Перси Джексон и Продолжение истории.

       И я целовал. Со всей нежностью и пылкостью, что испытывал к Аннабет. Вкладывая в этот поцелуй все самые хорошие чувства и воспоминания, что только нашёл в себе. Я чувствовал, как она прижимается ко мне, обвивая мою шею руками, а мне хотелось обнимать её всё крепче и крепче. Лишь бы её страхи ушли.              И тогда-то я и начал нервничать… Решил, что могу подвести друзей. Дислексия усилилась так быстро, что рулить стало очень трудно. Мне было очень неудобно, потому как пришлось просить Аннабет подменить меня, но она отнеслась к этому с пониманием.              У отеля мы оказались, когда часы на приборной панели указывали на полночь. Ехать по темноте не было никакого желания, да и глаза уже начинали слипаться. Аннабет отошла, чтобы выкупить нам номер в этом сомнительном заведении, а мы с Нико остались в машине.               Я устало потянулся. На плечах лежал не только груз физической усталости, но и многие моральные аспекты, готовые вот-вот подорвать моё здоровье. Нико тихо дремал на заднем сидении. Хотелось бы мне так же безмятежно относится ко многому из происходящего, чтобы сон не нарушался, чтобы мне ночью не крутили видения, словно тошнотворный сериал с плохим концом, чтобы я мог спать на заднем сидении зная, что я лишь помощник, а не главный претендент на спасение мира. Интересно, какого это вообще?        - Нет...Нет... Я не буду есть злаковые! Не буду... - Паренек сзади вдруг ожил и заворочался, бубня себе под нос что-то несвязное. - Бабушка, бабушка, скажи им... Скажи им, что я бог смерти... - Он начал размахивать руками перед собой, словно отгоняя невидимых мух. Я не выдержал и засмеялся.        - Боги, Нико, проснись! - Сквозь тихий смех говорил я ему, но он даже не слышал. Тогда я протянул руку и начал тормошить его, чтобы он проснулся.        - Я ем только мясо! Только мясо! - Широко распахнув глаза завопил парень.        - Главное, бабушке об этом расскажи. - Тихо хихикнул я.               Нико сел прямо, стараясь отойти ото сна и понять, что происходит. Он напоминал нахохлившегося воробья, которого только что шугнули прохожие. Волосы были взъерошены, глаза немного затуманены ото сна, одежда немного измялась - вылитый образ воробья.        - Отвали, Джексон. - Недовольно пробубнил сорванец, - А то в следующий раз, когда ты будешь во сне стонать имя Аннабет, я сниму тебя на камеру, и ты станешь звездой YouTube.        - Ты мне угрожаешь? - Я повернулся к нему и сурово посмотрел. - Подожди. Когда это я во сне стонал имя Аннабет?!        - Когда запишу это на камеру, ты непременно узнаешь. - Он ухмыльнулся.        - Ты гонишь! Не может такого быть!        - Клянусь Тартаром! О-о, Аннабет... Аннабет... Аннабе-е-ет... - Наиграно пародировал он, строя блаженные рожицы.        - Ах ты... Ну-ка иди сюда! Сейчас я тебе покажу! - Я потянул к нему руки, схватив за края ветровки. Парень начал уворачиваться и смеяться.        - Парни, на выход! - Строго скомандовала Аннабет, забирая сумку с сидения. - Потом будете драться, сейчас нам надо отдохнуть.              Я неохотно отпустил воротник Ди Анджело, до которого успел добраться и покорно, прихватив свои манатки, вышел из машины. Сзади шел Нико, хихикая и тихо повторяя имя Аннабет.              В ту ночь мы остановились в каком-то стареньком придорожном одноэтажном мотеле с блеклыми стенами и черепичной крышей. То ли от старости, то ли от бедности мотеля, светящееся табло с вывеской прерывисто мигало, будто какой-то хулиган щелкал выключателем. Из-за этого я так и не понял, как назывался отель. То ли «Мейси», то ли «Мейди», то ли там вообще было другое название, которое я так и не понял из-за обострившейся дислексии. После нашего разговора с Аннабет, я понял, что должен быть сильным и храбрым, чтобы всегда смог защитить её, маму, моих друзей, понял, что во мне кто-то нуждается. А потом я подумал: «Как я могу быть уверенным в себе, когда меня самого одолевают мысли о неудаче? Или ещё более плохие мысли..»               Номер был тесный. Три кровати стояли практически вплотную друг к другу. В ванной комнате я еле-еле мог расправить руки. Телевизор показывал с помехами. Но мы были так вымотаны и ослаблены, что все недовольства остались внутри нас и там же и схоронились.               