Я проснусь, и наступит завтра

Эти сны посещали ее с самого детства. Она иногда боялась засыпать, а подушка утром бывала мокрой от слез. Казалось, сны жили своей собственной жизнью. Из-за них можно было однажды сойти с ума, но расстаться с ними не было сил. Как запертая на долгие годы пустая комната, встречавшая ее сквозняками и слоем пыли, они со временем становились теплыми и надрывными, проникая в грубый материальный и равнодушный мир. Обрывками запоздалых видений, краем уснувшего сознания они показывали прошедшие битвы. Предрекали зарождающуюся мощь силы. Калейдоскоп картинок, бесконечность спящей памяти, чужих воспоминаний, забытой жизни… Каждая ночь заставляет ее всматриваться во что-то новое. Сонные волны смыкаются над головой, утягивая в водовороты чужого безумия. Но всегда чего-то не хватает. Море бушует: "Ты должна вспомнить все до конца!" Утром она просыпается с мыслью, что история закончилась неизвестным финалом. Этот мир живет не только во снах. Он только кажется пустым, словно выжженная степь, и холодным, как закованное льдом зимнее озеро. Это мир, созданный болью воспоминаний, отобранных у разума. Однажды, став воином, она все же получила слезы и кровь освобожденной памяти. Наверное, такое чувство одолевает художника или музыканта, когда из звуков-штрихов получается завершенная мозаика. Но что делать тому, для кого последний уложенный в мозаику кусочек становится приговором? - Я не буду вспоминать все. Если честно, я вообще не люблю этого делать. - Расскажи про нас... - сказала Харука. - Я хотела сказать, про тех, которые были раньше, не знаю, как это назвать. Реинкарнация, вроде? Пожалуйста. - Хорошо, я попробую. Ведь все равно ты когда-нибудь это узнаешь...тебя это тоже касается, раз уж так все получилось... Голос Мичиру доносился словно издалека, и говорила она ровно и медленно, но гонщица видела, как сжались ее пальцы, вздулись на тонких запястьях вены. Хотелось обнять ее, прижать к себе и убаюкать, как маленького ребенка. - Сядь со мной рядом, вот так, - попросила она, размотав край одеяла, и Харука, больше не колеблясь, скользнула в импровизированную палатку, устроилась сзади, обняв и едва коснувшись губами, поцеловала ее в плечо. - Не пугайся только сильно, ладно? - Мне кажется, это ты чем-то напугана. - Это бывает, хоть уже и не в первый раз... Помнишь, ты говорила, что не веришь в прошлую жизнь? Возможно, ее рассказ звучал глупо. Но Мичиру рассказывала, закрыв глаза, и старалась не думать, какое это производит впечатление со стороны. Они были странной парой. Настоящая принцесса - тихая домашняя девочка при обеспеченных родителях, единственная дочь, в которой души не чаяли. И пацанка - типичная уличная разбойница из неблагополучной семьи. Ее отец рано умер, а мать надрывалась на трех работах, чтобы прокормить четверо детей. Пацанка бросила школу и пошла в автомастерскую работать сначала уборщиком, а потом помощником механика, обнаружились у нее кое-какие способности и просто удивительная страсть к автомобилям. Ничто не предвещало, что их пути когда-нибудь пересекутся. Слишком они были разные. Но мир не спрашивает у людей, когда хочет их сделать воинами. Они ими стали. Однажды встретились. И обрадовались друг другу. Битву никогда невозможно выиграть в одиночку. Они стали неразлучны не только во время сражений. С этого момента все изменилось. Над любовью "красавицы" и "чудовища" многие посмеивались, но никто не думал, что это надолго. Принцессе казалось, что в отличие от других девушек и ребят, с которыми она общалась каждый день, ее пацанка - настоящая и рядом с нею не из-за папиных миллионов. Она сначала и сама не знала, полюбила ее или просто пожалела, но чувства были искренними и непохожими на романы ее подруг. Да и пацанке до сердечной боли, до синих кругов перед глазами нравилось это доверчивое, хрупкое, какое-то неземное существо, чудом вошедшее в ее жизнь. Родители пытались объяснить своей принцессе, что ее пара из другого мира, от которого людям их круга нужно держаться подальше. Принцесса проникалась своей пацанкой все больше и просила не вмешиваться в отношения. Матери пацанки было все равно, она даже радовалась в глубине души, что старшая дочка в один прекрасный день исчезла из дома и напоминала о себе только небольшими денежными переводами. У матери поубавилось забот. Никаких планов на будущее они не строили. Было им