Желая тебя

Никита словно увидел её заново: сегодня на ней были обтягивающие джинсы, плотно облегающие стройные ноги, и голубо-небесный шёлковый топик, струящийся с тонких лямок, которые не скрывали изящные ключицы. При ходьбе топик колыхался, порой открывая взору ложбинку между грудями. Цвет топа оттенял её серые глаза, которые неожиданно стали яркими, будто кто-то увеличил яркость в фотошопе. Бледность её гладкой идеальной ровной кожи уже не казалась болезненной, наоборот какой-то аристократичной, делающей акцент на остальные черты лица. Она мягко улыбнулась. Уголки нежно-розовых губ, не тронутых помадой, поползли вверх. Девушка заправила прядь гладких, блестящих на солнце волос за ухо, дав лишний раз полюбоваться её длинными пальцами и тонким запястьем. Она шла, словно летела, бесшумно ступая по полу. Плавность её движений завораживала, казалось, можно смотреть вечно, как горит огонь, течёт вода и идёт она. Никита не смог удержать улыбку. Реакция его тела была спонтанна: мышцы расслабились, в голове зазвучала какая-то умиротворяющая песенка, а мысли покинули мозг, оставляя усталый орган в покое. У него создавалось ощущение, будто его кто-то гладит по голове, приговаривая: «Всё хорошо». Марина легко коснулась его плеча. Первым желанием его естества было отпрянуть, напрячься и приготовиться защищаться. Но Никита даже не успел нахмуриться, как пришло второе желание — накрыть руку девушки в ответ. Он не чувствовал угрозы от Лебедевой, тем более её ненавязчивое нежное касание отличалось от требовательных активных нападок от рук других девушек. Марина не забыла поблагодарить Никиту. Он заметил, что она выглядела смущённой: видимо, ей было неудобно, что она испортила ему выходной. Девушка не считала, что имеет право управлять им, требовать что-либо и вообще влезать в его жизнь, рушить его планы. Понимание этого льстило Никите, наконец заставляя себя чувствовать реальным человеком, а не игрушкой, которую можно и льзя гонять туда-сюда. — Я понимаю твой шок, — слова Марины вытянули Никиту из размышлений. — Что? — парень не поверил, что Лебедева прочла его мысли или догадалась, о чём он думает. — Я тоже в шоке, что наш выходной испорчен мной, — объяснила девушка. — А, это, — Ливицкий мгновенно расслабился. — Всё в порядке! Я всё равно на сегодня не планировал ничего важного. Можно сказать, ты заполнила пустоту моей субботы. Марина заливисто засмеялась. Никита наблюдал это как на замедленной съёмке, снова. Его так привлекала та искренность и ненаигранность в поведении девушки, что его подсознание автоматически растягивало все её действия. — Хорошо, тогда я постараюсь наполнить твою субботу как можно ярче, — пообещала Лебедева. — Вообще, я думаю, я тебя сейчас повеселю, пойдём! Марина пригласила его рукой, случайно задев своей ладонью его ладонь. Он почувствовал, как от пальца, к которому она прикоснулась, разливается тепло по всему телу. Никита не знал, куда его ведёт Лебедева, но спрашивать не хотелось. Он ей верил. Он верил ей больше, чем себе. Они пришли в раздевалку для девочек-танцовщиц. Ливицкого тряхнуло. Воспоминания о последнем посещении этого места нахлынули на него, отдаваясь дрожью во всём теле, словно на парня налипло что-то мерзкое, и он пытается это сбросить. Марина обернулась, чтобы убедиться, что Никита последовал за ней. Он постарался быстро стереть недовольство со своего лица. Вряд ли душераздирающий рассказ о том, как толпа девушек пыталась принудить его к изнасилованию, растрогает её. — По твоему лицу видно, что ты уже заметил, — сказала Марина. Никита быстро огляделся, пытаясь найти что-то странное. Его взгляд наткнулся на пустое место в углу, которое раньше, кажется, было завалено каким-то хламом. К слову, хлам тоже нашелся, на столе в другом углу. — Итак, я решила, что нам нужно место, куда можно сложить вещи. Долго спорила с завхозом, где она должна украсть шкаф для нас, в конце концов, она