Желая тебя

Какое самое лучшее занятие можно придумать для пятничного вечера? Сходить в кино? Наконец поспать? Встретиться с девушкой? Нет, позволить какому-то мужику лапать твой член! Никита вообще не был воодушевлен тем, что ему пришлось идти к доктору, но Слава ехидно требовал доказательств невинности друга. Ливицкий даже как-то обиделся, что ему не верят на слово, но сам прекрасно понимал, что слишком уж сказочно выглядит тот факт, что он может физически не нарушить условия спора. А главная и самая неприятная суть всего спора была в полном отсутствии секса: ни о какой мастурбации речь не шла. Вероятно, именно поэтому Никите было так сложно. Вероятно, именно поэтому было так больно яйцам. Обстановка в клинике была нагнетающая: вокруг сидели грустные понурые мужики. Никита вздохнул. У кого-то не стоит из-за болезни, кто-то наоборот слишком часто совокуплялся, подцепив букет венерических заболеваний, а он — другу за справкой. Когда Ливицкий заходил в кабинет, мужчина, выходящий от доктора, посмотрел на него понимающим жалостливым взглядом, типа «держись, брат!». Никита ещё больше разозлился. Так и хотелось крикнуть всем: «Да не больной я на гениталии, я на голову больной!». Когда врач увидел Ливицкого, он по лицу парня понял, что случилось что-то действительно серьёзное. Но вряд ли он предполагал, насколько будет впечатлён. После осмотра андролог долго глядел на Никиту круглыми глазами, а потом спросил, зачем он так себя мучает. Они поняли друг друга с первого слова. Парень так и знал, что начнутся вопросы о причинах воздержания. Он даже думал сказать, что ушёл в монахи, но зачем монаху справка, что у него последнее время ничего не было? Ливицкий что-то быстро буркнул про ревнивую девушку в командировке и собирался уходить, но врач настоятельно порекомендовал задуматься о смене девушки и ещё раз расписал, насколько плачевно это может для него закончиться. А точнее, что его половая жизнь может на этом и завершиться. Никита пробубнил — а хотелось кричать во всё горло — что-то про неземную любовь. Андролог даже предложил лично ей позвонить и всё объяснить (Ливицкий так понял, что дело совсем кранты), но парень, конечно же, отмахнулся. Хотя, наверное, у Славы было бы интересное выражение лица, если бы доктор стал втирать ему о том, что «ай-ай-ай» так секс запрещать. Врач похлопал парня по плечу и сказал, что дальше должно быть полегче, но судя по жалости в его глазах, Никите стоило поверить лишь в то, что пора действительно подумать, на кой чёрт ему приперлась эта машина. Юноша, выйдя из кабинета, уже без шуток хотел запихнуть эту чёртову справку Славе в задницу, но слушать его ехидство настроения не было. Поэтому парень, чисто из вредности, послал другу счёт за осмотр. В действительности для Ливицкого это, конечно, были не деньги, но он скорее хотел показать Белгородскому своё осуждение, нежели был жадным и мелочным. Слава в свою очередь ответил, мол, зато теперь, если Никиту вдруг в армию сошлют, он будет единственным служащим, кого не будет волновать отсутствие секса. Напоминание о том, что он находится в шаге от ссылки испортило настроение ещё больше. Ливицкий просто послал друга в задницу, на что получил песенку, которая вещала: «Здравствуй, небо в облаках, здравствуй, юность в сапогах». Дальше Никита не слушал. Он даже замахнулся, чтобы разбить телефон о пол, но потом передумал: и без того проблем по яйца. О, Господи! Чего только стоят эти профкомовские бабы, которые всё больше и больше сходят с ума! Никита даже больше от них не бегал. Он настолько привык к этому откровенному флирту, что почти не реагировал на призывное поведение девушек. Ему казалось, что он попал в какое-то неудачное порно, в котором сценаристов заело на прелюдии — и вот все полуголые девахи сиськи на стол вываливают… Он уже просто ухмылялся, не поддавался на «пойдем со мной» и никогда никому не доверял. Несмотря на относительную успешность своего спасения, он не мог понять одного. Зачем? Ну не настолько он хорош, чтобы так дурманить женщин! У него нет столько бабла, шарма или чего-то там ещё, чтобы все поголовно к нему липли. Ему на спину кто-то повесил табличку «Плачу 10000 баксов за секс», а он не заметил, что ли? В любом случае, логичного объяснения данному явлению найти он не мог. Хотя сегодня, кажется, его смогли удивить! М-да, а раньше он не верил, что девушки — нелогичные создания. Он вздохнул. А раньше и не надо было в этом разбираться.

