Перси Джексон и Продолжение истории.

              Мы бежали к Хирону, а точнее туда, откуда доносилась тревога, быстрее, чем Апполон летал на своей колеснице.               Все, кто остался в лагере и ещё не уехал, уже собрались на арене амфитеатра. Было не шумно, но слышались некоторые перешёптывания. Народ явно волновался.              Мы протиснулись сквозь толпу и чуть не впечатались в Хирона. Он посмотрел на нас, затем поднял руку вверх, призывая всех к полной тишине. Когда она, наконец, наступила, он заговорил.        - Только вчера закончилась судьбоносная для нас битва, война за Олимп. Мы несли большие потери, мы устали, многие были ранены, многие не вернулись с поля боя, - Аннабет схватила меня за руку. - Но уже сегодня мы встретились с новыми проблемами, - "Здорово!" - подумал я про себя. Сколько бы мы не сражались, сколько бы монстров мы не убили, всё равно откуда-то приползают какие-то проблемы. - Теперь в опасности все мы, - кентавр сглотнул, словно то, что было до этого, было некими детскими играми, а теперь нам угрожала настоящая опасность.        - Но кто может угрожать нам? - Конечно же, только я не мог спокойно стоять и слушать дальше. Только я недоумевал, что кто-то снова может полезть на нас с войнушкой. И суток не прошло после того, как монстры во главе с Кроносом уничтожили половину мира, а мы отстояли другую половину.        - Перси, - Хирон грозно посмотрел на меня, - Если бы ты дал мне закончить мою речь, возможно, ты узнал бы, что будет в конце, - он смирил меня взглядом и продолжил, - Все, кто должен уезжать из лагеря в ближайшие дни - никуда не поедут!              Словом все ахнули от возмущения. Кентавр продолжал: - Боюсь, что вам всем придётся остаться в лагере, пока что неизвестно на какой срок. Возможно, карантин продлится пару дней, возможно неделю, быть может, и дольше, чем мы можем ожидать...               Из всего, что он сказал, мне порезало слух только слово "карантин". Что ещё за карантин такой? Чума? Эпидемия свиного гриппа? ( Как нельзя кстати я вспомнил ту жирную свинью, которую недавно победил Гермес, ну точнее его статуя, но бог причислил эту победу именно себе.)        - Карантин?! - вторя своим мыслям, озвучил я.        - Да, Перси, ты не ослышался. Вы все не ослышались. В штатах бушует очень опасная болезнь. Ради вашей же безопасности и безопасности ваших родных, Олимпийцами было принято решение оставить вас в лагере, пока всё не уляжется.        - А что же будет с нашими родственниками? - я начал думать о маме и Поле, которые находились в Канаде, но, не смотря на это, меня преследовало ой какое нехорошее чувство.        - Со смертными ничего не будет! - перекрикивая небольшую толпу, начал объяснять наставник. Все немного поутихли. - Эта болезнь опасно только для Богов и полубогов.        - Что же это за болезнь такая? - в недоумении произнесла Аннабет, отпустив мою руку. Казалось, она уже перебрала в голове все возможные и невозможные варианты и самые различные заболевания, которые только встречались на свете, но ответа не нашла.        - Ничего пока что не известно. Именно поэтому совет решил оставить вас здесь.               На минуту все замолчали, думая, что будет теперь. Все понимали, что придётся звонить родственникам, объяснять, что с тобой всё в порядке и как-то обуславливать своё отсутствие в школе на неопределенный срок. Кому-то это даже пришлось по вкусу. Среди толпы пробежалось тихое довольство. Фраза "Лето продолжается!" не раз прозвучала среди ребят. Ох, нет. Зная это лето, я бы предпочел, чтобы оно закончилось.        - А что же будет с остальными? Ведь многие покинули лагерь ещё сегодня утром, некоторые днём... - вновь повисло молчание.              Хирон откашлялся и снова заговорил:        - Что ж, мы обязательно обзвоним их и предупредим обо всём. Будем молиться Богам, что с ними всё было хорошо. Все свободны.               Он ускакал куда-то в направлении Большого дома. Многие продолжали растерянно стоять. Другие начали расходиться, пребывая в не менее потерянном состоянии. Что теперь делать? Не знал никто. Кроме меня, разумеется, ведь у меня распланирована уборка! По моим подсчетам в лагере остались не больше пятнадцати человек, включая меня и Аннабет. Нам вряд ли позволят играть в захват флага или устраивать соревнования. Как минимум половина из оставшихся были ранены и до сих пор залечивали ссадины и синяки. "Здорово!" - снова пронеслось у меня в голове.              К тому моменту, как я закончил думать (видимо, это отняло у меня достаточно времени), мы остались одни с Аннабет. Я оглянулся.        - Быстро все... рассредоточились, - рассеянно произнёс я, почесав затылок.        - Да, - Аннабет, видимо тоже только что очнулась от какого-то ступора.        - Эм, слушай, Аннабет... - растерянно начал я, - Тогда на пляже, уходя, ты сказала, что у тебя что-то есть для меня...        - Ой, - смущенно произнесла Аннабет, суетливо потянувшись в задний карман своих штанов, - Точно. Прости, Перси, я совсем забыла.               Она достала из кармана маленький свёрток белой ткани.        - Закрой глаза, Персей Джексон, - попросила Аннабет. Мне было очень непривычно слышать, что кто-то так меня называет. Я повиновался. - Теперь вытяни руку вперёд.        - Какую? - я почувствовал себя настоящим болваном.        - Любую, рыбьи мозги, - мягко произнесла девушка. Казалось, она вовсе не сердится на мою глупость. Видимо, она уже привыкла.              Я протянул ей правую руку. До ладони дотронулось что-то маленькое и холодное.        - Открывай глаза, - произнесла она.              Я открыл глаза и всмотрелся в ладонь. На ней лежал маленький серебряный совёнок. Фигурка примерно в два дюйма смотрела на меня своими большими глазами непонятного мне пока что цвета. Её глаза сочетали в себе все цвета морей: голубой, как вода у Берега Фейерверков, синий, как на глубине в царстве отца и зеленоватый, как вода у райских островов Элизиума. Они выглядели настолько волшебно, будто бы всё волшебство этого мира, вся мудрость, вся красота и сам мир находятся только в этих маленьких глазках. Смотря на эти крохотные камешки, я словно поддавался гипнозу. Похожее чувство я испытывал смотря в глаза Аннабет. Эти камни напоминали мне её глаза.        - Аннабет, - с восторгом воскликнул я, - Она прекрасна!              Аннабет лишь робко улыбнулась в ответ, словно не имела никакого отношения к подарку. Она хотела что-то сказать, но не успела. Я крепко обнял её в благодарность за такой чудесный подарок. Словом, от радости я немного не рассчитал своих сил и поднял Аннабет над землёй примерно на фут. Вскоре она начала задыхаться от моих крепких объятий.              Мне пришлось поставить её на землю и дать возможность отдышаться. Она залилась розовым румянцем, отчего мне снова захотелось её обнять.        - Это сова сделана из чистого серебра, из которого делают диадемы для дочерей Артемиды, - начала пояснять Аннабет. Я восхищался от каждого слова. Наверное, ей стоило многих усилий добыть такую вещь.               Я задал более интересующий меня вопрос: - Из чего её глаза?, - я снова начал всматриваться в них, чтобы лучше понять, что за камень был передо мной. Однозначно я знал одно - он драгоценный. Очень драгоценный.        - Ох, это, - девушка замешкалась, словно думая, что лучше сказать, - Это греческий циркон.        - Эм... - я свёл брови и нахмурился. Название этого камня мне почти не о чем не говорило.               Аннабет быстро поняла, к чему я клоню, и поспешила всё объяснить.        - Циркон в переводе с древнегреческого означает "золотой цвет" или "освещающий". Обычно, они немного других цветовых гамм, но Посейдон забирает некоторые камни циркона на морское дно, где они и получают такой цвет. Люди получают его при прокалывании обычного циркона. Разновидность камня такого цвета получила название "старлит". Смертные обычно не используют этот камень в качестве украшений, - она немного запнулась, - он радиоактивен, но для полубогов и остальных существ он полностью безвреден. Наоборот, его используют при лечении, он помогает при бессоннице, а ещё многие используют этот камень для развития ясновидения и просто делают из него амулеты на удачу. Вроде помогает.              Я стоял, всё ещё всматриваясь в фигурку на моей ладони. Такие маленькие глазки, а столько могущества. Маленькая копия Аннабет.        - А ещё сова - это символ мудрости, - робко добавил я, не отрывая взгляд. Похоже, это была не самая лучшая попытка блеснуть умом.        - Да... - произнесла Аннабет. - Знаешь, Перси, я хотела подарить её тебе перед моим отъездом. Это было бы напоминанием обо мне, что бы ты помнил... - девушка притихла.        - Аннабет, - ласково произнёс я и посмотрел подруге в глаза, - Я бы и так всегда помнил о тебе.               По щеке Аннабет потекла слезинка. В лунном свете она переливалась и напоминала маленький бриллиантик. Я поднёс руку к её щеке и вытер солёную капельку большим пальцем. Девушка всхлипнула, словно вот-вот разрыдается, но быстро отмахнулась от слёз и заулыбалась, показывая, что всё хорошо.              