Желая тебя

Сегодня

Это было проще, чем отнять у ребёнка конфетку. Марина даже не улыбалась. Как она и ожидала, Никита радостно согласился отдаться ей совершенно, полностью и без остатка, буквально готовый хоть сейчас прыгнуть на неё и вот так ходить, пока его не сошлют обратно в родной институт, где наверняка все его мучения относительно повисших на нём девушек закончатся. Марина была твёрдо уверена в двух вещах относительно Никиты Ливицкого: он ждёт не дождётся, когда вернётся в Лобач к особам женского пола поадекватней, и всё отдаст за тишину, покой и полностью одетых баб рядом. А лучше далеко. Она, по сути, предложила ему мечту: себя, несущую за собой шлейф спокойствия и кипу работы, в которой парень отлично забудет об остальных проблемах, которые он наверняка не знает, как и решать. Девушки профкома, по мнению Марины, были лишь глупыми курицами, и если она не хотела завалить и похоронить их под сюрпризами, преподнесёнными с помощью её поведения, она бы посмеялась им в лицо. Они хотели получить от Никиты мужчину, а делали из него загнанного зайца, продолжая требовать, требовать. Собственно, они шли напролом и каждый раз бились башкой о стену, почему-то продолжая шагать в сторону этой самой стены. Удивительно, почему в их головках не возникла мысль попробовать обойти? Марина не отрицала, что их способ — таранить стену — однажды может сработать. Никита сорвется не из своего великого желания, а от нервов. Он согласится отдать всё что угодно, чтобы его оставили в покое, — это утверждение Марина не отменяла. Но зачем же так насиловать мальчика? Лебедева могла понять, почему, например, Вероника не действовала изящней — с неё не было чего взять. Ей казалось, что сиськи — это главное, на что можно подцепить парня. Раньше работало, зачем что-то менять? Только проблема у этой компашки была одна: они играли в рулетку. Было непонятно, успеет Никита сорваться или же сбежать обратно в Лобач, где они его уже не достанут. Было неясно, на ком сорвется Ливицкий в итоге. Каждая девушка могла стать победительницей, и неважно, насколько нравилась Никите в действительности. Речь шла о психологическом срыве, а не о его вкусах на девушек. Но понять, почему, например, Кристина занималась такой ерундой, Марина не могла. С её-то умом девушка могла придумать что-то получше, а главное — эффективнее. Почему же тогда она поддалась стадному чувству и долбила Никиту своей настойчивостью? Конечно, всё явно было не так просто: Марина внимательно следила за реакцией работниц профкома, когда она заявила, что Ливицкий отныне с ней. О да, они были в полнейшем шоке оттого, что Лебедева хоть что-то сделала, не говоря уж о том, что первым же ходом поставила им шах. А вот Кристина была единственной, кто сохранил спокойствие, девушка даже, казалось, раззадорилась. Нельзя отрицать, что поступок Марины не был ею просчитан, и она не ожидала подобного, но отнеслась к сюрпризу легко, то ли от уверенности в собственном превосходстве, то ли от того, что приняла это за интересный вызов. Но в действительности уже было не особо важно, что планировала Кристина или какая-либо другая девушка, решившая воспользоваться мозгом, завоёвывая Никиту. Теперь все планы пойдут наперекосяк, а точнее, аннулируются вовсе. Не суть, что будет происходить в профкоме: Ливицкий всегда будет стремиться в сторону Марины каждой клеточкой тела, сам не осознавая, насколько желает сближения. Сначала он наверняка сам не поймёт, как будет расслабляться при виде Лебедевой, как её голос начнет гипнотизировать, словно серена поёт. А когда поймёт, не сможет справиться, потому что, как только будет начинаться воздействие, мозг будет отключаться мгновенно. Марине не пришлось делать ровным счетом ничего, чтобы заслужить подобное: за неё всё сделали остальные девушки, почти доведя Ливицкого до нервного срыва. Ей даже не надо к нему ходить, поскольку он сам будет на неё бросаться. Не нужно и манить. Лебедева едва заметно улыбнулась и встала со стула. Она провела по корешкам книг, которые стояли на полке над столом: в этот раз знания психологии ей не понадобились — всё