выделила шкаф из 315 аудитории. Но эта женщина была столь разгневана моей настойчивостью, что сказала, что не позволит мешать учебному процессу и таскать такие громоздкие вещи по коридорам во время пар, поэтому мне пришлось вызывать тебя в выходной, — изложила Марина. — То есть сверление стен, чтобы грамоты в коридоре повесить, это совсем не мешает учебному процессу, а вот шкаф пронести — это прям весь НИМБ не сможет сосредоточиться на лекциях? — удивился Никита. Марина пожала плечами. — А я и не говорила, что завхоз действовала исходя из адекватности, я сказала, что она была в состоянии аффекта. Никита вздохнул. Надо было притвориться, что он недоволен какой-то вздорной бабой, придумывающей дурацкие условия, хотя бы потому что это логично. Но господи, как он был благодарен этой какой-то вздорной бабе, что благодаря ей его вытащили из квартиры, где на него давили стены. — Думаю, это ещё не самое худшее, что она могла придумать, — парировал Ливицкий. — Это ты мне рассказываешь? Я в исключительно женском коллективе до твоего прихода работала, — закатила глаза Марина. Никите не с чем было поспорить, но удивиться чему было. Кажется, тот факт, что теперь он может себе позволить смотреть на девушек как на личностей, серьёзно повлиял на него, поскольку сказанное Лебедевой смутило Ливицкого. Марина говорила так, словно она сама являлась мужчиной, в котором изначально было меньше эмоций и больше логики, чем во всех остальных работницах профкома. Если задуматься, Лебедева действительно отличалась от остальных девушек, но её серьёзность и собранность Никита скорее списывал на то, что она шеф, нежели на какие-то её личные особенности. Вероятно, это черта характера, а не вынужденная мера?.. — Но я решила, что не позволю нам испортить весь выходной. По крайней мере, тебе, — Марина вырвала Ливицкого из его размышлений, которые он, собственно, легко оставил, решив, что психология и анализ личности — явно не для него. Она опять куда-то двинулась, а Никита беспечно последовал за ней; поплыл навстречу прекрасному, абсолютно не переживая, что сюрприз может оказаться неприятным. Было сказано, что выходной не будет испорчен, значит, не будет. Точка. Когда Ливицкий шёл сзади, он не упустил возможность оценить фигуру девушки — многогодовые привычки давали о себе знать. Обычно парень не особо анализировал (ведь уже решено, что анализ — не для него), а просто решал «да» или «нет». Но тут всё опять перевернулось с ног на голову. Ему, в действительности, было неважно да/нет, хотелось поднять это тельце на руки и закружить. И суть, наверное, была не в самом тельце, а в том, что Никита мог себе позволить это сделать без последствий. Они зашли в профком. — Когда мне помогают я, конечно, люблю. А вот в долгу оставаться не люблю. А вот готовить, опять же, люблю, — загадочно начала Марина. Она достала из своей сумки контейнер для еды и открыла его, показывая Ливицкому содержимое. Оттуда на него смотрели аккуратные, идеально ровные пирожки, судя по запаху с мясом. — Не поленилась, ради меня в магазин заскочила? — нерешительно предположил Никита. Ему, конечно, сказали про готовку, но домашние пирожки никогда не получаются такими ровными и одинаковыми, ему ли не знать? — Ага, за мукой, солью и мясом, — рассмеялась Марина. — Мою еду уже комментировали как «слишком совершенную, чтобы быть настоящей». Фишка в том, что я всегда с готовкой долго вожусь, потому что так успокаиваюсь. И очень злюсь, когда что-то выходит неидеально. Больше всего Никите хотелось запрыгать и закричать: «А давай готовить вместе!», но пугать Марину было не лучшей идеей для сближения. Кроме того, восторг не имел ничего общего с тем фактом, что он сам любил готовить. Если бы Никита увлекался психологическим анализом, то он бы сказал, что это возникло потому, что его мозг нашёл что-то, что ассоциирует с покоем, и раздул вокруг этого понятие безопасности, которое, вероятно, было