Исход: неоконченный финал

      Было уже за полночь, старик приблизился к костру. Его попутчики наслаждались долгожданным отдыхом. Все устали от, казалось бы, бесконечной гонки. Кто мог ожидать, что расстояние между ними будет столь большим? Думал ли кто, что Узумаки помчится сломя голову, сквозь ледяную пустыню? Многие из близких друзей парня ответили бы положительно, но не в данной ситуации. Сломанные, раздробленные кости, порванные сухожилия, сильно поврежденные внутренние органы и наверняка разлагающаяся на глазах психика. Хотя в плане последнего это было больше предположение.       А может и утверждением… Все были там лишь зрителями и ничем не могли ему помочь. Только Учиха попытался разделить ту ношу, которая уже была на плечах мальца долгие годы. Ведь он, наконец, лично встретился с отцом, которого вернули к жизни бесчеловечной техникой — Эдо Тенсей. Первое пришествие в потусторонний мир, а спустя несколько часов он чуть вновь там не оказался. Словно сама смерть жаждет заполучить голубоглазого мальчика в свои объятия навечно. Не стоит забывать, что с самого рождения за ним охотилась самая страшная и могущественная темная организация — Акацуки. И сейчас Наруто менее, чем через месяц, мчится непонятно куда по ледяной пустыне, которую опытные вояки на много миль обходят стороной. — Но это ведь ты, так что с тобой все будет в порядке… - Прошептал в пустоту Жабий мудрец. - Так ведь, Наруто?       Для санина этот путь казался абсурдом. Он почти год находился в анабиозе и давно смирился со своей кончиной. Однако, его вновь спасают и дают теперь точно последнее задание: предостеречь, помочь и направить Узумаки Наруто, чтобы он спас этот прогнивший бренный мир. Какой же это абсурд, мертвец пытается спасти себе подобного. — Похоже, я поделился своим проклятием со всей твоей семьей, — Он разглядывал их общую фотографию. — Иначе я не могу понять, за что тебе все это…       Было тяжело, но он скрывал это как только мог. Прибыв в тыл страны Огня, надеялся, что эта ходячая катастрофа успокоится, поймет, что охота даже за смертельно раненным Мадарой ничто иное, как дорога, тянущаяся к гибели. Однако гонка продолжается, но к чему она всех приведет, остается загадкой. Джирайя это прекрасно понимал, но также осознавал, что нельзя следовать за ним по пятам. Зимний континент — смертельная ловушка, там нет места сомнениям и страху. Единственный путь к спасению — слепо следовать к намеченной цели. Без мысли, что этот ад сожрет любого с потрохами. Так что для их квинтета данный путь был равен смерти. Эта погоня — марафон, не спринт. Позабыв о безопасности, можно и вовсе не вернуться назад.       Ветер становился сильнее, развевая в разные стороны пламя. Костер звучно потрескивал, согревая компанию своим теплом. Тучи группировались в большое бесконечное одеяло, что плотно застилало яркий полумесяц, а также бескрайнее, усыпанное сотнями, а то и тысячами звезд небо. Собравшись духом, Санин расстегнул плотно стянутый свиток. Он оказался довольно большим, хоть изначально имел небольшие размеры. Похож был чем-то на те, что нужно было добыть во второй фазе экзамена на чунина.       Джирайя до сих пор с приступом тошноты вспоминает те дни. Действительно, только он мог объесться галлюциногенными грибами. По рассказам Цунаде, он приставал к другим командам, что они со страхом и ужасом на лицах отдавали ему свитки, лишь бы их пощадили. Однако кара пришла на следующие сутки — схватил несварение. Вплоть до поединков он отлучался в кусты, дабы прочистить желудок. Пятая постоянно хохотала, вспоминая экзамен. «Дамочка, что вы забыли в этом страшном и зловонном месте?! Но какая же удача, я здесь, а значит, мы можем провести время с пользой и наслаждением!» Боже, ха-ха-ха-ха, а это ведь был тоже пацан! Вы бы видели, как всех передернуло от отвращения в этот момент!» — И почему я постоянно это вспоминаю? Ужас какой! — прокашлявшись, пробормотал старик.       Те свитки были разных цветов со стандартными обрамлениями, а этот был бирюзового оттенка. Из предмета декора была лишь выжженная сиреневая змея, как герб Орочимару. Он прекрасно сохранился, по виду не было и пылинки, словно его никогда и не открывали. От всего этого Жабий мудрец растерянно рассматривал руки, в поисках грязи. Вот что всегда бесило его — излишняя брезгливость и стерильность друга, она распространялась только на вещи, которые были ему дороги. Остальное являлось въевшейся грязью, оно было недостойно внимания гениального, но сумасшедшего доктора. — Это же Орочимару… Раз оно сохранилось до сегодняшнего дня, то было очень важно для тебя? Вот так люди не вечны, а их труды сохраняются на бумаге.       Неприятное чувство засело в голове старика. С чем бы он ни сталкивался за последние десятилетия, хоть как-то связанное с его бывшим лучшим другом, ознаменовало лишь смерть. А теперь один из его проектов был напрямую связан с мальчишкой, на которого была возложена судьба всего мира, под тяжестью которой он все-таки сломался. — Паршиво как-то… Словно каждая закорючка в этом «произведении» вырезалась на моем теле. До тошноты не хочется читать подобное, но что поделать?       