хорошо вместе, вот и все. Весна пролетела незаметно и тревожно: принцесса готовилась к вступительным экзаменам. Она любила приходить в автомастерскую, раскладывала учебники на маленьком столике, и в перерывах пацанка приносила ей кофе в бумажном стаканчике, а потом они целовались украдкой... И продолжались новые смертоносные битвы, в которых они прикрывали спины друг друга... А потом было... Всего, в общем, было понемногу. Принцесса уехала учиться в столицу. Пацанка осталась в своей автомастерской, изредка получая от нее весточки. И летели бесконечные будни, когда стало все равно, что жизнь проходит в серой беспросветной пустоте. Долгие месяцы, до утренней летней улицы, когда взвизгнула затормозившая рядом машина и принцесса повисла у нее на шее, целуя впопыхах, куда придется: в глаза, в губы, в волосы. "Я тебя так люблю", - ошалело от счастья шептали потрескавшиеся шершавые губы. Принцесса смотрела в ее лицо огромными, как осколки синего блюдца, глазищами, вытаскивала из кармана белоснежный платок, а потом как прежде оттирала у пацанки щеки и уши. "Ты до сих пор как бродячая кошка. Чучело мое любимое, опять вся под своей ненаглядной машиной перемазалась". И в душе снова веселились светлые солнечные зайчики. И надежда на будущую радость. Мичиру замолчала и принялась смотреть на темный квадрат окна. - Ты рассказываешь как будто сказку, - тихо отозвалась Харука. - Правда, и мне очень хочется, чтобы конец оказался счастливый. - Счастливый... - повторила Мичиру. - А если не такой? Знаешь, в некоторых сказках, хочешь - не хочешь, всё должно быть по правде. - Рассказывай дальше. - Хорошо. Только учти, что дальше там мало от счастья осталось, получилось как-то нежданно-негаданно... Сначала все шло хорошо. Иногда снилось, как они бегут по пляжу, а солнце наверху - ослепительно белое и горячее. И принцесса смеется, догоняет пацанку, берет на бегу за руку. Они мчатся и взлетают вверх, и ласковый летний ветер поддерживает их на весу, а потом, дурачась, они шлепаются по горло в зеленую прохладную глубину, и сливаются друг с другом и с ветром, и с морем, и со всей землей. И тогда в их глазах, как волны, плещется счастье. Незаметно подкралась зима. Принцесса снова уезжала в большой город, но обещала вернуться на Рождество. Сильных морозов не было, солнце казалось низким и желтым, а на мостовой переливались бисером хрупкие первые снежинки. В мастерской зимой было зябко, на отоплении хозяин экономил. Огрубевшие руки пацанки становились совсем ледяными, когда приходилось возиться с металлическими деталями автомобилей. Но на сердце было тепло, потому что она знала, что скоро возвращается ее любимая принцесса. Она прижимала ее к себе, зарывалась лицом в волнистые необычные волосы, целовала в пушистые ресницы. В ответ на ее шее обвивались нежные руки, хозяйка которых в шутку ворчала за испорченную прическу, долго-долго выцеловывала и согревала дыханием замерзшие губы. Но были и другие сны. Такие, которые она однажды увидев, до дрожи боялась пересматривать. Мичиру опять замолчала, и Харука легонько сжала ее плечи, пальцы прошлись по спине, поглаживая ставшие влажные от пота позвонки. - Иди ко мне сюда, поближе. И ничего не бойся, я же рядом... - Я не за себя боюсь, я видела это много раз. - Боишься, что я не пойму? - Боюсь, - честно призналась Мичиру и вскинула на гонщицу большущие влажные глаза. Харука впервые видела ее такой беспомощной. В ней нарастал, клубился страх. И этот страх каким-то резким, нехорошим холодком между лопаток начал проникать и в нее. Она замерла на миг, словно решая, как теперь быть дальше. - Продолжай, - твердо повторила она. - Я пойму. Постараюсь. - Хорошо. Тогда стисни зубы и слушай, даже если дальше все будет плохо и станет невмоготу. Потому что кроме Плутон, об этом никто больше не знает... Когда очень долго происходит только одно хорошее, то рано или поздно приключается и плохое, это справедливо. Они возвращались после зимней прогулки в самый канун Рождества. Вечером темнеет рано, особенно когда пасмурно и сыпется на землю легкий снежок. Они шли по пустым аллеям старого парка - в нем и днем народа немного - каждую минуту останавливаясь и целуясь. Хотелось быть только вдвоем, прижимать озябшие ладошки к теплой груди под старенькой курткой, растирать покрасневшие от холода щеки шерстяной варежкой, ловить губами снежинки на ее ресницах, пока они