в силах оторвать взгляда от спящей девушки, Харука погасила свет и в нерешительности остановилась у кровати. После первой гонки сезона с непривычки ломила спина. Конечно, честно и благородно лечь на полу у ног прекрасной дамы, но вечером на концерте наверняка ей благородство выйдет боком. И Мичиру опять найдет повод расстроиться или придраться. Гонщица вздохнула, тихонько отвернула край одеяла, которое было довольно широким, но все-таки одним, и осторожно скользнула в постель. Темный потолок прорезали тени колыхавшихся деревьев и фары машин. Несмотря на усталость, сон не шел. Мичиру спала рядом, только протяни руку и дотронешься, дыша ровно и бесшумно. Как глупо произошло! Получить вместо любви странную силу, приносящую страдания и смерть. Научиться быть ветром, которому не суждено ласкать морские волны. Море бунтует, отказывается принимать ее в свои объятия. И бездомный ветер крепчает, рвет паруса и поднимается под облака высоко-высоко, вонзаясь в свинцовое небо, круша звенящую пустоту. Словно шепчет ей: "Вспомни!" Вспомни, что ты ждала меня всегда. Даже тогда, когда еще не любила. Просто так было всегда. В прошлой жизни, да и в этой тоже. Завывание ветра, холод и боль. Сна нет, вопросы без ответов, незавершенность, дальнейшая бессмысленность. И уж совсем стало невмоготу, когда Мичиру, что-то сонно прошептав, вдруг повернулась к ней, приобняла за талию одной рукой, уютно пристроив подбородок на ее плече. Одеяло сбилось, и Харука внезапно поняла, что девушка уснула без футболки. Ладонь осторожно поднырнула под край одеяла, и сердце замерло, пропуская удар, а потом лихорадочно забилось, готовое выпрыгнуть из груди. Не только без футболки. Без всего. Проклятый сон не шел, несмотря на бешеную усталость. Будь она одна, то давно бы уже выпила теплого молока из соломинки, или поиграла в компьютерную игрушку, даже просто бы поворочалась, но тут... обнаженная грудь Мичиру давно упиралась в ее собственную, а рука лежала поперек живота так естественно, как будто находила тут прибежище каждую ночь. Не сбежать. Не выбраться. Но и не хочется никуда бежать, наоборот, до дрожи осторожно прижать к себе, переплести пальцы, зарыться лицом в разметавшиеся волосы, пахнувшие морем и еще нагретой солнцем лесной травой, просто быть рядом. В темноте волос видно не было, но они защекотали нос и шею, когда Харука прижалась к ней всем телом, врастая, дополняя, становясь с ней одним существом. Тепло обнаженного тела окутало волшебным ореолом, и Харука сама не поняла как, вдруг уснула с ощущением чего-то радостного и запретного. "Грядет новая эпоха сражений. Пустота приближается снова. Наша задача спасти этот мир любой ценой" - голоса во сне безлики, рождаются из ниоткуда и разносятся по пространству громогласным механическим эхом. Хорошо, что не все их могут услышать. "Я не хочу больше никого любить. Любить - это значит постоянно бояться за другого. Любить - это значит быть слабым..." "Мир существует, пока идет борьба Света и Пустоты. Для этого надо отдавать свои жизни на растерзание другим, даже если они недостойны.... Это, к счастью, такая бесконечная война..." "Почему ты не хочешь просто ей все рассказать?" - стоит напротив Плутон, опираясь на свой гранатовый посох. - "Проигрыш одного и того же сценария в этой жизни полностью исключен." "...Ты зря стараешься, " - раньше ночь была совсем не страшной. Ночь - это просто когда темно. - "Здесь никого не бывает, ори, сколько хочешь. Я обещаю, что тебе понравится..." Мичиру проснулась внезапно, словно ее вышвырнуло из сна. Задремавшая недавно Харука вздрогнула, отдергивая от нее руки. Прислушалась к себе. Где-то далеко начинал волноваться ветер, но Зова пока не было, так, легкое напоминание: не расслабляться! Враг рядом, но время еще есть! Зажгла ночник над кроватью, щурясь с непривычки от яркого света. Мичиру сидела на постели, обнимая себя руками, сжавшись комком, ноги прижаты к груди, голова на коленях. Она боялась открыть глаза, и Харука догадалась, что воспоминания опять тащат ее в глубокую бездну. Несколько секунд она просто молчала, словно переживая чужую тоску и пустоту. Потом осторожно дотронулась до плеча скрипачки. - Мичиру? Та дернулась от прикосновения, как от ожога, и повернулась на голос. И даже приготовилась сказать что-то вроде: «Ничего, все в порядке! Просто кошмар». Но вместо этого просто пожала плечами. - Я же вижу, что тебе плохо. Ты кричала во сне. Почему ты молчишь? Та выдавила заготовленное: - Все в порядке... - Ты сама говорила, что тайн между соратниками быть не должно. Что происходит с тобой? Опять Зов? Мичиру как будто споткнулась. Сглотнула судорожно. И не потому, что она вдруг осознала, что сидит обнаженной перед гонщицей - покраснела и потянула на себя одеяло, хотя, Харука, кажется, этого и не заметила, - просто неожиданно поняла, вот она, попытка, наконец, понять происходящее, разобраться в том, какую роль им отвели в этой войне между миром и Пустотой. - Ты правда хочешь знать? - спросила она. В словах была боль. - Да. Сецуна говорила про прошлые жизни. Раньше я в это вообще не верила. - Я тоже. Но отрицать это глупо. - Мичиру закуталась в одеяло почти полностью. - Пообещай мне кое-что? - Что? - Что когда-нибудь это закончится, и ты отвезешь меня на побережье. "Мы будем там совсем одни, а потом я приведу тебя в один ресторанчик, и мы закажем морского танцующего окуня и белое вино. Мы будем, наконец, вместе: ты со мной, а я с тобой". - Мичиру... - А сейчас пообещай, что чтобы ни случилось, ты пожертвуешь всем, но продолжишь миссию дальше и будешь защищать этот мир. "Даже если меня ранят, или убьют, ты должна будешь меня оставить и взять ситуацию под контроль. Продолжить наше дело. В битве каждый сам за себя." - И ты... ты сможешь так поступить? - Харука отвернулась. - Я сделаю это, я и раньше сражалась одна. - И Мичиру тихо добавила. - Только постарайся больше не умирать раньше меня. Никогда. Обещай. - Я обещаю, - с тоской в голосе сказала Харука. - Только почему "больше"?