Он нервно сглотнул, набрал в легкие воздух, потянулся за очками. Как бы Джирайя не бахвалился своим здоровье, но возраст давал о себе знать. Понимая, что бежать уже некуда, он сузил глаза и принялся за чтение:       «Хикариган — явление, в котором у подопытных проявляются все четыре стихии». Результат и ход исследований введет помощник профессора Орочимару-самы Кабуто.       Примечание: в ходе серии «Поглощений» #5803 преодолел свой предел энергии, повлекший за собой выброс чакры. После инцидента на арене выживших, кроме подопытного, не осталось. Он впитал в себя силу погибших и при попытке бегства использовал более трех стихий. На старт «Поглощения» имел слабую предрасположенность к огню. #5803, а ныне О1 заключен под стражу для вынесения вердикта Орочимару-самы.       К описанию событий прилагалась фотография подопытного. Для Джирайи это был совсем еще юнец. От силы ему было не больше тридцати-тридцати пяти лет, может меньше. Большие приятные песчаного цвета глаза, загорелая кожа, черные, как смог короткие вьющиеся волосы. Странно, вроде бы лицо и маленькое, оно выделялось большим с горбинкой носом, широкими губами и огромным округлым подбородок. Если присмотреться, то можно было заметить с левой стороны у основания шеи совсем свежую печать Орочимару. Даже странно, что парень улыбается после того, что змееныш с ним сделал. — По виду он из Камня, но может и с островов. Насколько большим было твое влияние, гаденыш?! День 1.       Орочимару-сама назначил О1 первым претендентом на проект «Перерождение». Было увеличено время в камере с реагентами, а также трехкратное повышение поглощений за день.       Наблюдение: с каждой серией мощь первого в своем роде растет. Масса тела увеличилась более чем в шесть раз, природный дефект был нивелирован непомерной регенерацией. Однако сам он жалуется на непонятный шум и частые головные боли.       Итог: общим решением время нахождения в камере было понижено с семи до пяти часов. Для проверки темпа роста О1 прописан курс стероидов. — Твою налево! Он что гормоны роста пачками жрал?!       Последовала следующая фотография. Действительно, от интеллигентного вида жертвы не осталось и следа. Изменилось практически все: ранее короткие волосы уходили ниже лопаток. Маленькое тело, словно мутировало в нечто огромное, притом лицо не спешило увеличиваться следом. Правый глаз сменил цвет на уже знакомый Джирайе золотой. Только более густой или мутный. У Наруто он явно был чище, имел какой-то неприродный блеск. Уже тогда старик считал, что крестник стал узником новой приобретенной силы.       Сравнивания фотографии, он только сейчас заметил, о каком дефекте шла речь. У парня всегда была забинтована правая рука. Приглядевшись, можно заметить, что там не было большого и указательного пальцев. Возможно, в прошлом он был шиноби или умелым крестьянином, но ужасная травма поставила над делом всей жизни крест. — Наверняка какой-то зевака распевал о легендарном, с золотыми руками докторе, который поможет вернуть даже потерянные конечности. Поэтому он и был таким довольным в самом начале и спокойно терпел неописуемую боль, когда увидел результат. Но неужели этот дурак не понимал, что змеюка его никуда не пустит? Что за глупец… День 14.       Наблюдение: У О1 замечено психическое расстройство. Успокоительные препараты вызвали привыкание, которое повлекло за собой ослабление эффекта. Тело перестало расти, достигнув отметки в четыре метра. Подопытный стал более податливо реагировать на приказы. Мощь всех трех аспектов шиноби продолжает расти. Цвет глаз был окончательно изменен на золотой.       Итог: тело О1 подстраивается под получаемую до сих пор мощь. Стремительный рост стал замедляться лишь на девятые сутки. Прописан курс успокоительных и снотворного более чем в четыре раза. — То есть спустя две недели глазенки приняли этот пугающий оттенок? — Насупив брови, проговорил Отшельник, сильно сжимая листы. — С этого дня он смог обуздать силу, либо же подчинился ей… Слишком мало информации, словно даже в докладах Кабуто нарочно скрывает часть симптомов или же повреждений. Не вырисовывается четкая картина происходящего. День 48.       Наблюдение: Депрессия и апатия О1 неожиданно прекратились. Аппетит превышает допустимую норму. В приватной беседе он признался, что отчетливо слышит сладкий голос Божий. Он взывает насытить себя еще большей силой, пожирая остальных. Дух и мотивация находятся на запредельном уровне.       Противопоказания: О1 сроком на неделю было запрещено участвовать в «Поглощениях». Темпы роста приводят Орочимару-саму в восторг. Однако, по его словам, есть беспокойство за ментальное состояние испытуемого. Есть доля вероятности, что стремительно растущая мощь сводит его с ума.       Итог: Менее чем за два месяца у О1 неописуемые темпы роста. От студента-самоучки академии уровень умений взлетел до среднестатистического шиноби. Количество чакры превысило максимальный запас более чем в 400%. При обычных препаратах и стероидах применяемых Орочимару-сама, подопытные взрывались от перенасыщения силы на четвертые сутки.       