Желая тебя

— Никит, ты должен нам помочь! Никита хотел было крикнуть ей в лицо: «Никому я ничего не должен!», а потом вспомнил, что ещё как должен, и хмуро уточнил: — Как? Если окажется, что надо идти с ними по магазинам и выбирать нижнее белье, он повесится на первых же стрингах! В газетах напишут, что он умер самой глупой смертью: запутался в трусах, но это не важно, если наступит покой. Мечты. — Ты меня слушаешь? — недоверчиво спросила Карина, щёлкая пальцами у лица парня. Чёрт, а он ведь уже открывал дверь выхода! Вообще, видимо Альбина не растрепала о том, что ближайшие пару дней он свободен от Николь, а Марина была настолько зла, что о том, чтобы поручить профкомовским девушкам понавесить на него работы, забыла, ведь Никиту остаток дня никто не беспокоил. Он преспокойно копался в книгах. Сейчас, в шесть часов вечера он планировал скрыться, чтобы продолжить заниматься тем же дома — о, этот спор сокращает его интереса до минимума! — но был скоропостижно пойман Кариной. «Интересно, я могу её послать?» — подумал Ливицкий. Наверное, лучше не привлекать к себе подобное внимание. По крайней мере, пока девушка не начала предлагать массаж. — А что нужно-то? — определённо нужно было сначала узнать, не хотят ли его снова загнать в угол и изнасиловать, а потом уже идти. Ага, Никита умнел на глазах. Опыт, это опыт. — Чисто организационный момент, — отмахнулась Карина. Ливицкий не любил неточные ответы с некоторых пор. — В шесть часов вечера вы должны домой организовываться, — парировал парень. — Это займёт минуту, — пообещала Карина. — Мы решаем, какой танец ставить. — Давай я сразу скажу, что стриптиз лучше не ставить: он понравится, но никто этого не признает. А смотреть не буду. Карина посмотрела на Никиту, как на умалишенного. — Ты что несёшь, какой стриптиз? Ты там совсем поехал с этими французскими вольностями, типа однополых браков? Мы с костюмами можем в бюджет не убраться, извращенец. Поэтому я хотела с тобой говорить насчёт предполагаемой суммы! Девушка выражалась весьма резко, она была явно недовольна. Неудивительно: хотела про деньги поговорить, а ей про то, что стриптиз перед ректором не танцуют. Никита стушевался. Карина сделала выпад грозно, даже немного разозлённо, поэтому он понял, что цель правда была чиста. Ему стало неудобно. — Тогда хорошо, пойдём! Карина фыркнула и, ничего не ответив, пошагала прочь. Ливицкий послушно поплёлся за ней в раздевалку, где не так давно его встретила армия полуголых баб. Девушка зашла в помещение решительно, а Никита сначала заглянул, ожидая подвоха. Но все были полностью одеты. Парень аккуратно зашёл внутрь. Никто не обратил на него внимания. Девушки продолжили разговаривать между собой, перебирать костюмы и обсуждать каталог с образцами тканей. Ну, может быть, закончится этот день всё-таки нормально. — Иди сюда. Чего встал? Шоу не будет, — грубо позвала Карина. Она всегда очень остро реагировала на любые пошлые намеки. Поразительно, но девушка действительно стала доставать какие-то папки. Никита как в серой дымке слушал её комментарии и предположения о ценах. И в действительности, в некоторых случаях они реально не убирались в смету! Ливицкий посмотрел на неё круглыми глазами, не веря, что всё без шуток. Что опасности нет. — Что уставился? Сиськи не покажу! — огрызнулась Карина. Никита невольно перевёл взгляд на её грудь. — Я считаю, — пояснил он. — Изобразим, что я тебе поверила, — процедила Карина и удалилась. У неё точно было что-то не то с настроением сегодня. — Эй, Ливицкий? — окликнула его Вероника — главная танцовщица, если так можно выразиться. Она ставила танцы и постановки. Никиту прикалывала её внешность: она была похожа на подростка, которого засунули во взрослое тело. Девушка имела восточную внешность. У Вероники были чёрные длинные