не превратились в капельки влаги. Когда их окружила компания пятерых ухмыляющихся парней с кастетами, от которых на удивление не пахло алкоголем, они не сразу поняли, что им от них надо. Пацанку сперва приняли за парня, - короткая стрижка, мужская одежда - и просто отшвырнули с дороги. Их интересовала до дрожи перепуганная чистенькая и богато одетая принцесса. Они не скрывали, что собирались с ней сделать. Наоборот, рассказывали в подробностях, с удовольствием наслаждаясь страхом в ее глазах. Но не ожидали, что спутник принцессы, вместо того, чтобы бежать и спасать свою шкуру, кинется на них пятерых с яростью дикого кота. С голыми руками, отвлекая внимание. "Беги! Уходи отсюда! Как можно скорей!". Она послушалась. Побежала со всех ног к выходу из парка, оставляя позади сдавленные крики пацанки и звуки наносимых ударов. Она перевела дыхание только когда оказалась на оживленном проспекте. Она могла позвать на помощь. Могла позвонить в полицию или просто подойти к любому прохожему на улице. Даже вернуться могла, найти что-то очень тяжелое и прибежать обратно, чтобы помочь своей пацанке. Но в тот момент ей было так страшно, до тошноты, до судорог, что она даже забыла, о том, что она - воин против Пустоты на стороне Света. Она прибежала домой, трясущимися руками стянула с себя одежду и забилась в кресло, укутавшись в теплый плед с головой. "Ничего не случилось", - твердила она себе, трясясь в ознобе, - "Она сама сказала мне уходить". Рано утром следующего дня она попросила водителя отца узнать у хозяина мастерской о своем спасителе. Хозяин знал только то, что девушка вернулась под утро и договорилась о внеплановом выходном. Пацанка жила в крошечной каморке при мастерской - сначала не было денег на отдельную комнату, а потом просто обжилась и привыкла, - но после того вечера принцесса сама ни разу не пришла к ней, не навестила. Она боялась посмотреть ей в глаза, чтобы прочитать там: "Почему ты не помогла мне? Почему не позвала на помощь?" А больше всего страшилась, что вместо этого пацанка будет робко улыбаться ей разбитыми губами и утешать, беспокоиться о ней самой же... Разве после этого она достойна быть воином Света? Достойна любви? Так поступают только трусы, предатели и мерзавцы. Мичиру поникла, опустив голову. Харука замерла, потому что последние слова были сказаны так тихо, что и не разобрать. Она развернула Мичиру к себе лицом и несмело взяла в ладони безвольную руку. - Мичи, тише, успокойся... Прости, что я заставила все это вспомнить. Все хорошо. - Мне так хочется сказать, что это была не я, Харука! Это кто-то другой, но не я! Но ведь я это помню... И она заплакала. Харука шептала ей что-то ласковое и утешительное, целовала волосы, гладила узкую ладонь, лежащую в ее ладони. Через какое-то время Мичиру успокоилась. - Прости меня... Хотя я знаю, что такое простить нельзя... Харука смотрела на нее широко раскрытыми глазами, в которых блестели непролитые слезы. - Ты ни в чем не виновата. Ты - другая, слышишь? Совсем-совсем другая. И мне не в чем тебя винить. Мичиру взглянула на гонщицу, постаралась улыбнуться сквозь слезы: - Ты говоришь правду? - Правду. И знаешь, что? Я давно хотела тебе сказать... Я люблю тебя. Девушка дернулась, как от пощечины. Выпустила край одеяла и требовательно заглянула в серые серьезные глаза. Все было, как и прежде, но все изменилось. Видения, во время которых она с таким трудом удерживалась на грани сознания, словно потухли, отошли на задний план, не дали скатиться в безумие. Она слышала теперь не только себя. Но и окружающий мир. И удивлялась - как же не слышала, не замечала этого раньше. - Почему ты это сказала? Именно сейчас? - прошептала пересохшим вмиг ртом. - Не знаю, - честно ответила Харука. - Просто показалось, что тебе хочется это услышать. Она потянулась к ней, обняла, зарываясь лицом в пышные волосы, переплетая их пальцы, и с радостью отметила, что скрипачка не вырывается, не отдергивает руку, шипя, как дикая кошка. - Хару, - губы зеленовласки щекотно заскользили от шеи вверх и остановились возле уха, - я тоже хочу сказать тебе, что... Палец Харуки прижался к ее губам, останавливая готовые сорваться слова. - Я мечтаю об этом, - шепнула она. - Но пусть это будет какой-нибудь особенный случай, ладно? Вместо ответа Мичиру сама потянулась к ее губам... - Я недосказала немного, - переводя дыхание, сказала Мичиру, - через