Двумя часами ранее

Он ощутил это сразу же, как вошёл в профком. Воздух словно потяжелел и начал давить ему на плечи, давая ясно понять, что вообще существует. Время словно забыло, что должно идти. А он сам будто резко стал самым интересным объектом этой части галактики. Девушки старались изображать, что чем-то заняты, на самом же деле они были заняты лишь тем, что косо наблюдали за каждым движением Ливицкого. Но что ещё более удивительно — единственная ранее адекватная девушка тоже в этом участвовала! Марина стояла, прислонившись к столу, и как будто проглядывала бумаги, но Никита слишком хорошо научился определять, когда девушка занята им, а когда чем-то другим. И тут прям явно проглядывалось, что она что-то хочет сделать в его сторону, но медлит. Естественно — а что естественно, то не постыдно! — Ливицкий сначала хотел дать деру, но жгучий интерес узнать, как эти неудовлетворённые нимфоманки заманили скромную Марину на свою сторону, был сильнее страха. Эх, слаб Никита на интересы! Конечно же, парень не ошибся. Спустя примерно тридцать семь секунд — а как тут можно было не считать?! — Лебедева положила бумаги на стол и двинулась в его сторону. Остальные девушки ещё сильнее начали изображать бурную деятельность. Да уж, в актрисы им никак! Никита собрался как мог. Видимо, от прилива адреналина открылись новые способности мозга, и он видел каждое движение Марины будто в замедленной съёмке. Вот, она делает шаг и одновременно закусывает губу, поправляет волосы за уши, нервничая. Её губы начинают двигаться и… — У меня суммы не сходятся. Я тебе бумаги там оставила, посмотри, — говорит она. Никита прихерел, но в этот раз от того, что ничего не произошло! Но… но… но… он же не придумал себе, что что-то не так? Или всё не так, но не так как обычно? — Эй, Никит, а у тебя есть девушка? — кокетливо спросила Аня, накручивая прядь волос на палец. — Нет, — по привычке довольно ответил Никита, понимая, какой подтекст имеет данный вопрос. Из-за размышлений о слишком нормальном поведении Лебедевой, Ливицкий забыл, что должен обдумывать каждое своё слово. Алё, мальчик, ты уже не живешь той праздной жизнью! Всё, повзрослел! — То есть да, — поспешно исправился он, но было уже поздно. Двадцать две девушки удивлённо на него смотрели и надо было как-то выкручиваться. — Мы расстались, — пояснил Никита. «Если что, скажу им, мол, душевная рана и тэ пэ». Решив, что мысль весьма адекватная, Ливицкий начал заливать о девушке, которая тянула с него только деньги, тратила их на шубы и клубы, да вообще даже ему изменила! На миг он задумался, не испортит ли его репутацию факт, что ему наставляли рога, а потом решил пуститься во все тяжкие. Девочки не любят жалких никчёмных мальчиков. По крайней мере, он на это надеялся. Никита так разошёлся, что к концу рассказа сам чуть не плакал. — Извините, на меня что-то накатило. С вашего позволения, удаляюсь! — ой, всё, и предлог для бегства придумал! Как же хорошо быть нюней! Ливицкий решительно закрыл за собой дверь. Гуд бай, детки! — Вот видишь, Марин, наш Никита — свободный мальчик! — сказала Аня, тут же повернувшись к Марине, стоило «свободному мальчику» скрыться. — Соблазняй не хочу, никто тебе волосы не повыдирает! Просто у парня неудачный опыт, поэтому он от нас и бегает! Марина усмехнулась и медленно, как маньяки в фильмах ужасов, повернулась к подруге: — Ну что ж, тогда, пожалуй, начнем-с.