больше желаемое, чем действительное. Но Ливицкий был явно не из таких, поэтому его восторг оставался восторгом. — Выглядит так, будто ты хочешь меня впечатлить, — Никита даже позволил себе дольку флирта. Ой, да вы посмотрите, как он разошёлся, отталкиваясь от мысли, что с Мариной можно чуть расслабиться и немного ступить за опасные границы, которым, в любом другом случае, он бы и на горизонте не разрешил показаться! Марина положила коробку на стол и дружески усмехнулась. — Это выглядит так, словно я хочу загладить вину. А уж как тебе кажется, — протянула она. К слову, с её стороны это не выглядело как флирт. Ещё бы, Марина не была дурой. Если Никита от других девушек бегает, потому что они с ним именно флиртуют, то зачем же становится той девушкой из толпы? Не так сразу. Рыбку сначала цепляют на крючок, а потом вылавливают. — Я бы предложила тебе чай, но вряд ли ты такой же чайный извращенец, как я, — сказала Марина. — В смысле? Ты что, чай в молоке завариваешь? — Нет, но цвета ты не увидишь. Сейчас покажу. Девушка полезла в угол шкафа. — Стараюсь его подальше запихивать, а то три раза уже выбрасывали с фразой: «Он, кажется, испортился». Марина достала на вид обычную коробку, открыла её, показывая парню какие-то светлые листочки, и закатила глаза: — И главное, они изначально цветом недовольны, но ведь заваривают же, а потом, не найдя цвета в чашке, выливают. — Стой, это же белый чай? — уточнил, не веря, Никита. — А я смотрю, ты единственный в моей команде, кто не пьет чай, только для того, чтобы выбить себе лишнее время на безделье? — О, Господи, да я же его обожаю! — воскликнул Ливицкий. Он поражённо смотрел на Марину, которая, в свою очередь, снова улыбнулась и ровной походкой пошла заваривать чай. Это был день открытий для Никиты. Ему казалось, Лебедеву ему подарила сама судьба, наконец пожалев его. Как хорошо, что именно с ней он будет проводить столько времени. Парень искренне надеялся, что сможет с ней подружиться, потому что исключительно она, а не какой-то любой парень, который бы, казалось, значительно лучший вариант сейчас для него, была бы отличным отвлечением и развлечением его монашеской жизы. Это был день открытий инстаграмма, вконтакте и фэйсбука Никиты Ливицкого для Марины. Романтичностью тут и не пахло. Люди слишком много обозревают из своей жизни в соцсетях, потом удивляясь поразительным совпадениям! А Лебедева не любила всё усложнять. А подсмотреть то, о чём три года назад случайно обмолвился Никита под фоточкой в инсте, было проще, чем Никиту у баб профкомовских отнять. — Подождём минут десять и можно разливать, — обрадовала Марина. Никита сел на диван вразвалочку, устраиваясь поудобнее. Покидать он это место как-то не собирался. Про то, что он шёл в институт с целью, парень как-то тоже упустил. — И чем это ты хотела заниматься, если не пить чай со мной? — спросил Ливицкий. Кажется, он уже состоял в дружественных отношениях с Мариной, неважно, что она об этом не знала. — Ты даже не знаешь, как я банальна, — присвистнула она, следом плюхнувшись на противоположную сторону дивана. Никита в свою очередь не дрогнул. Села и села, чего волноваться, правда? Зато ответу Лебедевой удивился. — Не знаю, но узнать очень хочу, — отпарировал он. И вот это уже была правда, а не флирт. — Я бы смотрела сериал. Действительно, Ливицкий почти фыркнул вслух (пришлось про себя). Это было слишком ожидаемо, настолько ожидаемо, что он не ожидал, что Марина так скажет. — Какой? — Американская история ужасов. — И что тебя в нём зацепило? — это была попытка реабилитировать Марину, хотя после такого банального ответа Никита ни на что уже и не надеялся. — Наверное, я покажусь высокомерной, но большинство стоящих сериалов я прочитываю наперёд. Я смотрела «Шерлока» и всегда угадывала, что произойдет дальше, интриги не было, хотя сюжет был хорош. А в таких сериалах никогда не угадаешь, только кричать охота: «Где