Перси Джексон и Продолжение истории.

       - Перси, пообещай мне, что в лагере ты никому ничего не скажешь, - Нико смотрел на меня, искал понимания в моих глазах. Но я слишком сильно был ошарашен новостью, которую недавно узнал. Я не знал как реагировать, я вообще не понимал что делать.        - Эм... Ты знал об этом? - сузив глаза сказал я, - Ты знал, что нас раскрыли? Знал, что люди знают о богах? Ты знал?        - Да, но послушай...        - Что?! Послушать?! Нико, мы все в огромной опасности! И на этот раз она действительно огромная! - эмоции вырывались наружу. Впервые, я понял, откуда действительно может прийти беда. Те, кого мы всегда защищали и пытались уберечь - вот наши истинные враги.        - До конца всё неизвестно... Боги пытаются что-то предпринять, но пока не знают что... Слушай, просто пообещай мне, что ты никому не скажешь, пока совет Олимпа сам всё не расскажет полубогам и остальным, ладно?        - Откуда ты узнал? - сквозь зубы процедил я.        - Перси, какая... - я не дал ему договорить.        - Откуда ты узнал, Нико?! - рявкнул я.        - Отец...        - Ты говорил с ним? Когда?        - Перси, это не имеет значения...        - Я спрашиваю: когда, - холодно повторил я.        - Сегодня ночью мы общались по посланию Ириды. На Олимпе очень большие проблемы. Перси, просто поверь, будет лучше, если мы ничего никому не скажем, пока ситуация не прояснится, - сдержанно сказал парень.        - Хорошо, возможно ты прав, - "криками делу не поможешь" подумал я, - Но тогда ты должен рассказать мне всё, что ты знаешь.               Нико кивнул. Катер медленно плыл по заливу Лонг-Айленда. Солнце садилось за горизонт, оставляя на воде багряно-рыжие полосы заката. Неподалёку показались верхушки сосен лагеря полукровок.               Ди Анджело рассказывал всё неторопясь, внятно и объяснял мне каждое слово. Из его рассказа я понял, что у нас большие проблемы. И когда я говорил слово "нас", я имел ввиду весь мой мир, состоящий из меня, моей семьи, моих друзей, всех мифических существ и полубогов и, конечно же, самих Богов Олимпа. После "небольшой потасовки" с Кроносом в Нью-Йорке было разрушено слишком много всего, статуи находили в странных местах, а на утро выстраивались новые здания и никто не знал как (Ох уж эти работники Гефеста). Откуда-то поползли слухи, что правительство на такое не способно, и воображение людей взяло верх над их рассудком. Как они дошли до мысли, что всё это проделки древнегреческих богов - загадка даже для Олимпийцев, но опасность осталась. Не ведая, что они творят, люди решили дать отпор Олимпийским богам. Начали разрушаться монументы и памятники, воздвигнутые им. Они считают, что Боги разрушили их город, чтобы наказать их за что-то и уничтожить (конечно им никто не объяснил, что все боги и полубоги рисковали своими жизнями, чтобы спасти их неблагодарные задницы), поэтому они решили защищаться...               Эпидемия, которая влияла только на полубогов - своего рода прикрытие, чтобы сберечь нас. Совет Олимпа принял решение, что в лагере полукровок нам будет безопаснее всего, но многие уже уехали из лагеря. Всех, кого успели перехватить по дороге, отправляли в частные школы пансионаты, говоря родителям, что это необходимая практика от лагеря. Что касается дождя, то это тоже бутафория. Лил он только над нашим лагерем, чтобы мы так же оставались тут. Не зря ещё в городе я заметил, что там нет луж и подозрительно сухо. Сейчас я действительно понимал, что мы все в огромной опасности. И даже боги не в силах совладать с ней.               Мы подплыли к Берегу Фейерверков, когда почти стемнело. В лесу местами светились светлячки, ветер гулял между соснами, создавая такую привычную и родную мелодию. Всё выглядело так мирно и безмятежно... Если бы не война, которая разгоралась там, в Нью-Йорке, война, которая могла запросто погубить нас всех, война между людьми и богами.               