Перси Джексон и Продолжение истории.

              - Перси, вообще-то я думала, что мы будем спать вместе…        - Что?! - От неожиданности я сваливаюсь с дивана, глаза выкатываются из орбит, а рот отказывается выдавать членораздельные предложения, отчего я беззвучно шевелю губами. Картина напоминает рыбку, которая выпала из аквариума и задыхается, поэтому бъет плавниками по полу и беспорядочно пытается вдохнуть губительный кислород. - Ты это серьёзно?        - Ну да, просто я подумала… - Она делает осечку, - Хотя да, ты, наверное, прав. Не стоило этого предлагать. Давай, чтобы всё было честно, я лягу на диване… - Девушка тут же мрачнеет, словно у неё отобрали любимую и единственную игрушку, а она ничего не может сделать.              Я всё ещё пребываю в прострации на полу, не понимая, что происходит. На плечах словно появляются два маленьких Джексона: один добрый, другой злой. Добрый твердит мне, что я всё сделал верно, что не согласился ложиться вместе с Аннабет, а злой бъет себя по лбу ладонью, уверяя меня в том, что я полный идиот, который только что упустил свой последний шанс.        - Я в душ первая, ты не против? - Кажется, я вовсе испортил ей настроение. Я лишь киваю.              Аннабет скрывается за дверью. Я вскакиваю и, паникуя, хватаюсь за голову. Надо хотя бы попытаться что-то сделать. Возможно сегодня я буду злым Джексоном и лягу вместе с ней. Не исключено, что это будет моя последняя ночь, если об этой выходке узнает мать Аннабет. «Фух» - выдыхаю я, освобождая свои легкие. «Так, тогда надо поторопиться.»              Как можно тише и быстрее я выскакиваю из нашего номера и ныряю в коридор мотеля. Через одну дверь, в щели внизу, виден свет.        - Нико, я быстро в душ! - Без стука и предупреждения я врываюсь в номер, будучи не совсем уверенным, что это номер именно Ди Анджело.              Угадал. Парень лежит на такой же кровати, только с другим комплектом белья, свернувшись калачиком. Седые волосы сливаются с цветом наволочек на подушках, отчего бедняга кажется вовсе лысым. Мда, эликсир сыграл с ним плохую шутку. Я проскальзываю в душ, стараясь не прервать чуткий сон старика.              Всё больше начинаю замечать изменения в своём теле. Без одежды я вовсе секс-символ миллионов женщин. Да, точно, я пару раз видел парней с такими же телами на обложках женских журналов и, судя по тому с какими радостными криками они их скупали, я очень привлекателен. Интересно, а Аннабет понравился новый я? А если нет? Что тогда делать? «Так, отгони от себя эти мысли. Ты красавчик!» И кто мог подумать, что из дислексика с СДВГ, вырастет такой женский соблазнитель...              Через десять минут (если не меньше) с такой же быстрой скоростью я проскакиваю обратно в наш с Аннабет номер и, скидывая одежду на стул, забираюсь на кровать, зарываясь в обилие простыней и одеял. Стараясь принять более эротичную и, в то же время, удобную позу, я кручусь как уж на сковородке, закручивая постельное бельё в большой голубоватый кокон.        - Перси? - Она выходит из душа, и я, словно по команде, замираю в той позе, в которой был, - У тебя мокрые волосы. Ты что, уже был в душе?        - Да, я успел сходить к Нико в номер.        - Гм… Ну что ж, дай мне подушку и покрывало, а то я сейчас свалюсь с ног, - устало говорит Чейз.              Ну вот и настал тот момент, когда нужно собрать всю свою смелость в кулак и заставить Вооброжалу лечь со мной в одной постели… Интересно, как это вообще звучит со стороны? Очень паршиво или можно послушать?        - Аннабет, - тихо произношу я, похлопывая рукой по месту рядом со мной, - Иди сюда. Я хочу… Хочу, чтобы ты сегодня спала со мной. - Я это сказал или мне показалось?              Аннабет вопросительно изгибает бровь, пытаясь найти какой-либо подвох.        - Рыбьи мозги, ты что, головой в душе ударился? Ты же сам…        - Я передумал! А теперь, иди сюда, - снова тереблю место рядом на кровати.              