Менее чем за десять тренировочных сеансов первый среди всех смог спокойно манипулировать второй стихией. Важно — ранее не было никаких предпосылок, что объект вообще сможет достичь уровня овладения хотя бы одной! Примечательно то, что О1 постиг воду, противоположный для себя атрибут.       Физические данные превысили все ожидания. Однако не стоит забывать, что поспособствовать росту могли препараты, которые должны были стать бустерами для проявления личностных особенностей. Согласно анализу крови, стероиды перестали действовать на организм спустя неделю. Неизвестные нынешней науке, а также Орочимару-саме антитела вытеснили вредоносный препарат. Однако на его основе начали разрастаться, как на дрожжах. Кровь подопытного отправлена в лабораторию для дальнейших исследований.       В сводных таблицах приведены данные изменений за все сорок восемь дней. Удивителен феномен тем, что регенерация стала чуть ли не мгновенной. Тело росло быстрее, чем кости и мышцы. Они не могли должным образом сдержать огромный вес, который был приобретен за столь короткий срок. Конечности постоянно рвались и тут же срастались. Подобное самолечение сравнимо лишь с легендами о Мудреце шести путей. «Смертельные ранения залечивались за мгновения. Мощь легиона оппонентов моментально сводилась на нет. Даже сама смерть не могла забрать его в свои владения. Только спустя сотни лет, устав от всего, он ушел вместе с ней в загробный мир. И даже Бог признал Мудреца равным себе».       Возможно, Орочимару-сама сейчас находится в шаге от того, чтобы вывести геном непобедимого существа. После серий исследований и экспериментов у нас есть шанс сделать человека бессмертным. Данное открытие перевернет мир, создаст резонанс, породит страх и зависть. С данной силой реально поработить мир! — Боже, сколько надежд связано с этим нереалистичным бредом! — Джирайя необычайно громко выругался для поздней ночи. Он оглянулся по сторонам, прислушиваясь к действиям коллег. — Вроде бы тихо… Нельзя чтобы кто-то узнал, иначе бледнолицый ограничит мне доступ к златоглазкам… Я так понимаю, это все, раз дальше идут сведения о чуть ли ни миллиметровых изменениях парня. Данных даже за это время выше крыши, есть точные цифры, но не ясно к чему они привели.       Старик просматривал таблицы. Его поразило то, что О1 вырос на два с половиной метра меньше, чем за три дня. По фотографиям видно, что до восьмого дня он не мог ходить, едва ли передвигал массивные конечности. Только по картинкам третьих суток предположение санина о недуге больного подтвердилось: на правой руке после нападения хищников на ферму, подопытный недосчитался двух пальцев. Работать без одной руки было невозможно, пришла депрессия, и он стал частенько прикладываться к бутылке.       На фотографии с поврежденной конечностью есть маленькая пометка: «Дети сплавили отца в лечебницу, так как он потихоньку начал сходить с ума. В критической ситуации я нашел его и предложил облегчить страдания». В лучшем случае он мог вернуть потерянные пальцы и стать в десятки раз сильнее. — Кто же мог подумать, что будет такой эффект… За столь короткий срок получил все о чем мог пожелать любой ниндзя, — Он скрежетал зубами и, что бы согреться отхлебнул из стакана горячего жасминного чая. — Брр, вот же холодрыга! Нужно дождаться еще документов, а уже потом делать выводы. Но четыре метра и двенадцать сантиметров это действительно мощно. Неужели и этот болван вымахает до таких размеров? А вообще, сколько уже прошло с того времени, как Наруто подцепил столь противный феномен?! — Джирайя-сама, — Харуно продирала едва открытые глаза, — ваша очередь отдыхать. Я отдежурю остальное время перед подъемом.       Старик стремительным действием скрыл документ за подушкой и потянулся к часам. Он не мог поверить, что уже на протяжении двухсот сорока минут исследовал темные делишки Орочимару. Самое удивительное было то, что Сакура чуть ли не нутром чуяла, что Жабий мудрец проводит расследование, связанное с Узумаки.       Однако внутренние, да и наручные часы подтвердили предположения — сейчас только-только стукнуло два часа. А это значит, что девочку до сих пор мучают кошмары. За ужином в сердцах она рассказала, что ей не дает покоя бессонница, так как боится ложиться спать. Ужасные картины, где Наруто играет первые роли, не отпускали подсознание, и медленно сводили куноичи с ума. Порывшись в сумке, он нашел старое снотворное Цунаде, которое та дала перед отбытием на злополучное рандеву с Нагато. Столько времени пролетело, а они до сих пор были при нем. Печально, что пригодились лишь сейчас. — Бери, это сильнодействующее снотворное Пятой. После него неделю будешь спать, как убитая. — Конечно, — она опустила взгляд на сумку и вытащила оттуда точно такую же упаковку, — только даже они не помогают отдохнуть больше двух-трех часов. На второй неделе проглотила даже три таблетки… Но я просто не могу, это выше моих сил!       