Я обнял её. Объятия больше не походили на дружеские, скорее, так парень обнимает девушку. Я немного смутился, но не ослабил объятий. Да, теперь можно с уверенностью сказать, что Аннабет моя девушка. Первый поцелуй был позади и я, почему-то, чувствовал себя таким взрослым, каким вряд ли почувствую себя вновь.               Где-то неподалёку небо разразилось громом, а за ним около нас сверкнула молния. Аннабет вздрогнула в моих объятиях. Она что, боится грома? Вопрос застал врасплох даже меня. Она отстранилась от меня, но мою руку не отпустила, словно хотела подстраховаться. Где-то снова разразился гром. Девушка ещё раз вздрогнула и начала лихорадочно оглядываться по сторонам.        - Аннабет, - я с недоумением смотрел на неё, - ты что, боишься грома?        - Нет, Перси... - она хотела начать препираться, но, осознав, что я уже видел её потрясывания от грозы, решила сказать правду, - Я боюсь молний. - Она опустила глаза, словно была в чём-то виновата.               Я убрал подарок Аннабет в карман и взял девушку за руку.        - Эй, всё нормально! - ласково произнёс я, - Нет ничего плохого в том, что ты чего-то боишься. Это делает тебя человеком. Было бы куда хуже, если бы ты ничего не боялась, - я попытался изобразить что-то похожее на улыбку, - хотя до этого момента я так и думал, признаться.               Аннабет мило улыбнулась. Я осмотрелся. Похоже, надвигалась буря. Нужно было идти в домики.        - Пойдём, - я потащил Аннабет на тропинку, ведущую к нашим домикам, - нужно укрыться до того, как пойдёт дождь. Не хотелось бы заболеть.               Я проводил Аннабет до домика Афины. Красивое серое здание, с колоннами и греческим орнаментом. Она осталась совсем одна в домике, почти все дети Афины успели уехать. Отчасти, я даже рад, что Аннабет осталась. Даже в большей степени я рад этому.        - Спокойной ночи, Перси Джексон, - мило произнесла она, - Спасибо, что проводил до домика.        - Не за что, Аннабет Чейз! - сказал я.              В этот момент что-то в моей голове щёлкнуло, и мне вдруг безумно захотелось поцеловать её. Я поднялся на ступеньку, на которой стояла Аннабет, мягко дотронулся ладонью до её щеки и наклонился. Я заглянул ей в глаза. Расстояние между нашими губами было меньше дюйма. Девушка прикрыла глаза, словно ожидая поцелуя. Я приблизился ещё ближе к её губам, так близко, что ощущал её приятное тёплое дыхание на своих губах. Я снова посмотрел на неё. Решился.              Накрыл её губы своими. Сначала робко, готовясь вот-вот отступить, если Аннабет не захочет продолжения, но девушка не уступала. Она подалась немного вперёд и, казалось, приподнялась на цыпочки, чтобы быть немного вровень со мной. Я продолжил. Медленно начал посасывать нижнюю губу Аннабет. Постарался углубить поцелуй и попробовать поцеловаться "по-взрослому", но только лишь я "пустил в ход" язык, дочь Афин распахнула глаза и отпрянула от меня, словно ошпаренная.               Я продолжал стоять с вытянутыми губами и непонимающим взглядом ещё несколько секунд, но потом быстро сообразил, что к чему. Неловко вышло. Я потупился в пол.        - На сегодня, пожалуй, хватит, - растерянно произнесла Аннабет. В голосе слышался страх.               Она проскользнула в дверной проход и закрыла дверь.        - ... Спокойной ночи, Аннабет...- потерянно произнёс я в закрытую дверь.               Постояв ещё чуть-чуть, я понял, что мне никто не откроет, а дождь вот-вот начнётся (странно, что я боялся этого, ведь я запросто мог остаться сухим). Я развернулся и зашагал в противоположном направлении, к домику Посейдона. В голове вертелась знакомая мне, до боли, фраза: "Хотелось как лучше, вышло как всегда". Если уж и описывать эту ситуацию, то только таким выражением.               Я вошёл в домик и закрыл за собой дверь. Это словно послужило сигналом для дождя, и с неба полилось как из ведра. Я плюхнулся на кровать, примяв под собой пару футболок. "Мда, надо всё-таки убраться" - пронеслось у меня в голове, когда в кобчик что-то больно упёрлось. Я пошевелил рукой и достал оттуда сову - подарок Аннабет. Совсем забыл про него.               Я аккуратно поставил совенка на прикроватный столик и начал всматриваться. Всё же фигурка была прекрасна. Нужно быть очень искусным мастером, чтобы создать такую. Неужто сам Гефест трудился над её созданием? Или Дедал? А, может быть, и у циклопов в кузницах отца нашёлся мастер... В любом случае, это творение было прекрасно.               Я вспоминал, как сказал Аннабет на арене, что сова - это символ мудрости. Мудрость мне не помешает.               Я и не заметил, как погрузился в царство Морфея, ничуть не сопротивляясь. Гроза, казалось, затихла, и дождь тоже успокоился. Надеюсь, что завтра день будет лучше. Да пусть Боги помогут нам.