логика?». Всё происходит хаотично, тут кто-то умирает, тут восстаёт — не уследишь никогда, потому что причины для действий героям не нужны. Сперва меня это раздражало, а теперь я поняла, что только это и интересно. Порой надоедает бессмыслица, но в последнее время с работой столько смысла, что видеть его в сериалах уже не хочется. — Да, может быть, однажды я посмотрю что-то подобное с тобой, но не сегодня, — сказал Никита задумчиво. А подумать было над чем. — Я пока за логику, пока не приелось. Но вот в твоих словах логика имеется. — А в твоей чашке должен иметься чай, — подмигнула Марина и пошла наливать. Она заботливо поставила чашку перед юношей и протянула ему контейнер. — Если веришь, откуси, — усмехнулась девушка. Никита сузил глаза. — Где-то я слышал подобную фразу, но ты её явно переделала, — прокомментировал Ливицкий. — От темы уходить ты не мастер, — парировала Лебедева. Парень пожал плечами и взял пирожок. — М-м, — протянул Никита. Это было божественно вкусно! — Да-да, может, однажды я стану поваром и даже выиграю Мастер Шеф, — засмеялась Марина. — Выиграешь, точно выиграешь, — согласился Ливицкий, запихивая пирожок в рот. — Ага, как только закончу с делами тут, сразу подам заявку. — А где шкаф? — опомнился вдруг Никита, когда речь зашла о делах. Не то что бы ему не нравились посиделки с Мариной, но если так дальше пойдёт, они поболтают, а потом он уедет, а шкаф как стоял, так и останется нетронутым. А Ливицкому не хотелось, чтобы у Лебедевой были проблемы потому, что ему не хватает нормального общения с женским полом. Марина неожиданно отвела взгляд и едва заметно улыбнулась. — Ты будешь ругаться, — вздохнула она. При этом девушка выглядела такой милой и беззащитной, что Никите захотелось потрепать ту по волосам, обнять и рассмеяться, уверенно заявив, что скорее сейчас Белгородский позвонит и отменит спор из жалости, нежели он поднимет на неё голос. — Я уже начал придумывать, чем ты замолишь свои грехи, — протянул загадочно Никита, делая глоток чая. Черта с два, и как она узнала, что он любит именно белый чай? Да три четверти планеты даже не знают о его существовании! Первый глоток заставил вернуться его к размышлениям об их интересной схожести вкусов.  — У тебя есть время на размышления, поскольку ключ от 315 аудитории, который я заблаговременно вчера взяла, утащила одна невнимательная девушка, перепутав со своим. И мы не можем пока попасть к шкафу. Ливицкий не мог удержать улыбку, но смог удержать возглас «Это же замечательно!». — Ладно, считай, твои пирожки спасли тебя от моей кары. — Как я легко отделалась, — воскликнула Марина. — Ну хорошо, признаю, это был мой коварный план, я знала, что на еду ты поведёшься. Никита поставил чашку и наклонился в сторону девушки. — А на что ещё я поведусь? — с хрипотой в голосе спросил он. Марина не заставила себя ждать, так же подавшись к нему. — Я бы очень хотела это узнать. В её глазах Ливицкий заметил огонёк, тот самый, который превратил серую Марину, вечно спокойную и рассудительную, в загадочную, уверенную в себе девушку, от которой сложно отвести взор. Лебедева не дала Никите зависнуть и отодвинулась первая. — Я думаю, мне придется ещё тебя поэксплуатировать, поэтому мне стоит знать, как тебя задобрить, — вот так Марина свела намечающийся флирт к обычной дружеской перепалке. Вот так Никита, сознание которого начало проясняться, успокоился, запоздало начав паниковать. Словно он сначала схватился за что-то, а потом уже начал падать и… не упал. — Ой, ключик принесли, — воскликнула Лебедева, когда её телефон пиликнул. — Я мигом. И Никита остался один; потерянный. У него появилось время испугаться тому, что он сам воротил. И он испугался. Так резко, как падают с лестницы, случайно сделав шаг назад, так больно, как после этого столь же неожиданно прикладываются головой. Он же провоцирует Марину! Вся их беседа быстро прокрутилась в его сознании, проанализировалась