Девушка замирает в дверном проходе ванной, стараясь понять, послышалось ей всё это или нет. Нет, тебе не послышалось. В её голове должно быть бурлит целый фонтан идей, типа как отшить меня или как убежать отсюда через окно.        - Но… - Пытается возразить она.        - Чейз, ради всего святого, просто подойди и ляг рядом! Не будь занудой, давай, тут полно места, нам хватит обоим. - Гневно тараторю я, садясь на кровати.              Девушка вздрагивает. Она сводит брови к переносице, словно скажет сейчас что-то, что точно разубедит меня спать вместе с ней, но выражение её лица тут же меняется, снова становясь немного испуганным и удивлённым. Меря комнату осторожными шагами, Аннабет подходит к кровати, оттягивая до последнего тот момент, когда ляжет рядом. Аккуратно присаживается на край, вновь одарив меня испуганным взглядом.        - Эй, - понижая тон, стараюсь сделать голос тихим и успокаивающим, - Не бойся, всё хорошо. Ты мне доверяешь?              Вместо ожидаемого ответа я получаю кивок головой, после чего девушка подвигается ближе. Повернувшись ко мне спиной, она скидывает полотенце, оставаясь только в нижнем белье, и ложиться рядом. «Она будет спать так?!» - торжество внутреннего Джексона не унять. Я же продолжаю сидеть, боясь лишний раз пошевелиться. Изящные плечи девушки вздрагивают от дыхания, светлые волосы, чуть подсушенные феном, распадаются по подушке. Осторожно накрываю её одеялом, натягивая его до самых плеч, ложась рядом. Придвигаюсь ближе, отчего Аннабет вздрагивает и делает глубокий вдох, но затем её дыхание выравнивается. А стук моего сердца, кажется, можно услышать даже с улицы. Но через полчаса моих душевных терзаний, я всё же успокаиваюсь, погружаясь в царство Морфея.                     Утро сваливается на голову снежным комом. Адаптация к новому телу проходит не самым лучшим образом. В паху чувствуется напряжение, какое обычно бывает по утрам, только теперь оно кажется в разы сильнее. Мучительно стоня я неохотно вылезаю из под одеяла, под которым продолжает нежится белокурая взрослая красавица. Даже как-то непривычно видеть Аннабет в её новом теле. Она мило посапывает, подставив носик под проникающие лучи солнечного света. Сквозь одеяло проступает плавный изгиб женского тела, возвышая Аннабет, делая её словно запретным плодом для меня.              Я нехотя плетусь в ванну, чтобы «поумерить свой пыл», пока никто не увидел этот утренний кошмар. Из зеркала на меня смотрит эскимосский мальчик двадцати лет с узкими заспанными глазами, взъерошенными волосами и легкой щетиной на щеках. Новая задача: научиться бриться. «Эй, пап, а разве ты не должен научить меня?» - я задираю голову к потолку. Снова тишина. «Ну хорошо. Сам, значит сам.»              Заходя в душ и включая чуть прохладную воду, я чувствую, как напряжение отливными волнами сходит с моего тела, утекая куда-то вместе с пенной водой. Хорошо, что ничего не изменилось координально и я всё ещё знаю, как убрать утреннее недоразумение. Еще минут десять я пританцовываю в ванной, то намыливая, то смывая шампунь с головы, мыча какие-то отрывки песен из репертуара Green Day. Вылезаю в бодряще-холодное пространство ванной комнаты и снова смотрю в зеркало. Вид, конечно, уже лучше, но всё ещё не красавец с глянцевой обложки журнала. Заматывая полотенце на поясе, приступаю к чистке зубов. Не обходится без кривляний в зеркале. Я то улыбаюсь самому себе голливудской улыбкой, одобрительно поднимая большой палец вверх, то напеваю что-то в зубную щетку, то пытаюсь эротично двигать бедрами… Делаю всё, что только может прийти в голову безумному шестнадцатилетнему парню, который неожиданно стал двадцатилетним красавчиком.        - Джексон, что ты там делаешь? - Недовольно барабанит в дверь Аннабет, отчего я вздрагиваю, чуть не выронив щетку из рук. - Выходи, мне тоже в душ надо!        - Эм, сейчас, секунду! - Стараюсь перекричать шум воды. - Ещё чуть-чуть и я выйду!        - Считаю до десяти и вхожу! - Гневно кричит Чейз, отделенная от меня белой дверью ванны. - Один…              В попытках быстро закрыть кран, но недооценив своих сил, я сворачиваю его, позволяя непослушному напору воды фантаном разлиться по всей ванной. Теперь вода хлыщет во все стороны, а я, крутясь и изворачиваясь, как уж на сковородке, пытаюсь засунуть смеситель на прежнее место. Как там говорится? «Ломать не строить»? Всё верно. Ломать куда легче, а вот строить - совсем не моё.        - Перси, что там происходит? - Взволнованно спрашивает Аннабет, перебиваемая звуком бушующей воды.        - Всё хорошо! Всё нормально! Я клянусь! - Тараторю я, зажимая руками дыру с фонтаном. - Не волнуйся, я сейчас выйду!        - Я захожу! - Эти слова приводят меня в ужас. Мне конец.              В голову приходит просто гениальная на тот момент идея. Раз я сын Посейдона, то почему бы не решить проблему по семейному? Я выставил руку вперёд, мысленно подумав о том, как напор становится меньше, а давление в трубах уменьшается. Вода больше не хлыщет в разные стороны, а небольшой струйкой вытекает из дырки, создавая подобие небольшого фонтанчика для питья, что обычно устанавливают в школьных коридорах. Открыв глаза, я увидел ровно то, что представил.        - Что тут было, Рыбьи мозги? - Ошарашенно рассматривает ванну Аннабет.              Вода стекает по углам ванной, струится ручейками по зеркалу и стенам, сбивается в маленькие водопадики, спуская в унитаз. Многочисленные лужи на белом кафельном полу больше напоминают уходящие под воду льды арктики. Посмотрев под ноги, я приподнялся на пятки и, расплескивая воду в разные стороны, снова приземлился на стопу. Девушка, стоящая на пороге, как на спасительном острове, неодобрительно цокнула. «Нда… Вляпался по самые синие помидорки…» - подсмеивался надо мной мой собственный внутренний голос. А что поделать, если я такой?        - Аннабет, в чем бы ты сейчас меня не обвинила, знай, я не виноват! - Нужно было выкрутиться хоть как-то перед тем, как на меня скинут все преступления этого штата.        - Врешь! - Улыбнулась она. Она что, не будет меня убивать? - Ты - единственное сухое место в этой ванне, сын Посейдона!              Я почесал затылок и, не удержавшись, засмеялся. Легонько потянув рукав растянутой футболки девушки, я затянул её в ванну. Она подскользнулась на первой же лужице с водой и с визгом плюхнулась вниз, маша руками, как подбитая птица крыльями. Поначалу, я пытался удержать её, но она падала так стремительно, что я оставил все попытки помочь, когда услышал характерный шлепок на попу. После этого я не смог сдержать смех и просто схватился за живот.        - Ай! - Страдальчески застонала девушка, - Я себе попу, кажется, отбила! - Увидев, как я хохочу, она тут же сменила тон - Джексон, хватит смеяться! Помоги мне!        - Фуф! - Отмахиваясь от слёз после смеха, я протянул ей руку, - Могу я подать вам руку помощи, мисс Чейз?        - Ха-ха-ха! Нисколько не смешно! - Она вложила свою ладонь в мою, и я уже готов был потянуть на верх, как дочь Афины опередила меня и, ловким движением рук, стащила вниз. Я, успев ругнуться, тоже оказался внизу, на мокром кафеле, рядом с моей спутницей. Из под попы вылетел почти такой же звук, как и у девушки, что говорило о «мягком» приземлении. Через секунду неприятная боль от ушиба растеклась по ягодицам, отчего я тоже застонал. - А вот теперь смешно! - Хохотала девушка, всё ещё потирая свою попу.        - Ага, у нас теперь на задницах одинаковые синяки будут, Воображала! - В глазах то темнело, то снова становилось ясно, поэтому я жмурился (возможно, даже от боли), пытаясь снова поймать фокусировку. - Но знаешь что? Я всё равно самое сухое место в этой ванне! Так-то! - Я щелкнул ей по носу и улыбнулся.        - Ах так! Тогда получай! - На меня полетели брызги из луж на полу. Но как Аннабет ни старалась, заливаясь громким смехом, я всё равно не намокал. Спасибо наследственности от папы, стоило мне только подумать: «Сухой», как никакая жидкость была мне нипочем. Вскоре и я присоединился к веселому «купанию». Девушка промокала значительно быстрее и сильнее, но все равно не переставала брызгаться, а я лишь успевал подумать и оставался сухим.        - Кхе-кхе, - кашлянул кто-то наверху, - Я, конечно, дико извиняюсь, сам бы поплескался в такой прекрасной компании, но нам пора ехать. - Сурово произнёс Нико, стоявший в дверях. Он уже приобрел свой прежний вид четырнадцатилетнего парнишки, поэтому в своей темной одежде он казался абсолютно обыденным, для себя.              Мы с Аннабет переглянулись и в глазах сверкнули чертики. Я перевел взгляд на Нико, девушка последовала моему примеру.        - Что? Что вы так на меня уставились? О, нет! Не смейте! Даже не… - Он не успел договорить, как тоже оказался стянутым вниз на пол ванной. Повторив в третий раз идентичный звук «попочного» приземления, он выругался. - Твою же… бабушку, Джексон! Какого вы тут творите вообще?              Я лишь поднял вверх руку с оторванным минут десять назад краном и помахал ею. Аннабет хихикнула. Ди Анджело недовольно фыркал, поднимая намокшие рукава своего черного балахона-толстовки, отжимая края футболки и выливая из темных кед воду. Теперь, когда мокрая одежда прилипла к телу парня, он казался еще более худым и дохлым, с проступающими завсегдатыми синяками под глазами и темными нестрижеными волосами, что успели отрасти уже на пару дюймов.        - Ладно, нам правда пора ехать, - Аннабет оперлась руками на раковину и приподнялась. Затем подала руку Нико, но он лишь отмахнулся и ухватился белыми тонкими пальцами за дверной косяк, поднявшись с помощью него. Девушка лишь пожала плечами, делая вид: «Ну не хочешь - как хочешь». Я поднялся без посторонней помощи косяков и раковин, поэтому видел сам себя героем. Мы огляделись. Всё было мокро. Стены, потолок, на полу вообще раскинулось озеро, Аннабет и Нико тоже оставляли желать лучшего, только я стоял сухой и довольный. - Перси, а ты можешь быстро высушить нас?        - Гм, - я запнулся, - я никогда не пробовал, но, кажется, я кое-что придумал. Стойте и не шевелитесь.              Аннабет кивнула головой, а Нико фыркнул, но с места не сдвинулся. Я направил одну руку с раскрытой ладонью на Нико, а другую на Аннабет и закрыл глаза. Я начал представлять как вода стекает с их одежды и тела, делая их полностью сухими, и ручейками и струйками направляется в сток ванны. Затем, вода с пола, в моем представлении, собиралась в большой шар, вбирая в себя воду со стен и потолка, а потом нависала над ванной и, изображая улыбочку, сливалась в сток. Услышав восхищение Аннабет, я понял, что всё удалось. Открыв глаза, передо мной была вновь сухая ванная комната, Нико и Аннабет стояли «высушенные» с лицами полными удивления.        - Это было… здорово! - Улыбнулась девушка.        - Д-да… - Заикнулся парнишка, стоящий рядом.              После недолгих сборов, мы погрузились в машину, втроем подметив, что она самая яркая на всей парковки. Через четверть часа сочная Мазда уже рассекала дорогу, ведущую в Голливуд. В салоне играла приятная задорная музыка, донося из колонок на удивление звучный голос солиста группы My Chemical Romance.        - Мне нравится эта группа, - неожиданно заявил я, не отрываясь от серой дороги, лентой уходящей в даль. - Кто эти ребята?        - Они распались. - Сухо отрезал Нико с заднего сиденья. Звучало так, словно их распад больно отразился на жизни мальчика.        - О, у них чудесная музыка! - Воодушевленно произнесла Аннабет, - Солиста зовут Джерард Уэй, у него очень грустная история, с него запросто можно брать пример. А их музыка - это просто достояние этого века. А ещё там есть Фрэнк, он очень классный, и милый, и…        - Он просто похож на тебя, Перси, - так же безразлично отозвался парень, не дав девушке договорить.              Аннабет замолкла и залилась краской. Отвернулась к окну, стараясь делать вид, что беседа её больше не интересовала. Мне это сильно польстило, я даже улыбнулся. Прибавив звука, я начал неумело подпевать, выкрикивая слова, которые успел запомнить. Аннабет хохотала на соседнем сидении, но поддерживала мою идею, запевая со мной дуэтом.        - Gravity… Don’t mean too much to me… I’m who I’ve got to be… These pigs are after me, after you... - Завывали мы с Аннабет в один голос, улыбаясь друг другу. Музыка казалась мне действительно классной. Она была написана на современный лад, но в то же время передавала почти все чувства, что я ощущал.        - Давай, Нико! Подпой нам! Ты же знаешь слова! - Аннабет повернулась назад, подначивая хмурого парня. Тот долго отказывался, но после того, как девушка состроила щенячья глазки, он всё же запел.        - I gotta bulletproof heart! You gotta hollow point smile! We had our run away scarves Got a photograph dream on the getaway mile! - Запел Нико, жмурясь на заднем сидении и пародируя игру на гитаре, как настоящий рокер, в один голос с солистом, набирая ту же громкость и тот же тембр, что и певец. Мы с Аннабет переглянулись и заулыбались, но петь не перестали.              Когда песня закончилась, мы втроем засмеялись, сами не ожидая, что у нас так превосходно получится. Ди Анджело выкрикивал с заднего сидения что-то вроде: «Спасибо, Нью-Йорк! Я не вижу ваших рук!», отчего наш смех становился только громче. Пару песен спустя, мы всё же утихомирились и больше отдавали предпочтения разговорам, почти не подпевая сопровождающей всё музыке.        - Так значит, это и есть наш безумный план: набрать воды из Леты в бутылочку, а потом подлить в канализацию? - Усмехнулся Нико.        - Ну да, - я обогнал очередной грузовик, что тащился со скоростью черепахи, - Есть ещё варианты?        - Ребят, может перекусим? - Тяжёлый вздох Аннабет оторвал меня от мыслей о поиске, - Как вам такой вариант? Тут где-то должен быть уютный бифштекс-бар, там очень вкусно готовят.        - Я за! - Дружно прокричали мы с Нико.              Желтый хетчбэк сбавлял скоростные обороты. Мы осматривались по сторонам, пытаясь найти вывеску, указывающую на местоположение того самого бара. Через пару-тройку миль показалась выцветшая на солнце и потрепанная временем вывеска с красным быком и громкой надписью «Горящий Буйвол». Ничего уютного в этой вывеске не было. Я неохотно начал сворачивать на проселочную дорогу с растрескавшимся асфальтом, ведущую к тому самому бару.        - Милое место, ничего не скажешь! - Саркастично подметил я. Нико хмыкнул в ответ. Ему должно прийтись по душе такая кафешка. Держу пари, что в Аиде есть такие же.        - Зато тут вкусно готовят! - Радостно отозвалась Анннабет, когда мы припарковались недалеко от входа.              Дверь неохотно заскрипела, впуская нас в «жизнерадостное» место. Внутри всё казалось более-менее уютным. Темные стены с деревянной окантовкой внизу, потёртые доски пола, по цвету напоминающие изрядно выцветший паркет из темного дерева, массивные балки у потолка, столы, расставленные вдоль больший окон с выцветшей краской, стулья обитые кожей с потертостями от времени, большая барная стойка в дальнем углу, увешанная бокалами и искусственными растениями, словно новогодняя ёлка гирляндами. Сразу вспомнились фильмы в стиле вестерна, в коих обычно присутствуют такие бары. Да, такие должны быть разбросаны по всему Техасу, но встретить похожий здесь, где-то в штате Иллинойс, недалеко от Сент-Луиса… Признаться, для меня это было удивительно! Что ж… Надеюсь, что слова Аннабет подтвердятся и тут действительно вкусно готовят, потому что живот злорадно урчал.              Мы присели за столик напротив большого окна. За барной стойкой кто-то оживился. Вскоре, к нам подошла девчушка лет семнадцати-восемнадцати, с длинными каштановыми волосами, забранными под косынкой, всё лицо было усыпано в рыжих веснушках, а два кари-зеленых больших глаза были выпучены немного вперёд, выражая постоянное удивление. Она любезно, улыбнувшись как-то по доброму, дала нам меню и налила воды в стаканы. Мы поблагодарили её перед тем, как она удалилась обратно к бару.        - Я даже смотреть не буду! - Ди Анджело откинулся на спинку дивана и, с лицом пофигиста-шалопая, отвернулся к окну, - Мне всего и сразу!        - Я тоже очень голоден, но тебе придётся выбрать что-то, Нико. Хочешь ты того или нет. - Не отрываясь от меню пробубнил я.        - Я выбрала. - Заверила дочь Афины, оглядываясь по сторонам. Я тоже осмотрелся.              Все стены были увешаны чем-то. В хорошем смысле, разумеется. Помимо картин и нескольких голов животных, на стенах висели фотографии в рамках, памятные вещицы, типо бейсбольных мячей и ярких тарелок, местами я заметил африканские маски. На одной стене красовалась грязная футболка какого-то, судя по всему, известного футболиста. Где-то под потолком были перекрещены два клинка. Всевозможных плакатов с знаменитостям, будь они спортсмены или певцы, было просто не счесть! Кое-где я даже приметил автографы.        - Ух ты, а тут полно всего!        - Да, это очень памятное место, в какой-то степени. - Аннабет удобнее села на диване, приготовившись рассказывать, - Владелец этого бара, сейчас очень пожилой мужчина, раньше был известным бейсболистом. Когда его спортивная карьера закончилась, он открыл это заведение как собственный бизнес. Лет двадцать-тридцать назад это было одно из самых популярных мест в Иллинойсе, да и вообще, достаточно известное в Америке.        - Вау! Это же автограф Дэвида Боуи! - Нико подскачил с места и подбежал к стене, где висела большая рамка с черно-белой фотографией трех мужчин и черной размашистой подписью под ними. - Тут и Оззи Осборн был! Перси, ты только посмотри! Сам Фредди Меркьюри! Аннабет, это потрясающее место! Я хочу остаться тут надолго! - Паренек кидался от фотографии к фотографии, словно в эпилептическом припадке, восторгаясь каждому автографу.        - Да, Аннабет, ты знала куда нас завести! - После этих слов Аннабет заулыбалась. - А что с этим местом случилось потом? Мы тут единственные посетители…        - Время, Перси. Время не щадит никого. - Улыбка сошла с её лица.        - Юная мисс Чейз, не ваш ли голос я слышу? - Раздалось из-за барной стойки. Пожилой мужчина лет семидесяти (максимум семидесяти пяти) шаркающими шагами начал приближаться к нам. Седина и морщины осели на его лице, старческие пигментные пятна проступали на щеках и лбу. Он медленно, с трудом переставляя ноги, приближался к нам. Тяжелое дыхание разливалось по комнате. «Время, Перси. Время не щадит никого.»        - Здравствуйте, мистер Олдман! - «Какая звучная фамилия» - пронеслось у меня в голове. Аннабет радостно подскачила и принялась обнимать старика, отчего улыбка засияла на его лице. - Как вы поживаете?        - Признаться, я уже не надеялся повидаться с тобой на своём веку! - Он по-джентельменски поправил бордовую бабочку у шеи. - Вы давно уже не заезжали в мою обитель!        - Да, в чем, несомненно, очень раскаиваемся. - Я наблюдал за их радостным диалогом двух старых приятелей, пытаясь понять, как Аннабет могло занести сюда, и когда это случилось.        - Я и не думал, что ты уже настолько большая. В моём представлении тебе только недавно должно было исполниться шестнадцать! - «Упс! Кажется, мы попались.» - Да, дети растут быстро! Вот так и я моргнул и даже не заметил, как и моей внучке исполнилось семнадцать! Элайза, девочка моя, подойди ко мне, я познакомлю тебя кое с кем!              Из-за кухонной двери выпархнула та самая официантка, что принесла нам меню. Опустив голову, она подошла к нам и поздоровалась. Было видно, что Элайза (немного странное имя для девочки, как по мне) единственная радость и утешение мистера Олдмана. Скорее всего именно поэтому он знакомит её почти со всеми близкими ему гостями. Знакомство получилось скомканным, поэтому она поспешила удалиться.        - Раньше ты приезжала сюда с отцом, а теперь, как я посмотрю, у тебя появился кавалер. - Он положил мне руку на плечо. От слова «кавалер» и от всей ответственности, которая следует за этим словом, на моё плечо словно обрушилась наковальня, а не рука старика. - Как вас зовут, молодой человек?        - Перси, гм, то есть, Персей Джексон. - Казалось, что мой голос ломается от страха.        - Очень приятно, мистер Джексон! Я Сэмуил Олдман. Владелец этого захолустья и, по совместительству, давний знакомый твоей невесты. - От этого слова всё внутри сжалось в тугой ком. Аннабет тоже значительно изменилась в лице. Даже Нико, оторвавшись от стены, уставился на нас в ожидании последующий действий. Я громко сглотнул. - Впрочем, это не моё пенсионерское дело, кому и как вы приходитесь. - Он улыбнулся.        - Гм… Мы просто очень хорошие друзья с Перси, каждое лето отдыхаем в одном лагере, учимся не очень далеко, можно сказать, наши школы находятся в соседних районах. - Поспешила исправить ситуацию «моя невеста».        - В школах? Я полагал, что такие взрослые молодые люди уже не обучаются в школах. - Он насупился. «Упс, опять осечка.»        - Я хотела сказать, в колледжах. Конечно, в колледжах. О какой школе речь? Простите, совсем язык заплетается! Должно быть с голоду. - Девушка попыталась мило улыбнуться.        - Ах, разумеется! Прошу меня простить! Элайза, прими заказ у этого столика. Это наши особенные гости, юная мисс Чейз и её, как же это сейчас говорят, бойфренд мистер Джексон! - Кажется, он специально так громко выделяет слово «бойфренд». А этот старик знает, как заставить молодежь краснеть.        - А вы, как я погляжу, ценитель хорошей музыки. - Сэмуил обернулся и обратился к Нико, который тщательно осматривал каждую рамку с фотографией. К нам подошла Элайза и приняла наши заказы, после чего снова поспешно удалилась.        - Эм, да… сэр!        - Что ж, прекрасно, прекрасно. Стало быть, вам нравится Дэвид Боуи? - Старик вопросительно поднял брови.        - Да, сэр. Я поклонник его творчества.        - Редкость встретить такого юного молодого человека с таким прекрасным музыкальным вкусом. Браво! Аннабет, это просто бальзам на душу для старика Сэма. Боже, где ты нашла это чудо? - Он с восторженным выражением лица уставился на девушку, ожидая ответа.        - Меня зовут Нико Ди Анджело, сэр. Мы с Аннабет и Перси познакомились в лагере. А чудесный вкус к музыке у меня от сестры. - Он заметно поник, опустив голову.        - Я не верю своим ушам! - Не прекращал восторгаться старик, - Кто эта особа? Я бы очень хотел с ней познакомиться.        - Её зовут Бьянка. Когда-нибудь вы с ней обязательно познакомитесь. - Если бы мистер Олдман только знал, что сестра Нико погибла, он непременно принял это как оскорбление. Но, вроде бы, всё обошлось, и старик лишь остался доволен тому, что когда-нибудь тоже умрет.              Плохие мысли начали вертеться у меня в голове. Грустные воспоминания снова заполняли внутреннее пространство. Довольный владелец бара, не разделявший нашей печали, неспеша удалился за барную стойку.        - Ваш заказ. - Элайза поставила на стол, перед каждым из нас, по огромной тарелке с большим сочным бифштексом, картошкой фри и огромной кучей салата. - Позовете, если что-то понадобится.        - Да, спасибо! - Аннабет мило улыбнулась.              Мы тут же принялись уплетать свои порции. Голод был жуткий, можно сказать, что с утра ничего в рот не брали. А тут просто пир для живота. Когда мы покончили с основными блюдами, я позвал Элайзу и заказал нам пирог и имбирного чаю. Впрочем, разницы не было никакой, мы просто наедались до отвала, потому что были очень голодными.        - Я сейчас лопну, кажется. - Тяжело вздохнула Аннабет, доедая кусок пирога на своей тарелке.        - Аид мне свидетель, это самый вкусный в мире пирог! - Нико значительно повеселел, когда на стол поставили тарелку с ягодным пирогом. А когда он начал его есть, бедняга чуть не чечетку танцевал от того, какой у блюда был прекрасный вкус.              После того, как мы расплатились (а нужно сказать, что заплатили мы куда больше, чем было нужно, потому что денег было много, а это место показалось нам очень здоровским) и изрядно поблагодарили старика Олдмана, мы направились обратно к машине.              