***

Ещё двумя часами ранее

Марина была решительна как никогда. На самом деле, Лебедева была по жизни весьма решительным и прямолинейным человеком, но именно сегодня она бы дошла до профкома, даже если бы перед ней земля начала разверзаться. Из-за того, что она спешила, девушка то начинала бежать, то уговаривала сдерживать себя, переходя на шаг, в итоге семеня по коридору. Наконец, показалась дверь. Если бы потом дверь не пришлось бы мыть ей самой, она бы открыла ту с ноги. Она очень обрадовалась, когда увидела в кабинете толпу девушек, которые попивали чаёк и мило о чём-то беседовали. Не придется собирать их по всему институту! — Так, я что-то не поняла, что тут творится? — недовольно спросила девушка, кинув папку с документами на стол. Наступила тишина. Все прекрасно знали, что Лебедеву лучше не злить. А когда она злится, то лучше не перебивать. А если уж перебивать, то попутно унося ноги. Но поскольку Марина встала прямо у двери, последний вариант отпадал, и все вдруг ощутили жажду и заткнули рты чашками. — Почему весь коллектив подкатывает к Ливицкому? У вас что, весеннее обострение? — продолжала глава профкома. Сперва Марина думала, что ей всё это показалось. Ну действительно, что за глупости — двадцать девушек дружно начали испытывать неудержимое влечение к парню, хоть и весьма симпатичному. Но не толпой же и не так нагло! Второкурсница была далеко не глупой и довольно-таки внимательной девушкой. И она не могла не заметить тот факт, что однажды, достаточно быстро кстати, наступил тот день, когда Никита Ливицкий превратился в самого дёрганного человека на этой планете, который вечно куда-то бежит, непонятно куда, зачем, и создаётся ощущение, что даже не занимается поиском ответов на эти вопросы. И этот день наступил примерно вместе с тем днём, когда Лебедева стала замечать, что абсолютно неожиданно расстояние между Никитой и любой из профкомовских девушек резко сокращается при любой удобной и неудобной возможности. — Мы поспорили, — тихо призналась Аня. — Что? — Ну, Никита ходит такой, ни к кому не пристаёт, весь из себя правильный! Мы и решили посмотреть, притворяется он хорошим или нет, — вмешалась в разговор Лера. Марина подавила позывы обозвать всех присутствующих больными на всю голову и наорать за попытки сорвать рабочий процесс. Вместо этого она решила устранить причину этого срыва, а не закатывать скандалы по последствиям. — Почему я не в курсе? — Ну, Марин, разве тебе это интересно? — спросила Аня. — Ты же всё равно участвовать не будешь, так теперь однозначно нам по шапке надаёшь, да и лавочку прикроешь! Тут в Марине уснула начальница и проснулась женщина. — Почему это я участвовать не буду? — Вся двадцать одна пара глаз обратилась к Марине. — А что? — фыркнула Лебедева. — Мальчикам можно на девочек спорить, а девочкам на мальчиков нельзя? Наступила тишина. Если бы кто-то раньше сказал, что Марина будет «за» аферы, этот кто-то бы даже не смеялся — слишком уж тупая шуточка. — Отлично, будешь двадцать первой участницей, — сказала Кристина, очнувшись первой. Все ещё минуту сидели в тишине, ожидая, что Лебедева крикнет: «А я пошутила!», разнесёт всё в пух и прах, осудив спор, как государственную измену, и накажет даже кактус в этой комнате, потому что он всё слышал, но ничего не говорил. Но этого не произошло. Тишину нарушила сама Марина, которая всё это время что-то три раза пересчитывала. — Двадцать первой? — уточнила девушка. — Ага, Ирка у нас зануда, отказалась. Мол, парень есть. Ира мило улыбнулась, помахав Марине с дальнего дивана.  — Разве кого-то это когда-то останавливало? — усмехнулась Карина. — Ну ты и шлюшка! — шутливо осудила её Аня. — А что? Андрею можно мне изменять, а мне ему нет? — надулась девушка. Все знали плачевную историю Карины. Всё по схеме — отношения с парнем с девятого класса, клятвы в неземной любви и обещания в скором времени пожениться. А вместо любви потом оказывается, что ему с ней «хорошо рядом» и «зачем что-то усложнять». Да-да, обиженные девушки много чего могут сделать. Сами, парни, бедняжек провоцируете! Это обида. Ярость. Реакция на предательство. Марина оправдывала Карину, а не осуждала. — Ладно, давайте не будем о нас. Давайте о Никите, — усмехнулась довольно Аня, предвкушая интереснейшую игру. И тут в голове Лебедевой снова всплыл Ливицкий, который куда-то бежит, стараясь закрыться в такой комнате, куда физически уже никто другой залезть не сможет, и мгновенно рассчитала, насколько упадёт качество его работы… — Я запрещаю срывать мне всю работу! — строго проговорила Марина. — Ты всегда была занудой! — махнула рукой Лера. И тут Лебедева вспыхнула. — Я?! — Ну не я же, — подразнила Лера. — Хорошо, — Марина сузила глаза. — Я участвую. И знаете что? Я первой затащу Никиту в постель! Все девушки дружно рассмеялись. — А что? — гордо парировала Лебедева. — У меня больше всех шансов. Я всё время рядом с ним, в отличие от вас. Да и сиськи у меня не такие маленькие, чтобы проиграть. — Удачи! — сквозь смех ответила Аня. — Потому что только удача тебе и поможет выиграть! — Эй, девушки, не забываем, что мы против Никиты, а не друг друга! — напомнила Лера. — Ага, поэтому теперь двадцать одна девушка будет совращать этого красивого мальчика! — подвела итог Полина. — Может, выпьем за это? — Эх, завидую я Никите, — вздохнула Аня. — А мне его жалко, он против всего женского коллектива, — хмыкнула Ира. — Да ладно тебе, какой парень будет плакать из-за того, что за ним будут бегать двадцать симпатичных девушек с целью завязать приятные отношения без обязательств? И все рассмеялись, ибо звучало это абсолютно абсурдно. Только, кажется, они нашли именно такого мальчика. И хм-м… Никите реально стоило бежать. Жаль, он не знал об этом. Жаль, ему нельзя было бежать. Ах да. И теперь ему бессмысленно прятаться. И удачи ему. Не Марине, а Никите. Потому что в тот момент Никита Ливицкий был именно тем человеком, которому удача была нужнее всего. Двадцать девушек хитро улыбнулись, уже предвкушая, как Никита Ливицкий окажется с ними в одной кровати.