Сакура скрыла лицо руками и с силой затряслась. Джирайя дернулся, чтобы успокоить ее, но испугался даже притронуться. По сути то, что происходит с куноичи — ни что иное, как посттравматический синдром. Многие в послевоенное время борются с данным заболеванием. Но для Харуно это было нечто другим. Она со стойкостью выдержала ужасы, что повидала в бою, но поддалась страху, когда потеряла любимого человека. Проблема только в том, что девушка не понимала, куда стремится Узумаки, да и никто не знал, кроме Джирайи и Сая. Санин почувствовал дискомфорт, что девушка пребывает в подобном состоянии и по его вине. — Ты видишь его, как только закрываешь глаза? — Как можно мягче спросил старик. — Это больше, чем картинка, которую мое нутро так желает увидеть. Это как гнаться за призраком. Кажется, что вот он на расстоянии вытянутой руки, но как только пытаюсь дотронуться — тот моментально испаряется. Дышать ужасно трудно, сердце вот-вот взорвется, а я буквально всем чувствую, что он рядом. Его грубая кожа, грязный давно нестиранный костюм и слегка соленый после тренировок аромат… — Она опустила голову на колени. — Все, что меня в нем бесило или же отторгало, с бешеной силой в противоположном смысле, но тянет в полчище кошмаров. Словно оно все извращает: сладостные желания, надежды и даже молитвы. И когда я вновь и вновь осознаю, что не могу прикоснуться к нему, поговорить, да даже увидеть, все это порождает во мне неконтролируемые приступы страха и паники. Если исчезнет и он, то пропаду и я… — И выбраться из них ты можешь только проснувшись… — Это настолько ужасно… — она понизила голос до шепота. — Я знаю суть страданий, но каждый раз попадаю в одну и ту же ловушку. Неужели я, медик, ученица самой Цунаде Сенджу — Пятого Хокаге, вот так просто сломаюсь?! Неужели я настолько слаба?! — Теряя самых дорогих, любимых людей, мы готовы на все лишь бы встретиться с ними. Даже если ради этого придется потерять рассудок…

***

— Брат, когда уже мы закончим с этой кучей снега? — беззаботно спросил Генку.       Братья Оомори уже четвертые сутки плелись по зимнему континенту. Денку уже привык к этому тревожащему чувству, чем больше ты находишься здесь, тем кромешный холод все больше сковывает твой разум. Эта пустыня была как дружелюбный хозяин, который всегда ждет гостей. Однако он, как искусный убийца, бросает пыль в глаза и в момент, когда жертва наиболее уязвима — проводит смертельную атаку.       Вообще зимний континент представляет собой все образный ландшафт, начиная с высоких заснеженных гор, заканчивая самыми обычными равнинами. Однако именно в них и кралась главная опасность. Это было идеальное место для нападения для любого хищника. А здесь их хватало, будь то снежные барсы или даже киты убийцы, которые утягивали свой корм к самому дну ледяного океана, что омывал материк. Младший из братьев каждый раз при возвращении любил смотреть в воду, словно пытался разглядеть свою душу, которую, как он считал, в этом ужасном месте и потерял. Сейчас он был офицером в запасе, но, по сути, его все время тянуло в ад, который стал ему родным домом. — Насколько ты жаждешь увидеть зачатки цивилизации? — В смысле? — В прямом, — недовольно поморщился Денку. — Конечно, желаю. Думаешь, что после увиденного, как те твари обгладывают остатки друг друга, кто-то захотел бы остаться здесь больше, чем на минуту? — А почему бы и нет? По крайней мере, тут нет ничтожных идиотов, которые ради своей жизни и повышения сбросят других со скалы или же скормят первым попавшимся хищникам.       Речь капитана становилась все более грубой. Воспоминания нахлынули с необычайной силой. Он до сих пор помнит те дни, когда чуть ли не седые курсанты, которым было меньше двадцати лет отроду, с устрашающими улыбками на лице, возвращались с разведки. Это уже были не люди, а все те же звери, бросившие своих собратьев ради собственного бегства. Он до сих пор помнит Мидзуки, лекаря, самую добрую девушку на всем белом свете. Какой же черт надумал ее уйти за пределы аванпоста? Единственного защищённого места на сотни миль вокруг. Почему она? — Опять вспоминаешь те ужасы, что рассказывал мне в припадке после возвращения? — Это реальные события, неуслышанный некролог каждого из них… Зимний континент… — Никогда не будет приятным местом и тем более сказочным курортом. Да, проходили. Ты можешь сколько угодно сожалеть об умерших друзьях и даже любимых, но это не вернет их обратно. Так же, как и брата… — Будь я чуточку сильнее тогда… — Будь мы на шаг дальновидней, умнее… — Старший Оомори, опустив глаза вниз, погладил больную ногу. — Сила не всегда решает все, младший ты болван!       По лицу Генку полились искренние слезы. Может, это психологическое расстройство на фоне страха нападения? Или же истощение от недостатка полезных веществ? Но он прекрасно понимал, что сейчас чувствует его брат. Это неугасаемая боль, которая крепнет с каждым разом, когда они сталкиваются с неопределимым препятствием. Нечеловеческие трудности в непривычных условиях, сломанная мечта после одного единственного сражения или боль утери любимого человека. Все это объединяло и заставляло Оомори двигаться дальше в поисках ответов. А их было вагон и маленькая тележка. — Не больше десяти километров. Город, что отделяет ад от цивилизации, совсем скоро будет виднеться в дали. — Вот это уже позитивный настрой!       