Когда мы сели в машину, у всех были очень смешанные чувства. Нико почти сразу заснул на заднем сидении. Он спал в обнимку со снимком с автографом Дэвида Боуи, что подарил ему мистер Олдман на прощание. Видели бы вы лицо Ди Анджело! Он чуть не начал вытанцовывать кульбиты в воздухе от радости. Мы с Аннабет тоже благодарили Сэмуила вместе с Нико, который терял голову, не зная предела счастью, свалившегося ему на голову.              Я думал о чем-то. Ну, я знал о чем, но в голове было сразу столько мыслей, что точно я сказать не мог. Мне казалось, что очень странно всё получается. Жизнь идёт и идёт, иногда проходит, вот ты двенадцатилетний ребёнок, вот подросток, затем ты уже взрослеешь, становишься совершеннолетним, растёшь, умнеешь, а теперь ты старик. И вся жизнь как-то прошла. И мне не давали покоя эти мысли. А что, если и моя жизнь так же пройдет? Или она уже проходит? А стану ли я когда-нибудь стариком? И все эти мысли не давали мне покоя.              Аннабет тоже значительно поникла, погрузившись в свои размышления. Она то смотрела в окно, то перебирала между тонких пальчиков свои золотистые волосы, то теребила салфетку в руках.        - Ты погрустнела. Что-то случилось?        - Нет, просто задумалась. - Вялая улыбка появилась на её лице. - Может быть включим радио?        - Как скажешь. - Я нажал на кнопку «Радио», и салон наполнился приятной музыкой. Заведомо, чтобы выпытать Аннабет, я сделал минимальную громкость, чтобы мелодия не заглушала разговор. После этого я продолжил, - Аннабет, я же знаю тебя. Что произошло?        - Просто, - она запнулась, - Просто я видела, как мистер Олдман смотрел на меня, когда мы уезжали. Я помню его слова, что он уже не надеялся увидеть меня. - Она убрала прядь волос, - Знаешь, ведь это я уже не надеюсь увидеть его больше. Мы думаем, что это очередной поиск. А что это на самом деле? Перси, - чуть слышные всхлипывания сопровождали её речь, - Перси, ты думал, что это может быть наше последнее задание? Ты думал об этом?        - Да. - Нельзя утаить от Аннабет или от кого-либо другого, что я думал об этом. И думал много. И страх так же пробрался в мою голову. - Но я не хочу верить, что это наше последнее путешествие. Никогда не поверю.        - Очнись. Это не путешествие. Это подписанный смертный приговор. - Слеза потекла по её щеке. Прежде, чем она успела её вытереть, я резко надавил на тормоза и машина остановилась. На дороге было пусто и мы никому не помешали.        - Эй, - я взял её лицо в свои ладони и заставил посмотреть на меня, - Обещай мне, что больше не будешь думать об этом! Обещай!        - Не могу! Перси, я правда не могу! - Слезы текли по её щекам, она тихо рыдала, чтобы не разбудить Нико, - Я всегда думаю об этом. Это всегда в моей голове.        - Нет, нет. Прекрати, прошу.               Я вышел из машины, тихо прикрыв дверь. Посмотрев на небо, я схватил себя за затылок. Я словно просил отца и всех олимпийцев опомниться и сделать что-нибудь. Словно просил помочь. Не мне и не всему миру, а только ей, только ей одной. Чтобы она перестала мучаться. Чтобы ей было легче.              Вторая передняя дверь хлопнула. Я резко обернулся. Испуганное лицо Аннабет, покрытое слезами, укутанное в золотые пряди волос, смотрело на меня со страхом и непониманием.        - Перси…        - Никогда. Слышишь? Никогда больше не думай об этом! - Я в два шага преодолел расстояние между нами, подходя к ней вплотную. - Я никому не позволю сделать так, чтобы это был наш последний поиск. Поняла меня? - Она кивнула, вытирая слёзы.              Бывают такие моменты, когда в голове что-то щелкает, и ты понимаешь, что вот, вот эта секунда, когда нужно сделать что-то. С поцелуями так же, поверьте. Ты просто смотришь на кого-то, а он смотрит на тебя. И ты понимаешь: «Вот этот момент. Вот оно. Нужно действовать.» И действительно, нужно идти и целовать, если внутри есть такое ощущение.              И я целовал. Со всей нежностью и пылкостью, что испытывал к Аннабет. Вкладывая в этот поцелуй все самые хорошие чувства и воспоминания, что только нашёл в себе. Я чувствовал, как она прижимается ко мне, обвивая мою шею руками, а мне хотелось обнимать её всё крепче и крепче. Лишь бы её страхи ушли.