три дня после того нападения воинам пришлось сражаться с очередным демоном. Это была их последняя встреча, потому что воин Урана погибла в той битве, прикрывая спину своей напарнице... - Почему она погибла, если регене... Внезапный шквал налетевшего ветра распахнул оконную раму. Отель был старым, и окна в нем сохранились самые обычные, деревянные, открывающиеся на улицу. Жалобно зазвенела посуда на столике в углу. Сверху посыпалась штукатурка. - Что это? - ошарашенно спросила Харука. И тут внутри нее разыгралась настоящая буря, не хватало только безумных потоков воздуха и дождя, которые бы с бешеной скоростью сбивали с ног. Глянула на Мичиру больше утвердительно, чем с вопросом. Та кивнула, обожгла пламенем синих глаз и ответила коротко: - Зов, - и, подхватив свои вещи, убежала в ванную одеваться. Харука поспешно натянула джинсы и майку и подошла к окну. Ураган как будто немного стих, она взялась за раму, чтобы закрыть окно, как вдруг новый порыв ветра прихлопнул его обратно с такой силой, что на голову начали падать осколки. Гонщица от неожиданности чертыхнулась, отпрыгнула в сторону, но все же парочка успела порезать ей руки и вонзиться в голые ноги. Ранки, несмотря на немедленно потекшую кровь, казались совсем небольшими. "Черт! Не хватало только этим Мичиру расстраивать!" - подумала она с досадой и вытащила из кармана жезл. Человеческую кровь не видно в обличии воина, также как и обычную одежду. - Сила планеты Уран!.. Нептун присоединилась к ней через минуту, удивленно глянула на пол, усыпанный стеклами. - Что это? - Да пустяки, - отмахнулась Уранус. - Окно разбилось. Мы идем? Нептун протянула руку и осторожно дотронулась до напарницы. - Уранус, - тихо сказала она, - с этой минуты каждый из нас отвечает и действует только за себя. - Могла бы и не напоминать, - грубо ответила та, но их руки в перчатках помимо вырвавшихся слов сплелись в тесном объятии. Ветер свежел, море волновалось. Демон материализовался на школьном стадионе неподалеку, так что мотоциклом можно было не пользоваться. Издалека демон казался совершенно несерьезным, даже смешным: светящаяся фиолетовая окраска, высунутый розовый язык, клыки да рожки делали его похожим на персонажа детской страшилки. В том месте, где теоретически у людей находится пояс, у него болтались многочисленные крючковатые метровые щупальца. Он топтался на месте и медленно увеличивался в размерах, словно воздушный шарик. - Откуда они берут таких уродов? - презрительно спросила Уранус. - Это кто? Паук? Осьминог? - Не имеет значения, - бросила на ходу Нептун. - Но он уже сворачивает вокруг себя пространство. Чем дальше, тем будет сложнее его уничтожить. Неслышной тенью позади них встала Плутон. - Надеюсь, не опоздала? - мягко спросила она. Воздух наэлектризовался, темная мгла вокруг засветилась, пронизанная извилистыми тонкими линиями. Энергетическая воронка подобно сети свалилась словно с неба - демон черпал силу из окружающего мира, медленно сжимая его в кокон. - Глубокое погружение!.. - Твердь, разверзнись!.. Воины ударили с двух сторон и демона повело, казалось, едва не расплющило. Но они недооценили противника - тот уже успел поставить вокруг защитный купол. Щупальца раскрылись и остановили две стихии, готовые его уничтожить. Шары стихий на мгновение зависли в воздухе, а затем, набирая, скорость, рванули к своим хозяевам. Воинов зацепило самым краем, - Плутон успела выставить посох - но все равно ударной волной смяло, швырнуло на землю и протащило пару метров. - Он мне с первого взгляда не понравился, - проворчала Уранус. - Этот демон намного сильнее прежних, - сказала Нептун. - Не намного, - возразила Плутон, - просто он уже успел подпитаться из реального мира. Разойдемся, попробуем ударить одновременно, но с разных точек. Они торопливо создавали атакующие шары стихий, но демон умирать не собирался. Купол вокруг удалось заморозить, и он перестал расти. Воины понимали, что это ненадолго, как только враг придет в себя, то начнет опять высасывать пространство. - Эй! - крикнула Уранус - Чудовище! Может, мы договоримся? Демон атаковал снова со страшным ревом. - Он неразумный, - отозвалась Плутон, - не трать время, это не поможет. - Ладно, - воин ветра внезапно разозлилась. Она закрыла глаза и представила, как золотисто-черная энергия стекается на ее вытянутую ладонь. Воздух вокруг словно раскалился, по