Все-таки хоть раз не будь Генку старшим братом, но именно он в дуэте отвечал за очень даже нездоровый оптимизм. Конечно, на своем веку он повидал совсем разные типажи характера брата, но, как не странно, именно с этим ему наиболее удобно вести беседу. Денку напоминает ему всезнающего философа. Странное и неестественное сочетание, не находите? Человек, который чуть ли не в два раза меньше его, считался неким мистическим существом, который знает ответы на все вопросы, но при этом никогда не раскрывал истину даже самому близкому человеку. «Он побывал не раз в героических сражениях, сыскал на поле боя небывалый успех! Пересек весь зимний континент вдоль и поперек, да и вернулся оттуда в трезвом уме. Истинный и прирожденный Оомори!!!» Именно так отзывался о своем ранее непутевом и неумелом сыне глава семейства. Вспоминая об этом, у старшенького зародился один очень интересующий его вопрос: — Погоди-ка, Денку! — Чего ты опять расшумелся?! — недовольно прошипел тот. — Хочешь попасть на ужин к буйным людоедам-пингвинам? Сейчас брачный период, им как раз на столь большой срок нужен такой огромный кусок мяса. — Слушай, сколько ты знаешь отвратных историй про кормление или же методы охоты здешней фауны? — Примерно, семьдесят шесть или семь… — Приложив пальцы к губам, проговорил парень. — Так много?! — Глаза Генку сравнялись с размером куриного яйца. — Точно не знаю, так любила говорить Мидзуки, наш чистосердечный доктор самого большого аванпоста на весь зимний континент. — Почему именно это число? — Все не унимался старший Оомори. — Как она говорила, что: "Найдется столько причин не приезжать в это ужасное место. Но побывав здесь хоть раз осознаешь, что страх был напрасен". И… — И? — «Найдутся семьдесят шесть идиотов, которые безуспешно будет ко мне подкатывать, но… — Поерзав и покраснев, как помидор он продолжил. — Тем единственным, кого я ждала всю свою жизнь, тем самым семьдесят седьмым будешь именно ты. И эта уверенность уже точно больше семидесяти семи процентов, дурачок!» — Она еще жива?..       Слова Генку зрели в самый корень. Каким бы глупым и несуразным парень не казался, но он всегда мог уловить нить разговора. К сожалению, он был слишком прямолинейным и никогда не останавливался, если его что-то интересовало.       Как только его брат вернулся из кромешного ада, то стал слишком холодным, как бы глупо это не звучало. Ранее веселый, даже местами энергичный юнец запер свои эмоции на тысячи замков и стал никем иным, как бесстрашным солдатом. Рассказы о уме, силе, скорости и прочих достоинствах покорили всех в заставе. Однако на краю страны, в самом спокойном участке он выглядел белой вороной, которой надлежит быть в совсем другом месте. — Это бы ровно за месяц до моего ухода, — он говорил все также спокойно, словно история вовсе была не о нем:       Чуть меньше трех лет назад капитан Денку Оомори отправился на рейд за вьюжной гориллой, которая из раза в раз нападала на торговые поставки. Руководство посчитало, что существо обладает не то что разумом, а даже зачатками логического мышления. Было решено, что столь опасного хищника, который пересек человеческие границы, нужно срочно устранить.       Многие не могли понять, правда это или все-таки вымысел очередных дезертиров. Его видели лишь торговцы, которых якобы ограбили. Поэтому высшие чины решили отправить на задание солдата, которому иллюзии никогда не были преградой. Юный, но преуспевающий офицер Оомори был отправлен на расследование, дабы решить столь серьезную загадку, которая по логике многих являлась большим обманом. — Конечно, многие из этих ублюдков испугались за свои шкуры. Просто представь, если такая машина для убийств пришла бы к твоей двери. — Только не говори, что… — О да, эта тварь перехитрила нас.       В тот месяц, каждый раз в начале мая Мидзуки любила недовольно брюзжать, что у нее на родине начинает цвести в огромном количестве сиреневая акация — символ ее деревни, на окраине страны Воды. Она постоянно твердила, что именно ее семьдесят седьмой точно понравится отцу, и на свадьбе она будет размахивать прекрасным, пестрым букетом, который олицетворяет ее дом родной.       Однако все это произошло четырнадцатого числа. Денку покинул аванпост в поиске неугомонной гориллы, из-за которой начинали голодать уже и самые высокие чины. Обычный солдат привык к трудностям, обходился малой частью продуктов, но бестолковые и бесполезные офицеры жаждали празднеств и в радостном дурмане стремительно уничтожали без того скудные запасы питания.       Оомори считал, что это задание вновь будет одним из его погружений в пучину, где он будет вновь на волосок от смерти. Но, впрочем, как и всегда, покинет это кровопролитное сражение лишь с легкими ранениями. Наверняка погибнут несколько, а может и с десяток боевых товарищей, которые возомнят себя героями и на всех порах помчатся в бой. Ледяная пучина требует жертвы, оно заберет положенную ей часть.       