с такой скоростью, будто прям Никита только и делал, что вечно анализировал что-то. Знак «иди сюда, детка» можно было поставить около половины слов диалога. Его предложения звучат весьма двусмысленно. Конечно, Лебедева не реагировала никак опасно, но однажды может. А почему нет? Это ведь он сам, сам начал! Страшные картинки Марининого согласия захлестнули сознание бедного мальчика, раздувая панику так, словно баллон, которым шарик надували, сломался и не выключается, а шарик, чёрт бы его побрал, всё не лопается, лишь поглощает всё больше места в комнате. В мультиках, когда у героев появляется гениальная идея, над их головами рисуют лампочки. Над головой Никиты можно было бы крупными буквами написать «истерика» и больше сюжет не разворачивать, потому что больше ничего в тот момент в парне не было. Что вообще с ним творится? Откуда это взялось? Чем это закончится? Ливицкий скоро переключился на обвинения, допрос себя и продолжение в придумывании ужасающих последствий. Было много вопросов, а ответов не находилось. Тем временем, само время шло, приближая возвращение Марины, после которого Никите придётся стереть панику на лице. Как обычно, не найдя решение проблемы, парень признал, что лучшее решение проблемы — бегство от неё. Он быстро поможет Марине со шкафом, а потом пожмёт плечами: «Дела» — и уйдет, затем дома в гордом одиночестве обдумает, на какой минуте их общения он пошёл по кривой дорожке. — Я уже тут, — Марина помахала ключом. — Ну что, идём? Никита всё-таки подпрыгнул на диване так, что аж сразу встал. Он пялился на девушку в упор, не в состоянии промолвить ни слова. Если бы она сейчас сделала шаг в его сторону, он бы вышел в окно, честное слово. Но, видимо, Марина была умнее, чем можно быть, поэтому она так же застыла на месте. Раз — отомри! — Бежим! — воскликнул Никита и реально пробежал мимо девушки. Ещё пару минут Ливицкий был напряжён, но удивительно, ничего не происходило. Он ждал, он наблюдал, он контролировал каждое движение Лебедевой, но она только беспечно улыбалась, попутно напевая какую-то песенку себе под нос, абсолютно не замечая странного поведения Никиты. Они просто пошли в 315 аудиторию, Марина просто показала ему шкаф, они просто вынули оттуда пару папок, переложили их в другой, а потом он просто обхватил мебель руками и понёс. — У тебя хорошо получается, — прокомментировала Марина, когда Ливицкий нёс шкаф по коридору. — Мне кажется, именно этого тебе и не хватало! — Чего? Шкафа в руках? — Нет, истинной мужской работы. Он почти уронил тумбу себе на ногу, но вовремя опомнился. Всё нормально, супер гуд. Марина услужливо открыла перед ним дверь в раздевалку. Никита поставил шкаф на нужное место и отошел на шаг, любуясь своей работой. — Как мы быстро управились, — сказала Марина. — Пойдём чай допьем? Ливицкий немного помялся, метаясь, действительно ли стоит это делать, а потом решил не рисковать, хотя очень хотелось. — Думаю, мне пора. Он решительно двинулся в сторону профкома за своими вещами. — Что, неожиданно дела образовались? Никите показалось, что Марина это сказала с издевкой. Парень резко остановился и обернулся. Девушка врезалась прямо в него. Ливицкий сглотнул слюну, но… трагедии не случилось. — Да, в мире ещё столько не передвинутых шкафов, — протянул он. — Ах да, тогда вперёд! — Марина подошла к двери профкома, открыла её и пригласила Никиту внутрь жестом. Он даже засомневался, хочет ли уходить. Вроде он всё придумал, вроде так классно было. Но Лебедева не дала опомниться, быстро кидая вещи в сумку. Ну конечно, она же не стояла перед таким тяжким и трудным выбором, как Никита, ей-то просто!  — Я тоже, пожалуй, пойду, — девушка закинула сумку на плечо, давая Никите понять, что уже не скажешь «ну ладно, если ты настаиваешь, то я останусь». — Что я тут буду без тебя делать? А пить белый чай в одиночестве — меня могут забрать в психушку, убеждая, что в чашке вода. Они взяли свои вещи, Марина закрыла профком — ничего необычного (Никита в последнее время часто делил все действия на обычные и опасные). Но когда он попытался открыть входную дверь в институт, она не поддалась. — Эм-м, может, мои силы закончились на шкафу, но я не могу открыть дверь. Марина нахмурилась и сама дернула за ручку. — Чёрт, какой идиот захлопнул её? — выругалась девушка. — Всем давно известно, что когда они размокают, то потом их сложно открыть! А, это, наверное, Аня захлопнула, когда выходила! — Но двери точно закрывают, — с сомнением протянул Никита. — Нет, те, которые железные, да, но эти старые, перед ними, ещё с советских времен. Ну которые для памяти оставили, — объяснила Марина. — А не чтобы их закрывать. В это уже верилось. Сколько раз он не заходил-выходил, деревянные двери всегда была нараспашку. — И что нам делать? — Ждать, — Марина беззаботно пожала плечами, будто им приплачивали за каждый час, проведённый в стенах института. — С той стороны замок, поэтому с той стороны она должна открыться. Никита вздохнул, будто с разочарованием. Нет, ну надо же было сойти за адекватного и показать, будто перспектива провести субботний день в замкнутом пространстве с Мариной вызывает у него печаль. Но как только мысль о том, что он проведёт с Мариной ещё часы и часы, охватила его сознание, он не сдержал улыбку. Чёрт. Подождите, у него же минуту назад был другой план?.. Мальчик потерялся. Но стоило ему взглянуть на Марину, он нашёлся. Никита решил отпустить ситуацию. Судьба не может быть с ним так жестока, закрытые двери — это поблажка за недели страданий. — Ты представляешь, как в понедельник Аню прибьёшь, поэтому улыбаешься? — засмеялась Марина. Этот смех, этот смех… Легкий, уносящий в нирвану… И чем эта девчонка такое заслужила? Ах да, своим адекватным поведением! Но вопроса, почему другие девушки в этом заведении такие озабоченные, он не решал. — Нет, просто вспомнил, что моё время оплачивается едой твоего приготовления, — быстро нашёлся Никита. Марина закатила глаза. — Ты раздуться как шарик не боишься? Твоя привлекательная фигура мигом потеряется в жирах. Ливицкий немного застеснялся. Мысль о том, что Лебедева считает его привлекательным, льстила, определённо. Но наверное, больше радовало то, что наконец он мог воспринимать комплимент от девушки как комплимент, а не угрозу и призыв к срочной обороне. — Норм, ты мне шкафы подгонишь, я их перетаскивать буду. Отличная мы будем команда, не так ли? — Я думаю, мы уже сработались. Я бы даже предложила поменять все шкафы в институте, чтобы потом посмотреть на лицо завхоза, когда она это увидит, но чай меня манит больше старой вздорной бабы, признаю, дух авантюризма во мне умер, когда проснулась лень. Она была замечательна, идеальна! Её ненавязчивое тонкое чувство юмора — он его обожал! Если бы он мог, то записывал бы на диктофон каждую её шутку, а потом включал их снова и терялся… Что нравится ему больше: её юмор или все-таки тембр голоса? — Только в этот раз чай завариваю я, — сказал Никита. Это обожание Марины его не душило, не заполняло всё вокруг, а заставляло чувствовать себя невесомым и лёгким, словно он парил над этим материальным грешным миром. — Звучит так, будто ты намекаешь на то, что я его завариваю плохо, потому сразу рвёшься сделать все сам. Нет, Марина не обиделась; едва ли обиженные девушки улыбаются. Марина очаровательно шутила. — Звучит так, словно я хочу похвастаться своими способностями заваривать чай, — парировал Никита. — А я возьму — и оценю! — засмеялась девушка. Она двинулась обратно в профком, а он смотрел ей вслед, разрываясь между желанием смотреть дальше или следовать за ней; хотя, наверное, это уже было неважно. Если бы Никита мог называть Лебедеву так, как он чувствовал, то он бы звал её «Моё очарование» и никак иначе. Он ей очаровался?.. Чёрт. Что? Плохо или хорошо? — Если ты сейчас же не придёшь, я заварю чай сама и не смогу