позвоночнику побежала струйка пота. С кончиков пальцев в демона заструилась еще одна атака. Это было как-то абсурдно, как в плохом фантастическом фильме, где чужие должны сожрать всех главных героев, всплакнуть и в конце концов неизвестно от чего подохнуть сами. Просто нереально. Демон один, их трое, сильных, свежих, пока еще не измотанных схваткой, но одолеть его сходу не получалось. Этот бой давался им безумно трудно. Целый час непрерывных взаимных атак. Плутон между атаками умудрялась вычерчивать посохом на земле какие-то окружности - искала зону вероятного поражения. Враг использовал их слабые стороны в свою пользу, не давая воинам очухаться и атаковать. А затем незаметно сам перешел в атаку. Уранус даже не сразу почувствовала, когда демон достал ее магическим сгустком. Никаких изысков, обычная сила против силы... На ладони снова загорелся шар. Краем глаза увидела, что Нептун ювелирно повторила ее движения. Плутон, не поднимая головы от расчетов, между делом отправила в демона свою атаку. Точный бросок на несколько мгновений парализовал врага. Нужно было собраться и парой-тройкой таких атак добить его, но земля неожиданно ткнулась в колени, голова почему-то закружилась... Та сила, которой в начале боя казалось слишком много, теперь стремительно таяла. Она не понимала, почему. Задетое плечо ныло, Уранус обернулась и заметила, что обожженная ткань набухает кровавым следом. Без паники, подумалось, такое уже было, сейчас заработает регенерация... Уранус с трудом поднялась на ноги, переживая какое-то непонятное опустошение. Она еще слишком неопытна, мелькнуло в голове, таких битв у нее было меньше десятка. А любая битва в первую очередь разрушает не тела, а души. Начав войну, нельзя останавливаться. Иначе этот мир просто перестанет существовать. Кажется, время стало течь медленнее - фокусы Плутон? Преодолевая слабость, Уранус зачерпнула силы для еще одной атаки. Нептун удивленно шагнула к напарнице, протянула руку и тут же отдернула. Перчатка стала красной. - Тебя ранили? - прошептала она. - Пустяки, давно должно зарасти. - Кровь не останавливается... Внутри липко шевельнулось нехорошее предчувствие, какая-то догадка. Уранус постаралась казаться беззаботной. - Пройдет. Не стой слишком близко, может накрыть сразу двоих. Скорей бы расправиться с этим демоном! Только вот есть еще кое-что... - Кажется, я нашла расчетную точку! - закричала Плутон. Уранус оказалась рядом, оценила нарисованную диспозицию, кивнула. - У меня только один вопрос, - сказала она тихо, - немного не по теме, но всё же. Почему умерла та девушка, которая раньше была Сейлор Уранус? Что случилось в той битве? Перед глазами колыхалось кровавое марево. Глаза Плутон сквозь него тоже казались красными. - Ты всё знаешь? - Не всё, - на ладони сквозь усилие родился новый энергетический шар. Он почти ничего не весил, но удерживать его стало невероятно сложно, - поэтому и спрашиваю. Ну, быстро! - Развоплощение в человека со смертельной раной, - ответила Плутон. - Почему это произошло?.. Объединенная атака полетела в демона. Казалось, Плутон не услышала. - Почему не сработала регенерация? - Разомкнутый контур физической оболочки. Регенерация тут не поможет. Ту девушку изнасиловали, когда она пыталась спасти свою подругу. Кровотечение нарушает... Неожиданно что-то засвистело, заполняя пронзительным звуком все пространство. Уранус подняла голову и отметила, что Нептун опять стоит на линии огня. Она успела только моргнуть и уже летела к ней с такой яростью, что захлебнулась воздухом. Что-то сильно ударило в грудь, затылок заныл от тупой боли. Она попыталась сесть и недоверчиво почувствовала, что униформа стремительно становится влажной. Чуть ниже груди, слева из нее торчал длинный отросток демона, похожий на чудовищный рыболовный крючок. Она смотрела на него удивленно и даже тупо пыталась выдернуть, но пальцы только скользили по гладкому извивающемуся щупальцу. Кажется, кто-то закричал, а мир стал странным, красно - черным. Над ней появилось лицо Нептун. Уранус дотронулась до шеи, оказалось дышать - это так трудно, боль навалилась на нее, вдавливая в холодную, безразличную пустоту. - Харука!!! Уранус почувствовала, как её уносит поток, неизвестный, пугающий, потом она рухнула на землю, отключаясь, и поняла, что по телу щекотно заскользили лепестки роз. "Прости меня, Мичиру. Я не смогу сдержать свое слово."