Часом ранее

— Документы готовы, я поехал! — Никита бросил на стол бумажки и резко развернулся обратно к двери. День был относительно удачным. Особенно, если учитывать, как он ошибся с тем, что Марина хочет преподнести ему неприятный сюрприз. Но тут в кабинет словно вплыла, покачивая бедрами, сама Лебедева. Она обвела взглядом всех присутствующих и остановила его на Никите. — Никита, я забираю тебя себе! — сказала Марина так громко, будто хотела, чтобы все слышали. — С прискорбием сообщаю тебе, что мы отстаем от графика, поэтому ты мне нужен. Совершенно, абсолютно и полностью. Мариночка улыбнулась своими белыми зубами, и все начали щуриться, будто она их ослепила. Когда девушка развернулась и ушла, все смотрели ей вслед. Никита — с восхищением и радостью, потому что не знал, какова причина. А девушки — с недоумением и шоком, потому что не знали, что теперь им делать. Лера повернулась к Кристине, чтобы что-то сказать, но долго не могла сформулировать мысль. Та пожала плечами. — Без понятия. Сама в шоке. Но зато явно станет намного интереснее. И мы наверняка зря не верили в Лебедеву. — До свиданья, девочки! — весело сказал Никита, забирая свою куртку с вешалки и помахав девушкам. Ливицкий представлял, как ближайшие дни для него будут работой, работой и ещё раз работой! Кипы бумаг, звонки в магазины, составление расчётов… О, Господи, кто же знал, что однажды он будет мечтать об этом? Он предвкушал покой и работу мозга в сторону экономики, а не удержания эрекции в штанах. Но, вероятно, именно в этот момент всех участников спора одарили сами боги, никак иначе. Это был дар богов. Потому что, наверное, только сами боги могут так испортить жизнь человеку. Потому что Мариночка явно была хуже, чем кто-либо себе представлял, надеялся или мечтал.