восхититься твоим мастерством в заваривании! — услышал Никита с другого конца коридора. А он так и стоял на месте. Ладно, он решил наслаждаться этим днём, да будет так! О да, этот мальчик менял свои решения быстрее, чем раньше девушек. Никита решительно зашёл в профком, решительно заварил чай и решительно рассказал историю, как его мама купила ему обычный черный чай со словами: «раз у тебя денег не хватает даже на чай, который после заваривания и цвета не дает». — Вообще в белом чае есть только один минус — в него коньяк подлить нельзя незаметно, — закончил свои рассуждения Ливицкий. — Почему же? Чай просто приобретет свой нормальный цвет, — задумалась Марина. — Я тоже так думал, пока девушка, ухода из моей квартиры которой я очень ждал, не выхватила у меня из рук чашку коньяка, куда я его налил, потому что посуду лень было мыть подходящую, и со словами «наконец стал нормальный чай пить», залпом выпила всё до капли, а потом у меня осталась на ночь, потому что была на своей машине и за руль уже сесть не могла. — И что, часто хочешь, чтобы девушки испарились, а они остаются? — ненавязчиво поинтересовалась Лебедева. — Бывают в жизни невезенья. — Я тебя сейчас, наверное, тоже раздражаю, — смутилась девушка. — Я бы тоже на твоём месте хотела, чтобы я сквозь землю провалилась. — Нет, что ты, я был готов дверь поцеловать, когда она закрылась! Он сказал это вслух? Вслух?! Никита смотрел на Марину и не знал, какую реакцию он хочет увидеть. Больше всего он хотел испариться сам. Но девушка лишь покачала головой, усмехнувшись. Она легко толкнула его в плечо. — Ты ещё скажи, что дверь сам специально захлопнул, чтобы со мной оказаться. — Я бы мог, но во мне не хватает наглости, — закатил глаза Никита. — То есть ты признаёшь желание это сделать? — Марина стала говорить тише, почти шёпотом, и словно из-за этого наклонилась ещё ближе. Эй, где то расстояние, которое было между ними минуту назад? — Я… я… Марина так нежно улыбнулась, что Никита не смог собрать мысли и выдать что-то разумное. — Ты милый, когда смущаешься, — сказала девушка, якобы чтобы подбодрить парня, сгладить неловкость ситуации. Она погладила его по руке, словно ободряя, и Ливицкого это действие не смутило, наоборот, ему захотелось залезть на Марину, без дольки пошлости, просто сблизить максимальное количество клеток своего тела с её. Она была будто наркотик, который отдаляет от реального мира в мир грёз, наркотик, который хочется ещё и ещё. Он поднял глаза и встретился с Лебедевой взором. Единственное, чего Никите сейчас хотелось, это погладить её по щеке. Парень поднял руку, начав медленно тянуться к цели, не спеша, но и не тормозя специально, смакуя момент, будто само стремление доставляло ему удовольствие. Зазвонил телефон. Никита даже не сообразил сразу, продолжая двигать рукой, он решил, что это песня в его голове зазвучала. Но звук был реальным. — Надеюсь, это Аня с хорошими вестями о том, что уже открыла нам дверь, — пробурчала Марина. Было непонятно, разозлилась она из-за того, что их отвлекли, или из-за того, что Аня их заперла изначально. — Я на минуточку, — воскликнула девушка. В тот момент, когда Марина скрылась за дверью, Никиту словно включили. Он больше не пребывал в состоянии задумчивости и не смотрел сквозь, парень будто ожил. На место спокойствия пришла паника. Опять. Снова. Окончательно и бесповоротно. Осознание того, что Марина словно вводит его в гипноз, зовёт за собой, аккуратно маня, заставило Ливицкого начать наворачивать круги по комнате. Он был готов лезть на стены, только чтобы убраться отсюда подальше. Никита быстро прокручивал сцены, где Лебедева ласково его дурманит, так нежно и приятно, что он, совсем не чувствуя опасности, мякнет и перестаёт ощущать грани, которые должен соблюдать. Это был второй дубль фильма под названием «Конец Никиты», он понимал это, он признавал свою ошибку, но в этот раз уже надежды не было. Да и