Но в этот день все был не так. Привычное место нападений, перекресток всех дорог, где начинались пути в другие крепости и дальние чуждые для зимнего континента города. Все было тихо, ни единого хищника, тем более не говоря об огромной разумной белоснежной горилле. Поставки прекратились чуть меньше месяца назад, вполне нормально, что они поменяли место атаки. Однако что-то не давало молодому офицеру покоя, почему так паршиво было на душе? — Я догадался лишь на обратном пути. Как думаешь брат, куда бы мог податься разумный зверь, потерявший единственный способ выживания? — Да куда угодно, — недоумевал Генку, — попробовал поискать более доступные и близкие точки питания. Подожди, только не говори… — Да, эта мерзкая смышленая тварь додумалась пойти в самое сердце обороны континента. Она напала на наш аванпост. А знаешь, что самое ужасное — наиболее способные бойцы ушли со мной на истребление этого примата! Это существо обдурило нас, как маленьких детей. — А Мидзуки?! Девчушка, что так хотела сделать тебя тем самым последним?.. — Как только мы вернулись, то увидели, как эта.. Эта дрянь вцепилась клыками в ее череп. Только спустя полгода я смог отправиться к ней в деревню, попросить прощения у родителей… — Денку всхлипнул. — И насладиться цветением самых прекрасных сиреневых акаций…       Повисла неловкая тишина. Генку понимал, что зашел на запретную территорию, которая в обычной ситуации данная тема никогда бы не всплыла в разговоре между ними. Да, он слышал, что младший брат комиссовался намного раньше, чем вернулся домой. Что скитался определенное время по другим странам в поиске чего-то эфемерного. Но в итоге все было намного проще и ужаснее — он искал родину улыбчивой девушки. Ведь именно семьдесят седьмой должен был привести ее домой.       Он это сделал, просил прощение, что не уберег такую умницу и красавицу, готов был отдать свою бестолковую не нужную даже ему жизнь. Ведь зимний континент всегда забирает что-то важное, дорогое человеку. Вещь, чувство, любовь и жизнь. В случае с Денку ледяной ад забрал его душу вместе с единственной женщиной, которую действительно любил. Это место чистилище, которое каждый раз заставляет такого сильного и стойкого на вид мужчину страдать. Но оно влечет его, словно призывает также отдать свой мешок с костями кромешному холоду, который так дерзко и болезненно забрал у него все. — Что же случилось с обезьяной?       Младшего из братьев трясло, он убыстрил шаг, дабы скрыть боль, что он скрывал внутри себя столько времени. Ему хотелось кричать, требовать справедливости, вопрошать: почему она, не этот бесполезный капитан, который даже не смог истребить одну ошалелую мартышку? Ведь это просто животное, они истребляли подобных тысячами, но примат оказался умнее всей крепости, лучших умов континента. Вскоре Денку поскользнулся, зарылся лицом в снег и скрежета зубами прорычал: — Я своими собственными руками раскрошил… — Простите, вы вроде бывалые путешественники, не подскажете, по какой из дорог направиться к городу Риуэ, что на границе зимнего континента? Мы строители, через два дня должно начаться воздвижение барельефа в честь победы в недавней войне.       Это была повозка, запряженная тремя серыми конями. Она ничем не отличалась, разве что большим набором инструментов. Невооруженным глазом можно было заметить, что это были весьма искусные рабочие, ведь многие здешние трудяги не то, что пользоваться, даже и в глаза не видели и половины их арсенала.       Там было всего два человека. Первым был седовласый мужчина, примерно, семидесяти лет. Кожа у него была загорелой, седые игловатые волосы немного отпущены до основания шеи. Черные маленькие глаза выглядывали из довольно больших очков. Лицо его украшала уже седая бородка-испанка. Хоть лицо и волосы выдавали его возраст, но это был до сих пор крепко сложенный мужчина, который явно не любит сидеть без дела. Одет он был в большой черный тулуп, голову и уши грела кроличья шапка, а на руках красовались меховые перчатки. Похоже, мужчина не любил холодную погоду, так как был еще укутан в большой бежевый плед. Рядом с ним сидел юноша лет пятнадцати. В отличие от своего дедушки (они были похожи, как две капли воды, если скинуть старику или пятьдесят пять лет), он из всего набора надел на себя лишь громоздкий, но теплый тулуп. У него были такие же черные глаза и такого же цвета волосы, которые доставали до лопаток. Он с опаской смотрел на братьев, ожидая от неожиданных путников беды. — Если возьмете нас с собой, то к вечеру доберемся до места назначения. — До вечера?! Конечно, добро пожаловать на борт! — радостно завопил старик.       Мужчина довольно открыл перед братьями дверь, как мальчик движением руки его остановил. Для него было как-то немыслимо, что вообще существовала тропа, которую знали не пойми кто. Тем более, что это были люди, которые, судя по следам, больше сотен миль прошли пешком. — Дедушка Тазуна, а ты не думаешь, что это довольно странно, что два взрослых мужчины расхаживают в подобном месте? — Не стоит беспокоиться, я комиссовавшийся капитан главного аванпоста зимнего континента, что по юго-западу отсюда. Мы с братом решили срезать путь по ледяной пустыне, так как за спиной я имею чуть ли не с сотен вылазок. — Инари, не приставай к людям с глупыми вопросами. Разве Наруто тебя не научил, что нужно научиться видеть в человеке добро? — Ла-а-адно, ну что же, попутчики, залезайте!