волосы, которые она заплетала в косы до талии, бледная кожа и, что удивительно, веснушки. Она неизменно носила шорты и вечно гремела браслетами на руках, которых было больше десяти. Ливицкий не помнил её без сережек-колец и жвачки. Несмотря на свой образ, Вероника выглядела на двадцать пять, была ростом метр семьдесят пять и имела недетскую фигуру, хотя бедра, по мнению Никиты, были чересчур узки. — Что? — спросил парень, поворачиваясь к ней. — Поможешь нам выбрать, какой танец танцевать? Ливицкий повел плечом. — Не уверен, что я хороший советчик. — Ты единственный мужчина в профкоме, а танец будут смотреть мужчины. Выводы? Никита уже собирался уходить, видя тут лишь один вывод, что стоит от греха подальше скрыться, но встретился взглядом с Кариной, которая еще злилась на него. Шуточку про то, что стриптиз лучше не танцевать, явно не стоит отпускать. — Ну ладно, — ответил с горечью он. — Садись, — Вероника поставила стул посреди комнаты. Никита сел. Девушки расступились, создавая круг. Ника оказалась в двух метрах от него. Заиграла достаточно энергичная музыка, и девушка задвигалась. Движения были весьма интересные, резкие, идеально подходящие Веронике, словно ребёнку, из которого хлещет энергия. Постепенно музыка снижала ритм. Танцовщица начала изгибаться, плавно крутить бедрами и пластично выгибать грудь. Обычно, когда девушка начинала казаться ему сексуальной, Никита отворачивался, пресекая какие-либо мысли об этом. Он даже отказывался засматриваться на сиськи и жопы. Парень уже выработал привычку: глаза увидели округлую задницу, привлекательную грудь, длинные ноги — глаза нашли стену. Это спасало от ненужных разрушительных фантазий и вечного стояка. Он притворялся, что девушек будто не существует в этом мире. Ну знаете, ля-ля-ля, а я ничего не вижу? Он играл в песочницу, чтобы не сыграть в ящик. Вероника повернулась спиной, показывая Ливицкому свои длинные стройные ноги, на которые Никита посмел смотреть ровно столько, сколько нужно, чтобы понять, что они хороши. Вдруг девушка резко развернулась и решительно пошла к Никите. Он был заинтригован. Она встала прямо рядом с ним так, что ещё сантиметр, и их ноги соприкоснуться, и улыбнулась. Вероника поставила одну ногу справа от стула Никиты, а вторую перекинула на другую сторону. Не успел парень сообразить, что к чему, сосредоточив взгляд — ради общего блага — на её улыбке, как девушка села к нему на колени. Никита опешил, не зная, что сказать или сделать, а девушка продолжила танцевать прямо на нём, как десять секунд назад стоя на полу. Честно? Он бы ей вдарил. Съездил по челюсти, потому что эта падла ёрзала на нём специально. Она двигала бедрами, извивалась животом, доставая грудью до груди Никиты специально. Она даже положила руки на плечи Ливицкого и подтянулась к нему ближе, поднявшись и плюхнувшись на зарождающийся стояк. Мозг плыл, Никита уже не понимал, где он, что он делает; да спроси его имя, парень бы паниковал минут пять и, вопрос: выдал ли бы вообще что-то, хоть немного походящее на правду. Это было ужасно и странно, странно ужасно и ужасно странно, а яйца были будто на сковороде, будто сейчас взорвутся! В мыслях крутилось только «секс, секс», отбивая несчастные четыре буквы кувалдой по извилинам. Это было начало сумасшествия и конец воздержания. Параллельно где-то найдя нездравый смысл, Ливицкий уже представлял, как насилует (ну или, судя по действиям девушек, не очень-то и насилует) женщин, находящихся в этой комнате; всех разом — не суть, как это возможно физически — и по одной; долго и в разных позах. Он медленно, но очень верно сходил с ума. Он не знал, как это произошло и сжалился ли над ним Дьявол, который наверняка и предоставлял ему подобную плату за его грехи — их, видимо, оказалось много, если судить по наказанию — но иначе как