нахер кому она сдалась? Пусть сдохнет наконец! Раньше он вёл со всеми девушками профкома войну: они что-то хотели [его], решительно и дерзко требуя, а он, чувствуя напор, мгновенно оживлялся, автоматически начиная защищаться — и всё получалось. Ему не приходилось думать, резко собирать себя, сосредотачиваться. Механизм защиты включался сам собой, усилия прикладывать не приходилось, и вот он уже скрывался прочь, даже не успев понять, что испугался. А тут он не убегал, он наоборот двигался ближе, причём осознание работало так же запоздало. И тут он вспомнил. Он же хотел ради безопасности домой пойти! А потом порадовался закрытой двери. И тут он осознал. Всё осознал. Это словно он от военкома год бегал, а потом, ожидая доставщика пиццы, не глядя открыл входную дверь, а там военные по его душу. Это как тупик, где даже не пробить стены. Итак, что он имел. Девушку, которая вроде его не привлекала физически, но вновь также физически он по факту стремился к сближению. И закрытую дверь, что не давало ему уйти и спастись, заставляя непонятно сколько ожидать конца этой невесёлой истории. Конечно, можно было надеяться, что Марина даст ему от ворот поворот, да вообще спорный вопрос, будет ли между ними интим, но Никита словно бегал, скакал и старался побывать на каждом метре минного поля. Гарантий тут не было. Была только чуйка, которую проверять не стоит. И чем дольше он анализировал ситуацию, тем больше понимал, что знает точно только одно: когда рядом Марина, думать он не в состоянии. Его мозг отключается, инстинкты исчезают, границы стираются. Парень впадает в нирвану и наслаждается отсутствием контроля, причём поделать ничего он с этим не может. Никита включился лишь в тот момент, когда Марина вышла. А что если бы она не вышла?.. Паника достигла пика. Он чувствовал себя ребёнком, который ничего не решает в своей жизни. Выхода нет. Даже в дверь. Парень подбежал к окну. Наверное, прыгать с третьего этажа эта плохая идея? Или же сломать ногу и отлежаться в больнице в мужской палате — хорошая? И в армию не заберут. Никита опомнился и быстро отошёл. Его отвлек писк телефона — пришла смс. Писала Марина: «Извини, ругалась с Аней. Она уехала загород и не хочет нас вызволять. Будет только через три часа. Я пошла искать для нас еду в столовой. Буду через пять минут, и мы продолжим, как начали». Никита стоял ни жив, ни мертв. Он бы предпочел помереть прям тут, в профкоме, потому что последнее словосочетание не выходило из головы. Продолжим, как начали… И «начали» стало крутиться, крутиться в его голове, словно фильм заело на одной минуте. Вот Марина улыбается, Никита подаётся к ней, так приятно расслабившись, доверившись… У него снесло крышу окончательно. Безумие завладело им, и тут, к сожалению, было не до преувеличений. Следующие пять минут он не помнил — туман. Очнулся он уже в своей машине на парковке с телефоном в руке. Но это было неважно. Важно было то, что он наконец был в безопасности. А вот Марина запомнила эту историю надолго. Она многого ожидала, но это было впечатляюще. Девушка вышла из-за угла, направляясь обратно в профком, и встала в оцепенении. В конце коридора как в голливудском фильме виднелся свет, сочащийся из проёма, где раньше была дверь. Марина медленно подошла ближе, не понимая, во-первых, куда делась дверь и почему, а во-вторых, куда делся Никита? Неужели он не слышал этот грохот? Или испугался и заперся в профкоме? Девушка нашла дверь, аккуратно лежащей у входа. Лебедева осторожно выглянула наружу, но там никого не было. Пиликнул телефон — пришла смс от Никиты. До Марины уже дошло, что случилось с дверью. Решительный мальчик, однако, целеустремлённый. «Мне нужно было срочно уйти. За дверь заплачу. Удачи с ремонтом». На лицо явная истерия. Какой ремонт? Или подвинуть шкаф уже считается столь глобальной перестановкой? Марина вздохнула и покачала головой. Чёрт, а шкаф обратно двигать всё равно придётся!