***

      Узумаки дрожал над телом убитого монстра. Он жадно вдыхал легкими воздух. Для парня было большим потрясением очнуться, держа в руках окровавленный клинок. Ведь путешествие для блондина началось с падения с водопада, когда он, еле стоя на ногах, сбежал от плачущей Харуно. А далее единственным спутником была гнетущая пустота. За ним лишь следовали невнятные, страшные, а порой невероятные видения. Однако именно розоволосая дама являлось неким ориентиром в странной витиеватой тропе. В носу до сих пор витал слегка пряный карамельный приятный аромат духов красавицы. Зачастую именно благодаря ему он всегда мог вычислить ее среди толпы незнакомых девиц. — Как я… Оказался здесь?!       Снизу в уголках глаз парила белая пелена, которая не давала четко разглядеть ничего кроме огромной изуродованной туши и бордовой лужи, которая уже на протяжении нескольких минут с силой вытекала с поверженного тела. Вообще Наруто крайне плохо реагировал на свет, словно спал больше дюжины дней или просидел в темной комнатушке, а то и пещере, неимоверно долгое время. Мозг после долгой паузы резко начал функционировать, словно с оцепенением вернулся к нормальной работе, как и весь организм в целом. Происходила масштабная, опустошающая саму душу перезагрузка. Однако вслед за рвотными рефлексами пришла и дрожь от переохлаждения.       Блондин, трясясь, потянулся к рюкзаку, который был в таком же, как и его обладатель, состоянии. Нашел он его плавающим в одной из луж, в середине кратера. Лямки давно были оторваны, особенно левая, которая, как ему показалось, была чуть не откусана одним из хищников. Хотя возможно это Узумаки в приступе лунатизма решил перекусить хоть чем-то. — П-пле-ед и с-саке-е-е… Нужно согреться!       Подергиваясь, он рыскал в сумке. После нескольких минут он отыскал прощальную бутыль Джирайи. Мигом осушил больше половины тары и начал ощущать растекающееся по телу тепло. Жар пришел мгновенно, однако, за ним и боль. Желудок скрутило на несколько узлов, дышать стало невозможным, и вслед за этим к горлу стремительно подошел еще один ком желчи. — Какого черта здесь происходит? Это что, яд?!       Наруто припал телом к снегу, пытаясь сдерживать рвоту. Тело все также не поддавалось контролю. Казалось, что боль ничто не сможет успокоить, как только он заприметил дневник матери. — Ку-ши-на… Моя мама?!       Он схватил записи и медленно начал их листать. Блондин пытался найти девятое октября. Слова матери, которую видел лишь внутри печати Курамы. Она была так похожа на его знакомую. Вот только кого он точно не знал. По правде память юноши стало иметь намного больше темных пятен, словно погружение в неизвестность лишало определенной части его жизни навсегда. Погружало в забвение, как будто это была плата за то неизвестное могущество, что так ему желал передать пугающий до чертиков голос.       Самое печальное то, что было крайне трудно вспомнить самых дорогих ему людей. Он прекрасно помнил девушку: с зелеными глазами, как свежескошенная трава, а волосы, как и подобает ее имени, имели оттенок цветущей Сакуры. Миниатюрное, но сильное тело, большой, но миловидный лоб и не дюжий ум, а так же самая прекрасная улыбка на всем белом свете.       К сожалению, он не помнит людей, что дали ему жизнь. Женщина вроде бы была брюнеткой и самой настоящей леди, которая не терпела бы брань в своем присутствии. Отец же был прототипом Наруто, хотя… Как вообще выглядит Узумаки?.. Он потянулся за карандашом и трясущейся рукой начал царапать слова: — Я не знаю, что с тобой произойдет дальше… Но нас зовут Узумаки Наруто. С данного момента, с красного снега я буду писать то, что осталось у меня в голове. Я помню Коноху в ее рассвете…

***

      Это был один из приятных сентябрьских дней. В эту пору заданий в дальние страны практически не было. Все знали, что в начале осени, когда жара еще не спала, была пора отпусков. Даже старик Хокаге любил незаметно для всех отправиться вглубь леса и устроить с детишками пикник.       Сейчас неугомонный беспризорный демоненок Узумаки Наруто тихо сопел на одном барельефе четырех Каге деревни скрытой в листве. Это был ее рассвет, не было другого более спокойного и защищенного места в мире. Даже другие главы деревень согласились провести финальную часть экзамена на чунина именно в Конохе.       Как только солнце начало садиться, молодой озорник, продрав от долгого сна глаза, поспешил вниз. Вообще здесь, в столь прекрасном месте, ребенка, мягко говоря, не жаловали. Он это прекрасно знал и потому частенько любил мозолить бесполезным взрослым своим появлением глаза.       Однако сейчас такому не суждено было сбыться. Куда бы он ни заглядывал — везде было пусто. Будь это его любимый магазин комиксов или даже женские бани, повсюду его встречала лишь тишина. — Эта пора отпусков меня просто достала! Не могли хотя бы раздельно отдыхать?!       Раздосадованный он помчался вниз по улице, направляясь в квартал развлечений. Ведь там точно должно быть полно народу? Он весело бродил по балконам, в поисках интересных вещиц. Вдруг кто-то из дамочек оставил свое бельишко? Но, увы, даже здесь сегодняшний день был полон разочарований. В пылу ярости Узумаки разрисовал окно в доме Сая фразой: «Любитель мужских причиндалов!» Вдоволь расхохотавшись, ребенок спрыгнул вниз и помчался в любимую закусочную, что была уже на соседней улице, где подают самый вкусный в мире рамен. Завернув за угол, миновав достающую картонную вывеску, он окунулся в прекрасное царство ароматов. Старый мужчина, не заметив посетителя, все также продолжал готовить блюдо, чем и славилось место. — Старик, ты не поверишь! — Начал размахивать Узумаки руками. — Сегодня деревня прямо пристанище для призраков. За день не встретил ни одного человека. Ты ведь мне веришь? Нет? Тогда сам сходи и посмотри! Видишь, видишь?!       