действиями потусторонних сил это быть не могло. Никита сидел на стуле прямо напротив двери, которая вдруг открылась. Входящий человек освещался сзади светом, будто ангел, сходящий с Небес. Ливицкий сразу мысленно подрисовал ему нимб. Веронике пришлось обратить внимание на входящего и она перестала танцевать, обернулась и потеряла Никиту из виду, как и контроль над ним. Юноша воспользовался положением мгновенно. Он даже не думал, что, как и зачем. Он действовал чётко и без размышлений. Ливицкий попытался скинуть с себя Веронику, но она оказалась невероятно тяжелой. Парень взялся бороться, но девушка в последний момент, уже падая с его колен, схватилась за край его майки, потянув за собой на пол. Никита больно стукнулся головой и на мгновение потерял видимость реальности. Но что важнее, он скинул бабу со своего тела. Марина не знала, что думать и думают ли в таких ситуациях вообще: играет плавная музыка, девочки стоят в кружок, а посередине валяются трое: стул, Никита и Вероника. Вероника быстро отползла в сторону, попутно поднимаясь и исчезая где-то за вешалками. А вот Никита и стул никуда не спешили. Марина подошла к парню, но он лежал и лежал. — Никита, что ты делаешь? — поражённо спросила Марина. Ливицкий несколько раз открыл и закрыл рот, а потом начал рисовать пальцем круги на полу, будто всегда тут лежал. — Я тут… отдыхаю, — наконец выдал он. Лебедева долго смотрела на Никиту, не в состоянии понять, врут ей или нет, потому что вариаций правды она не видела вообще. Марина взглянула на девушек, которые так и стояли вкруг, наблюдая за происходящим. Стоило Лебедевой поднять голову, как девушки коллективно подпрыгнули и разбежались, попутно громко гудя, создавая иллюзию активной работы. Никита, придя в себя, резко встал. У него закружилась голова. — О… отдохнул, — пояснил он. — А стул с тобой отдыхал, чтобы избавить тебя от одиночества? — скептически спросила Марина, кивая на компанию Ливицкого. — Марина, — парень положил руку на её плечо, чтобы не упасть, — ты такая умная! Лебедева покачала головой. Видимо, зря она на него злилась и думала, что он не работает. Наоборот, он совсем заработался. Да и отчёт давно лежит у неё на столе. А где Никита прохлаждается в своё свободное время — не её дело. — Иди домой, там тебе кровать составит компанию, — вздохнула Марина и вышла из комнаты. Она оставила за собой открытую дверь, словно символ свободы, которую она показала. Никита хмуро посмотрел на профкомовских девушек, которых оставлял за собой, и сглотнул слюну. Глаза дико забегали с любой выступающей части тела любой особи на любую другую выступающую часть. Ливицкий наконец осознал, что практически половина стоящих перед ним девушек выглядят так, что нагнуть их прямо здесь и трахнуть — не преступление, а вполне логичное действие в ответ на их мольбы, которые они оглашали вырезами до пупка и каблуками до потолка. В голове будто что-то щёлкнуло, что-то сломалось. С неимоверной скоростью в его голове проносились картинки, которые были столь яркие и чувственные, что сложно было сказать, где фантазии, а где реальность. Вот он грубо сдирает майку с Леры, отодвигает её лифчик и припадает к её груди, кусая сосок. Лера упирается руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но руки становятся ватными, когда он начинает обводить ареолу языком. Девушка стонет и автоматически прогибается, отдаляясь от Никиты. Лера кричит: он больно зажал чувствительную плоть зубами, не давая отклоняться. Ему не нравится, что она имеет хоть какое-то право голоса. Девушка послушно подчиняется, запуская свои тонкие пальцы в волосы Никиты. Но вдруг он отталкивает девушку — у неё слишком маленькие сиськи, чтобы уделять ей столько внимания. Он хватает проходящую рядом Кристину за волосы, резко дергает назад. Девушка едва не