Пока Аннабет была в душе, мы с Нико ещё некоторое время продолжали воевать. Но потом, после моих угроз о том, что я притоплю его в Стиксе, он немного умерил свой пыл.        - Нико, ты ведь славный парень, но иногда ты невыносим.        - Никё, ти вить слявний паинь, но иногдя ти нивыносимь. - Передразнил меня парень, закидываясь на кровать.        - Да прекрати ты. Откуда столько ненависти и недоброжелания ко мне? Ты до сих пор злишься из-за Бьянки?        - До сих пор? До сих пор?! - Гневно повторял парень, - Я буду злиться столько, сколько я жив! Она погибла из-за тебя! Понял?! Там было твоё место!        - Не тебе решать, кто должен был умереть, Нико. И никому из нас. Я скорбил точно так же, как и ты, как и все. Если бы я мог в тот день исправить что-то, сделать так, чтобы твоя сестра осталась жива, ты думаешь, я бы этого не сделал? Я сожалею, что ты потерял её. Но если бы я мог, слышишь, я непременно бы сделал так, чтобы она была жива! - Я раздосадовано сел на кровать напротив парня.        - Даже, если бы пришлось обменять свою жизнь на её? - Он пристально посмотрел на меня, ожидая ответа.               Ох, Нико, если бы ты только знал, сколько раз я задавал себе тот же вопрос. Готов ли я встать на место Бьянки? Готов ли я лежать мертвым под завалами сейчас, чтобы она была тут, на моем месте, чтобы она была с тобой. Поначалу, таких вопросов не возникало. Я знал, что Бьянка погибла героем, о котором непременно будут слагать прекрасные легенды. Но потом, когда ты посмотрел на меня в тот вечер, когда пол обеденного повильона раскололся надвое, оголяя недра Аида где-то в глубине, только тогда я впервые задал себе этот вопрос: "Готов ли я погибнуть, чтобы жил кто-то другой?" И не моё ли место заняла твоя сестра? Не мне ли суждено лежать в сырой могиле вместо кого-то?        - К сожалению, мне никогда до этого не предоставлялся шанс говорить такое. Но я уже не раз спрашивал у себя подобное. Ещё больше раз я думал, что кто-то погиб из-за меня и, возможно, дальше продолжает погибать. Если бы я мог спасти Бьянку, я бы непременно спас её.        - Ты не отвечаешь на вопрос, Перси. - Он сделал паузу и ещё внимательнее всмотрелся в мои глаза, - Ты бы обменял жизнь моей сестры на свою?               Я тяжело сглотнул. Я не знал и не мог знать ответа на этот вопрос. Он был не на поверхности. Где-то глубже. Глубже, чем я мог бы найти его, найти его в себе.        - Перси, душ свободен, - Аннабет подоспела как нельзя кстати. Я вскочил с кровати и, схватив полотенце, скрылся в душе.               Поначалу, я действительно пытался найти ответ на вопрос Нико, но потом оставил эти попытки, ибо они ни к чему не приводили. Я начал сливаться со своей стихией. Она смыла с меня усталость, придала новых сил, а так же помогла разобраться с моей новой внешностью. Из душа я вышел таким же семнадцатилетним подростком, коим и покидал лагерь. Ну круто.               Помутузив голову полотенцем и взъерошив волосы, я накинул чистые джинсы и футболку и вышел из ванной. В моё недолгое отсутствие ребята настроили старый телевизор и приковали к нему свое внимание.        - Перси, - взволнованно сказала Аннабет, - Тебе стоит это увидеть.               Я присел на небольшое кресло в углу комнаты и начал вслушиваться в речь ведущего новостей.               "Жители Нью-Йорка не на шутку напуганы. Последние события подкосили не только моральное состояние штата, но и всё состояние страны. Министерство обороны активно занимается этим вопросом. Мы взяли интервью у министра, чтобы он рассказал чего нам ожидать."               На экране появляется важный статный человек в военном костюме с многочисленными наградами.               "Состояние как штата, так и всей страны вцелом очень неоднозначное. Но могу с уверенностью сказать, что мы создаем специальные отряды, которые собираемся пустить на борьбу с так называемыми богами и их детьми. Мы убедительно просим граждан не поддаваться панике, сохранять спокойствие и благоразумие. Делами этих божественных отпрысков заинтересовался ФБР. Я уверяю вас, жители Соединенных Штатов, граждане Америки, мы не позволим никому из мифологических существ навредить вам."               "С нами был министр обороны Соединенных Штатов Америки. - На экране снова появился ведущий новостей. - Предположительное место нахождения полубогов так же найдено. Это так называемый Холм Полукровок, расположившийся неподалеку от Бруклина. Вот видео от очевидцев."               На экране начали мелькать картинки нашего лагеря, если бы его видели обычные смертные. Холм, деревья, клубничные поля вдалеке, сосна Талии, которая выглядит как обычное дерево. Местами что-то горит, полыхают конюшни, раскуроченные поля с посевами, дым поднимается, то тут, то там мелькают фигуры полукровок, которых почти выдает туман. Над лагерем кружили черные пегасы, лишившиеся конюшен, всё напоминало последствия борьбы и падения нашего лагеря.               Аннабет закрыла рот рукой, её плечи содрогнулись. Не сложно было догадаться, что она чувствует. У меня в горле встал ком. Нико быстро выхватил пульт из дрожащей руки девушки и выключил телевизор. Экран погас, но я, казалось, продолжал слышать, как кричат полукровки на холме, как ржут пегасы, как существа из леса сломленно просят о пощаде. Всё вставало на колени перед человеческим родом, чтобы найти милость в их сердцах.        - Почему они ничего не делают?! Почему на Олимпе ничего не делают?! - Крик вырвался из Аннабет, и она упала на колени перед тумбой с телевизором. Согнувшись пополам она вздрагивала от рыданий и продолжала кричать. - Они гибнут! Перси, все гибнут! Все наши друзья умирают один за другим, не в силах дать отпор! Перси...               Я встал на колени рядом с девушкой и взял её за плечи. Как бы мне хотелось дать ей уверенность, что всё будет хорошо и мы снова победим. Как бы мне хотелось найти эту уверенность и в себе. Нико тихо встал с кровати и скрылся за дверями ванной комнаты, понимающе оставив нас наедине.        - Аннабет, тише. - Казалось, она не слышит моих слов. - Аннабет, послушай... Мы всё исправим, я обещаю тебе. - Мне и самому с трудом верилось в то, что я так сильно пытался внушить девушке. Нужно самому верить в то, во что ты врёшь.        - Перси, мы ведь поможем им? - Она посмотрела на меня глазами полными слёз, отчаяния и горести, - Мы ведь найдем выход?        - Да, Аннабет. - Я старался не сорваться. - Мы всегда находим выход.               Я обнял девушку, прижимая к себе как можно сильнее, стараясь то ли дать ей немного уверенности, то ли самому найти её. Мне вспоминались мои размышления, когда мы только покидали лагерь. Я думал, что у нас будет самый неблагодарный поиск и самая страшная участь. Как же я ошибался. Самая страшная участь настигла лагерь и наших товарищей, оставшихся в нем. Там же их настигло и самое неравное сражение: они даже не могут дать отпор оружию смертных. Если с магическими чарами ещё как-то можно бороться, то от пули во лбу вряд ли можно найти заклинание.               Если бы я знал, я бы остался там, чтобы держать оборону лагеря. Я бы отправил Аннабет с Нико вдвоём, ведь они достаточно умные и храбрые, чтобы справиться с этим заданием вдвоем. Мне так хотелось думать, что, останься я в лагере, я бы непременно помог, я бы предотвратил то, что показали по телевизору. Но было ли так на самом деле? Не горел бы я уже седьмым пламенем вместе с остальными жителями лагеря? От одних только мыслей, что кто-то уже отдал свою жизнь на том конце страны, мне становилось не по себе. Не по себе ли? Нет, меня одолевал страх вперемешку с болью и досадой. Но я обещал себе быть сильным. Чтобы спасти остальных, тех, у кого ещё есть шанс. Чтобы защитить Аннабет и друзей, маму и Пола, Гроувера и Нико.               Как только я вспоминал всех, для кого хотел быть защитником и спасителем, вопрос, пугавший меня всегда, снова всплывал на поверхность. А смогу ли я быть для них защитой? Смогу ли я спасти их? Хватит ли у меня на это сил и храбрости?               Отмахиваясь от отрицательных ответов, я лишь сильнее прижимал к себе Аннабет. Она продолжала всхлипывать, и я чувствовал, как теплые слёзы девушки остаются на моей футболке.        - Перси, у нас больше нет времени, чтобы добираться до Голливуда на машине. - Она подняла на меня глаза, ища решения всех проблем разом, ища ответов на вопросы, ища того, чего у меня не было.