было слишком явно, а у неё было слишком удобное положение. Девушка огляделась и вздохнула. Ей не очень хотелось нарушать свой обыденный распорядок субботы: стопка книг и несколько научных фильмов, комфортная пижама и пицца, но стоило ей вспомнить удивлённые лица своих подчинённых, как лень исчезла в никуда, не имея надежды на возвращение. Марину полностью устраивала её старая двушка, оставленная родителями в её распоряжение после переезда бабушки на дачу. Она выкинула грязно-коричневый диван, советский ковёр, поклеила бежевые обои, повесила огромную люстру в виде шаров разного размера, поставила огромный стол, чтобы было достаточно места для работы, и осталась довольна. Конечно, ей пришлось сделать капитальный ремонт на кухне, поскольку к готовке Марина подходила основательно, но была только рада тому, что может устроить одну из главных частей квартиры по своему вкусу. Она долго думала, а потом остановилась на белых тонах, потому что ей хотелось ощущения максимальной чистоты. Марина не любила приглашать гостей, словно считала квартиру своим убежищем, предпочитая прятаться ото всех на выходные и заниматься собой. Многие журили её за безделье, но она лишь пожимала плечами на их недовольства, про себя кривясь от мысли о том, что эти люди явно ничего не знали о понятии «саморазвитие». И вот, сейчас пора сделать исключение. Да, пожалуй, ей надоело возвышаться. Пора опуститься до уровня остальных. Марина разблокировала телефон и быстро набрала смс. Она тут же пошла собираться: в положительном, нужном ей ответе девушка была уверена. Лебедева была готова максимально через пять минут: девушка давно подготовила подходящую одежду, она уже ждала её на кровати, когда Марина вошла в комнату, поэтому боя со шкафом она миновала. Хотя признаться, Лебедева ещё ни разу не вела с ним войну, поскольку было два варианта: либо она четко знала, что ей необходимо надеть, либо было неважно. Минуту Марина постояла напротив входной двери, ожидая ответа, попутно раздумывая, стоит ли оно того. Мобильник пикнул, сообщая о том, что пришла смс, но Лебедева даже не стала читать, захлопнув за собой дверь, оставляя ту себя в квартире. Хотя бы будет весело.

***

Это был первый день за последние пару недель, который, Никита был уверен, он переживёт. Настроение было отличным. Во-первых, он выспался. Ни разу за ночь Ливицкий не просыпался от кошмаров. Вчерашнее заявление Марины успокоило его психику до такой степени, что парень спал сном младенца. Во-вторых, теперь Никита был уверен, что у него есть все шансы выиграть спор. Марина, словно ощутив все тяготы со стороны остальных девушек, одним жестом закрыла его от всех бед. «В-третьих» и «в-четвертых» уже не требовались, явно хватало первых двух пунктов. Никита потянулся, лежа на кровати. Ещё со вчерашнего вечера с его лица не сходила улыбка. Он был уверен, что улыбался и во сне. Ливицкий заказал пиццу. Курьером оказался щуплый парень. Отсутствие сексуальной девушки, которая могла, по великой случайности, устроиться развозить пиццу и, по ещё большей случайности, решить отвезти пиццу именно ему, весьма его порадовало. Никита посчитал это знаком судьбы, что теперь-то всё будет хорошо. Итак, чем он сегодня займётся? Конечно, он бы не отказался сходить в зал и потягать железо, но заполонившие его фито-няшки сразу заставили парня забыть про эту затею. Никита решил не портить себе день и остаться дома, дабы не провоцировать эту жизнь на неприятные сюрпризы. Когда Ливицкий досматривал третью серию «Ходячих мертвецов» и доедал вторую пиццу, ему пришло сообщение на мобильный. Никита сомневался несколько минут, стоит читать или же лучше изобразить, что ничего не было, но в конце концов решил, что если что, он сделает второе, уже оценив масштабы бедствия. «Привет! Мне очень неудобно тебя отвлекать в твой законный выходной, но мне срочно нужно украсть шкаф с кафедры экономики. Я совсем забыла об этом вчера! А в понедельник с утра привезут подарки для преподавателей и упаковочную бумагу. Всё это я должна была положить в этот чёртов шкаф, который мне так любезно пожертвовали для