падает, не в состоянии хорошо удерживать равновесие на высоких каблуках. Никиту это совсем не заботит. Он толкает её вперед и девушка наклоняется. У этой сучки была и без того короткая юбка, поэтому её округлая задница много раз мелькала перед глазами Ливицкого, а сейчас предстала в полной красе. Но любовался он недолго. Он отвел руку как можно дальше и со всей силы ударил ту по заднице, придерживая второй рукой за талию, чтобы она не полетела в стену. Прямо с задницы он перевел ладонь ниже, скользнув сразу двумя пальцами в промежность Кристины. Он, чисто из интереса, насколько быстро она отреагирует, задвигал пальцами в разные стороны. Уже через полминуты он почувствовал, что пальцы выскальзывают, а Кристина течёт так, словно её ебут семеро уже несколько часов. Он быстро потерял к ней интерес, отпустив девушку. Та без поддержки грохнулась на пол, и Никита переступил через её обмяклое тело. Перед ним было уже много женщин, но он искал только одну невинную тварь. Альбина стояла в самом углу и почему-то рассматривала какую-то картину. Он быстро подошёл к ней, бестактно расталкивая девушек, которые попались на его пути, и швырнул на стол, который так удачно оказался рядом. Он рассчитал свои силы, потому что секс с трупом его не прельщал. Ему хотелось, чтобы она чувствовала, что теперь он имеет её, а не она его. Он задрал её крохотную юбочку, ожидая увидеть маленькие трусики, которые и не понадобилось бы снимать, но Альбина удивила его ещё больше: их не было вообще. Никита криво усмехнулся. Чёртова шлюха. Он в три чётких движения освободил свой член, провел головкой по промежности Альбины и понял, что от этих нехитрых манипуляций она уже намокла. Парень медленно вошёл в неё, наблюдая, как член исчезает сантиметр за сантиметром. Как только Никита оказался полностью в ней, он начал быстро двигаться, не меняя темп. Бедра девушки периодически бились о стол, но Ливицкий не старался сохранить её комфорт. Она начала метаться по столу от удовольствия, а потом, поняв, что спасения не будет, вцепилась руками в край стола. Никита удовлетворенно наблюдал, как её маленькие пальчики со всей силой сжимают дерево, краснея от напряжения… — Давай я тебя заберу? Чей-то голос выдернул его из пучины милейших фантазий. Никита плотоядно усмехнулся, прямо как в своей голове минуту назад, смотря, как профкомовские бабы сжались. — Никит, пойдём. А то, боюсь, ты снова уляжешься отдохнуть, — сказала Марина. Наверное, именно она стала причиной того, что никто из этих сук не пострадал. Ливицкий встретился взглядом с Альбиной прежде, чем удалиться. Вероятнее всего, всё ещё впереди. Потому что теперь, посмотрев в глаза девушки, он вернулся в свою фантазию со столом, осознав, что контроля больше нет. Есть только бесконечные эротические фантазии, которые утягивали сознание Никиты за собой, едва он видел женщину. И вряд ли он сможет их остановить. И спорный вопрос, не спутает ли он однажды их с реальностью. И вероятно, он не хочет больше ни первого, ни второго. Вероятно, уже наконец пора воплотить свои мечты в жизнь.

***

Ровно сутки спустя

Никита не был так решителен ещё никогда. Он никогда ещё не был столь уверен в своих чувствах или необходимости их проявлений. Он наконец понял, что является для него действительно важным, а что — лишь занавес, загораживающий настоящий театр. Он распахнул дверь в профком и увидел там только Марину, что посчитал большой удачей. Но, признаться, если бы в этой небольшой комнатке собрался весь универ, Никита бы не изменил своего решения. Парень подошёл к второкурснице, заставив ту отвлечься от бумаг и обратить на себя внимание. Наверное, он хотел сказать это сильнее, чем закончить дурацкий спор: — Я люблю тебя, Марин! Я бесконечно тебя обожаю… Девушка на секунду зависла, а потом её губы расплылись в улыбке.