Мы вылезли из катера. Нико сказал что-то водителю катера, тот кивнул и поблагодарил его. Скорее всего, это был его приятель или Нико пообещал ему отличный номер в царстве Аида. Мы молча шли сквозь лес, думая о том, что будет завтра. Наступит ли вообще завтра? Я пообещал, что ничего не скажу никому, особенно Аннабет (Нико специально уточнил). Он, в свою очередь, обещал держать меня в курсе. Я не мог заставить свой организм вести нормально, по обычному, если не сделать этого, то я точно сдал бы себя с потрохами... Я не мог. Я просто не знал как.        - Перси, мы договорились? - мальчик посмотрел на меня вопросительно, удостоверяясь согласен ли я на условия нашей "сделки".        - Да, я могила, - сухо процедил я.        - Хех, ну могила тут скорее я... - он улыбнулся и почесал затылок, пытаясь разрядить обстановку. Я кивнул. Не знаю, зачем я это сделал, просто не мог ответить смехом или улыбкой. Не мог. - Ну, ладно, пока, Перси. Не волнуйся, Боги разрулят всё. Ты же их знаешь.        - Именно, Нико, именно, - сказал я на прощанье. Волновался я именно потому, что знаю Богов и знаю как они всё умеют "разруливать".               Я направился к своему домику, думая о том спохватился ли кто-нибудь обо мне. Шанс, конечно, не велик, но вдруг...               В доме стояла полная тишина. Кажется, никаких гостей не было в моё отсутствие. Я зашёл и плюхнулся на кровать. Мыслей было так много, что я просто не успевал их переваривать. Мне даже показалось, что я повзрослел за этот день. Лет так на пять, примерно.        - Перси? - донеслось из самого тёмного угла. Я не на шутку испугался, поначалу. Я подпрыгнул на кровати и устремил свой взгляд в угол, стараясь рассмотреть кто там.               В углу, на кресле, поджав под себя ноги мирно дремала Аннабет. Видимо, я был слишком занят размышлениями и не заметил её, когда зашёл. А вот я её разбудил. Она ещё не отошла ото сна. Она легонько потянулась, потёрла глаза и вновь посмотрела на меня. Сначала взгляд был очень милый, но потом что-то в её глазах начало меняться и она показалась мне рассерженной.        - Джексон! - более грубо позвала она. Нет, не показалась, она действительно рассержена. "Упс". - Как это называется? - она встала с кресла и подошла ко мне, тыкая мне в лицо моей же запиской.               Я ещё раз "внимательно ознакомился" с написанным : "Уехал в Нью-Йорк. Буду вечером."        - А, это... Это я записку оставил, чтобы ты не волновалась, - безмятежно ответил я.        - Правда? Ты думаешь, что меня это успокоит? - в словах Аннабет проскакивал сарказм, но в то же время, я чувствовал некую заботу.        - А что я должен был сделать? Пойти к тебе и доложить всё лично? Тогда ты бы меня точно не отпустила. - Аннабет сложила руки на груди и закатила глаза.        - Вот именно, рыбьи мозги! Я бы тебя не пустила! Потому что в городе нам опасно находится, совет Олимпа принял решение оставить нас здесь, значит нам нужно быть здесь! Или тебя не пугает неизвестная эпидемия? - она вопросительно подняла бровь.        - Да ты даже не знаешь, что там происходит... - начал я, но вовремя вспомнил, что обещал Нико. Не стоит говорить об этом Аннабет. Пока что. - Хотя, извини, ты права. Я должен был сказать тебе, - смягчился я, - Просто эта обстановка меня немного угнетала и мне нужно было развеяться, - "Угу, развеялся, блин" - процедил внутренний Джексон.               Девушка сильно удивилась тому, что мы не продолжили нашу дискуссию. Её выражение лица сменилось на искреннее удивление.        Я не стал ждать и сделал то, что в тот момент казалось мне наиболее верным: подошёл и обнял её. Обвил руками её плечи и талию и, как можно сильнее, прижал к себе.        - Я соскучился, - шепнул я ей на ушко, зарываясь носом в золотистые пряди волос.        - Перси, с тобой всё нормально? - сдавленно произнесла она. Кажется, я слишком сильно обнял её и ей трудно дышать. Пришлось немного ослабить объятия. Я посмотрел на неё. Она была прекрасна: прядки светлых волос выбивались из хвостика, припухшие, ото сна, губки немного приоткрылись, глаза, цвета громового неба, светились в полумраке, а на щеках поблёскивал лёгкий румянец. Я просто представил, что с ней могло что-то случится пока меня не было в лагере и в горле засел ком. Я бы никогда не простил себе этого.        - Теперь точно всё хорошо, - улыбнулся я.              Одарив её поцелуем в макушку, я сел на кровать. Смотрел на неё снизу вверх. Она подошла ближе, достаточно близко, чтобы я снова обнял её. Аннабет запустила свои тонкие пальцы мне в волосы и начала приятно массировать затылок, медленно поднимаясь к макушке. Я прикрыл глаза от удовольствия, казалось, будто я сейчас замурлычу. Я положил ей руки на талию и придвинул к себе. Её заботливые и нежные руки обняли меня за шею и прижали вплотную к своей груди. В таком положении мы прибывали около нескольких минут.        - Перси, - робко позвала меня Аннабет. Я поднял глаза, - Извини, что убежала утром... Просто, - она запнулась, - просто я испугалась. У меня никогда ещё такого не было и мне стало страшно. Я, я просто не привыкла к такому. Прости, - она виновато отвела глаза в сторону.        - Всё хорошо, - спокойно произнёс я, - Не волнуйся по этому поводу, - я подмигнул ей. На её лице наконец-то засияла улыбка. Робкая, сдержанная, но искренняя улыбка, - А дочь Афины не подарит сыну Посейдона поцелуй? - лукаво произнёс я.        - А сын Посейдона не слишком много хочет? - так же игриво ответила Аннабет.        - Будь уверена, Он о-очень многого хочет, но просит лишь поцелуй...        - А на ужин Он опоздать не хочет? - кажется, слово "ужин" пробудило во мне зверский аппетит.        - Этого Он тоже не хочет, - продолжал говорить я о себе в третьем лице, - Но поцелуй всё равно нужен.        - Пошли есть, рыбьи мозги! - Аннабет улыбнулась и потянула меня к выходу.        - Эй! "Рыбьи мозги" звучат как-то хуже, чем "Сын Посейдона". Может, Дочь Афины поменяет мне кличку? - спросил я улыбаясь.        - Дочь Афины может и поменяет, а Воображала - никогда! - Аннабет засмеялась. Я заулыбался следом.               Мы вышли из домика и направились в сторону лагерной столовой. В животе что-то бурчало и требовало провианта. В столовой было на удивление много народу. Десять из двенадцати (не считая нас с Аннабет). Полубоги из разных домиков сидели за общими столиками. Похоже, никого не волновали лагерные правила. За моим столом сидел Нико и уплетал уже вторую тарелку чего-то неаппетитного. Как он вообще мог есть, когда знал, что всему нашему миру грозит опасность? Как только мы вошли, он замахал нам рукой. Я проводил Аннабет к столу, а сам направился за тарелками и едой.        - Держи, Аннабет, - я поставил тарелку перед девушкой и сел рядом.        - Спасибо, - она смущенно улыбнулась, - Приятного аппетита.        - И тебе, - я ответил улыбкой на улыбку.               Нико вопросительно поднял бровь. Он смотрел на нас как на идиотов. Как на влюблённых идиотов.        - То есть... вы... вместе? - он проговаривал каждое слово в отдельности, чтобы самому осмыслить то, что он говорит. Мы с Аннабет переглянулись. Кажется, ответ знал каждый. Мы ответили в один голос:        - Да, - уверенно ответил я. - Нет... - смущенно отозвалась Аннабет.               Мы снова переглянулись. Такого ответа от друг друга не ожидал никто из нас. Меня это порадовало не очень сильно. Очень не сильно.        - Видимо, нет, - подытожил я, напрягая скулы.        - Оу, ну ладно, - Нико понял, что ему лучше сейчас уйти, - Приятного аппетита, ребят, я пойду.               Он встал из-за стола и забрал свои тарелки. Мы сидели в молчании. Аппетит пропал как и не было. Я был расстроен, рассержен и зол. Аннабет, чувствуя что со мной творится, "сжалась", стараясь отвести взгляд как можно дальше.        - Перси, прости, я не думала, что ты так скажешь...        - Аннабет, ты слишком много извиняешься в последнее время, - холодно произнёс я, - Оставь на этот раз извинения при себе.        - Перси, нет, не...               Я встал из-за стола и пересел, оставив девушку одну. Она что-то пыталась сказать мне, но я даже не вникал. Внутри опять застрял ком. Ком обиды, злости, напрасных надежд и безразличия.               Я сел недалеко от общего стола, так, что мог слышать о чем они говорят. Интересного ничего не было. Кто-то говорил о том, что хочет поскорее начать тренировки, кто-то говорит о том, куда делся Хирон, выдвигая самые нелепые и смешные версии, кто-то просто причмокивает за обе щеки... А кто-то пытается придумать как выбраться из лагеря. "Ну-ну, удачи, парни. Лучше вам не знать что происходит вне лагеря."               Я оглянулся и через плечо посмотрел на Аннабет. Её не было за столом. Я вздохнул, но не от огорчения, а скорее этот вздох выражал что-то вроде: "ну и иди - никто не держит". Дожевав овощное рагу, которое казалось мне совсем безвкусным, я покинул павильон для трапезы. Ноги сами понесли меня к Озеру. За всё это время я так соскучился по воде, что мне была безразлична погода или то, что происходило вокруг, я точно знал, что решение многих моих проблем - в воде.               Я скинул с себя ботинки вместе с носками, снял толстовку, джинсы тоже очутились на земле. Я стоял в одних боксерах перед мёртвенно-чёрной гладью воды. Чувствовалась прохлада из недр озера, оттуда, откуда били ключи чистой, ледяной и живительной воды. Я начал медленно заходить в воду. Жидкость обволакивала меня, наполняя каждую клеточку живительной влагой. Эти ощущения всегда были мне знакомы: как вода питает меня и даёт мне сил. Я стоял уже по пояс, вода была прохладная, но не на столько, чтобы замерзнуть, не мне, не сыну Посейдона.               Я плыл где-то на середине озера, когда услышал с берега тихий смех и заметил какое-то движение. Сначала я не придал этому особого значения, но потом я вспомнил про свою одежду... Быстрыми и ловкими махами рук я доплыл до берега, но было слишком поздно. Какие-то "шутники" украли мою одежду, оставив только кеды. "Супер!"               Я вылез из воды и тут же замёрз. Нацепив на себя кеды, я остался в одних кедах и трусах. Из меня получался такой сексуальный трясущийся полубог. А ещё я был мокрый и жалкий на вид. Наш лагерь был хорош тем, что здесь все равны: плевать, что ты убил Кроноса, у тебя всё равно могут красть одежду пока ты плаваешь.               Я, содрогаясь от холода, зашагал к домикам. "Хоть бы никого не встретить" - твердил я самому себе. Полуголый мокрый трясущийся полубог вызовет просто бурю эмоций у любого из жильцов лагеря.               Когда я проходил мимо знакомого серого здания, выполненного в греческом стиле, с совой над входом, из окна кто-то выглянул.        - Кто здесь? - заплаканным, со всхлипами голосом спросила девушка.        - Класс! - саркастично сказал я, постукивая зубами.        - Аннабет, это я... - я больше похож был на заику. От холода сводило все мышцы.        - Перси? - голос девушки вдруг задрожал.        - Да...               Сказать было трудно, кого из нас двоих было жаль больше: меня, мокрого, раздетого и трясущегося или Аннабет, заплаканную и грустную. Я думаю, что мы друг друга стоили. Стоило кое-что ещё. Стоило сказать, что в ту ночь я не вернулся в домик Посейдона.