профкома. Ректор пять раз повторил, чтобы я не таскала шкаф по институту мимо студентов в понедельник, а я совсем замоталась. Не мог бы ты приехать и помочь его перенести? Иначе, боюсь, ор ректора снесёт все стены в нашем учебном заведении. Ещё раз извини за беспокойство. Я пойму, если ты откажешься». Никита взялся одеваться, не раздумывая. Ради этой девушки он готов передвинуть все шкафы в институте. Если бы она только знала, что для него сделала, то попросила бы большего, ведь Ливицкий ей был обязан почти что жизнью. «Да, конечно, уже выезжаю», — напечатал он, надевая кроссовок. «Хотя, может, это и к лучшему, что она не знает, что может попросить и получить гораздо больше», — рассуждал парень. Но среди всех был только один человек, который многого не знал. И это был сам Никита Ливицкий. Никита впервые ехал в НИМБ с улыбкой. По дороге парень решил послушать радио. Так вот, его даже не расстроила новая песня Оли Бузовой «Мало половин», наоборот, он начал кривляться, подпевая, стуча пальцами по рулю в такт. Даже когда Ливицкому начал звонить Слава, вместо того чтобы скривиться, сморщиться, сбросить звонок, он его принял. — Привет великомученикам! — поздоровался Белгородский. — Если ты так дальше держаться будешь, придётся с тебя икону писать. — Хорошо, но только за твой счёт, — поддержал Никита. Повисла пауза. — М-м, я что, номером ошибся? — промямлил друг. — Или подожди, ты всё-таки сорвался? — Пф-ф, — Никита фыркнул. — Мир шире, чем ты думаешь, а радость можно найти где-то в другом месте, кроме как между ног у девушки. — Эм-м, — Слава явно не ожидал такого напора от Ливицкого, поэтому сильно терялся с ответами. — Не хочешь со мной в клуб? Не скучаешь ещё? — Белгородский потихоньку возвращался в роль плохого друга. — Да нет, не особо, — равнодушно ответил Никита, заворачивая в сторону института. — Ты же знаешь, я в последнее время больше поспать люблю. — Вот и поспишь, — довольно протянул Слава. — Вчера я узнал, что там сегодня администратором Катерина выходит. — У меня своих девок достаточно, в профкоме как-никак работаю, — прокомментировал Ливицкий. — Катерина лучше всех! Разве не помнишь её? Мы ещё шутили, что она миллионы на пластику потратила, чтобы быть так похожей на Меган Фокс! — парень всё ещё надеялся раззадорить друга. И тут Никита окончательно убедился, что нет, не работает. Вот он представил Катерину невольно в своей голове, одну из лучших девушек, которых он вообще видел, и… ничего. И тут так нахлынуло, что аж почти слезу пустил, и запел протяжно: — В моей вселенной ты был господин — и никого вокруг, только секс один. Но оказалось, и ты заменим, пошлю я лесом твоих Катерин… — Что? — не понял Слава. — Ты как хочешь, а я бы ей дал. А на радио, видимо, решили устроить утро с Бузовой, поскольку заиграла следующая её песня, а Никита так вошёл в роль, что не сдержался и продолжил свою великую арию: — Если хочешь давай, себя на всех раздавай, если ты не мужчина, а вай-фай! Но меня тебе точно уже не словить, ты ведь знаешь, как трахать, а не Никиту манить… Снова повисла пауза, но Никита пребывал в себе и с собой, поэтому не замечал времени. — Тьфу, окончательно спермотоксикоз мозг из головы выдавил, — выругался Слава и бросил трубку. Ливицкий как раз припарковался. Настроение было как никогда! Хотелось плясать и петь даже самые глупые песни, потому что весь свет был мил. Провокации Славы казались играми в песочнице, в стиле «я не дам тебе мою лопатку», а печальные мысли остались во «вчера». Никита вышел из машины и решительно отправился к институту. О, Господи, он и не мечтал в самых смелых фантазиях, что такой день однажды настанет! Казалось, даже ветер менял направление, чтобы дуть Ливицкому по пути. Марина вышла из кабинета и направилась ко входу. Ещё с другого конца коридора она видела, как дверь распахнулась и в неё вошел парень. Лебедева подошла к нему и кивнула в знак приветствия. Парень улыбался. — Спасибо, что приехал, — сказала она. — Я всегда готов тебе помочь, — ответил Никита. Вот так вот от одних девушек бегут, а ради других бросают всё, чтобы придти им на помощь.