Паренек все лепетал про таинственные вещи, которые творятся в Конохе. Он вновь вышел на дорогу, пытаясь доказать недоверчивому взрослому свою правоту. Однако эффекта от действий не было, и он вернулся на свое место. Вот только при возвращении никого в помещении не оказалось. Только были слышны шипение масла и бульканье бульона. — Оставь пустые мысли и надежды позади! Теперь их не существует для нас. Разорви, брось, сожги, разрушь ВСЕ! — Чей этот голос?!       Вслед за неприятным голосом последовал противный, пугающий до чертиков смех. Для мальчика главным кошмаром долгое время являлся Орочимару, который с каждой встречей удивлял все новыми трансформациями своего тела. Порой он с опаской глядел на змей, ведь любая из них могла оказаться сумасшедшим ученым. — Нужно рассказать об этом Хокаге!       Наруто запрыгнул на крышу и, что есть силы, помчался в резиденцию, попутно пытаясь найти хоть кого-то. Трудно было размышлять о чем-то сверхъестественном. Вроде шиноби и имели магические силы, но нынешняя ситуация явно выходила из разряда нормальной. Однако это уже не ему решать, раз есть ответственные взрослые, которые все смогут объяснить. Приблизившись к зданию, он заметил фигуру в светлом плаще. Это наверняка был Хирузен, нужно ему обо всем рассказать! — Хокаге-сама! В деревне происходит что-то из ряда вон выходящее! Все жители просто испарились, так даже произошло, со стариком из Ичираку… Вы меня слышите? Эй, дедуля Сарутоби!       Наруто затряс его правое плечо, но во время прикосновения плащ со шляпой Каге рухнул на землю. Ребенок от страха попятился назад, упершись в дверь. Он прерывисто дышал и чуть ли не со слезами на глазах завопил: — Дедуля Сарутоби-и-и!!! Не бойся, я тебя соберу. Честно-честно, с тюбиком суперклея будешь как новенький, а то и лучше. Главное не оставляй меня одного, умоляю… — Забудь детские забавы, мечты и страхи! Мы одна главная, мощная и непобедимая сила! Просто ОТРЕКИСЬ! Отреки-и-и-ись от всего, что держит тебя в этом мире… ОТРЕКИСЬ НЕМЕДЛЕННО!!! — Я, не хочу… Не хочу забывать!       Слезы лились, не переставая. Наруто трясущимися руками открыл дверь и едва плелся вниз по лестнице. Складывалось ощущение, словно вот-вот потеряет сознание. Перед глазами была белая пелена, сознание ориентировалось с помощью рук. В ушах все звенело, но он услышал тот спасительный голос, который так желал встретить: — Наруто? Что с тобой случилось? Почему ты весь в слезах?!       Ирука отвел мальчика на улицу и посадил на просторную скамейку. На время ходьбы Узумаки вцепился в рукав наставника, боясь, что и он пропадет. Слезы все также лились, но не с той силой, что прежде. Немного придя в себя, он все-таки заговорил. — Все… Абсолютно все пропали… — Что ты хочешь сказать?! — Как только я к кому-то приближаюсь, они просто пропадают. Ирука-сенсей, все-все! — Не беспокойся по этому поводу, дурачок… Ведь правда такова, что все мы давным-давно мертвы… Во всем виноват ты… Они забрали нас вместо тебя. Ты убил нас, каждого, кто тебе дорог!..       Узумаки медленно поднял голову и посмотрел в лицо учителя. Казалось бы, минуту назад он обнимал живого человека. Того, кто дал ему дорогу в жизнь, открыл правду о прошлом и свое сердце. Но с каждой секундой исходящее от него тепло стремительно таяло. В действительности, это был уже скелет, жизнь давно покинула это тело. Но словно это был знак, что преступник пришел и по его душу. Всем управляет тот самый голос, который уже давно сдавливал его черепную коробку. — Нет, ты не реален! Просто иллюзия, плод воображения! — Что правда, а что реальность? Уверен ли ты, что сам еще жив?! Мы мо-о-о-ож-е-е-ем выжить вместе… Но нужно забыть, отречься! Потерять и никогда не искать! — Нет! — Просто закрой свои… — Я же сказал нет! — он прикрыл уши руками. — Глаза-а-а и ты вновь испытаешь блаженство от очищения! — Сгинь прочь и никогда не возвращайся! — Узумаки широко раскрыл глаза. — С-сакура?!       Наруто моментально развернулся и начал принюхиваться. Это был точно тот пряный запах карамели! Далеко — возможно, близко — точно нет! Курама постоянно говорил, что для человека запах — это что-то близкое, легко осязаемое, что может быть очень и очень рядом. Но для зверя, хищника, охотника обоняние — одно из главных орудий для выслеживания цели. Блондин с первого дня своей жизни не был человеком, а являлся вместилищем для могущественного демона-лиса. Его нос особенный, который привык к человеческой жизни, но может и пригодиться в поиске. Таким образом он найдет обладательницу аромата пряной карамели. Девушку с глазами спелой травы, волосами цвета дикой вишни, с миловидным большим лбом; хрупким, но сильным телом и прекраснейшей улыбкой во всем мире. Только Харуно может его спасти. А вот кто он уже не так важно… —  Времени по-о-о-олно-о-о-о, мы — вечны! Он — вечен! Нужно лишь отречься, уйти в сладостное забвенье! Перестать быть я, стать МЫ! — Не… ей… Уб… Ая… Ы… Есмо… Чить! — Едва слышен был рев дикого животного. — А вот неугомонные питомцы должны лишь ПОКОРИТЬСЯ!