Желая тебя

Эх. Если бы Марина написала книгу «Как понравиться парню за десять действий», в этом мире бы не осталось ни одной читающей девушки без принца мечты. Всё гениальное просто, не так ли? А куда ещё проще Марина не знала. Девушка села на один край дивана, забросила ноги на другой и спокойно допивала чай, дожидаясь ремонтного работника, которого она вызвала, даже не погасив ни разу экран мобильника, когда на нём высветилось многообещающее сообщение Никиты. Заплатить он может, конечно, потом, но кто будет объяснять ректору, что дверь отдельно от основного здания? Или ей аргументировать тем, что половина дверей на месте? Нельзя сказать, что всё шло по её плану, но так же нельзя утверждать, что у Марины вообще был конкретный план. Девушка всегда старалась действовать по ситуации, просто в этот раз ситуация была действительно… необычная. Мальчик убежал. Мальчик скрылся. Лебедева, конечно, подозревала, что профкомовские девушки совсем Никиту зашугали, но и предположить не могла, что он через двери бросаться будет. Подозрительно для симпатичного здорового парня; больше походит на поведение запуганного подростка-изгоя, над которым издеваются уже который год. Вероятно, можно отчасти отношение девчонок к Ливицкому назвать террором, но не могло же это так быстро на него повлиять. Может, в этом есть что-то большее?.. Логика не складывалась. Портрет Никиты вырисовывался с дырками, которые были подозрительно похожи на чёрную дыру: чем больше информации около неё собиралось, тем больше она становилась. Зазвонил телефон, отвлекая Марину от мыслей о Никите. — Алло, дверь чинить вызывали? — Да-да, сейчас подойду. Лебедева задумчиво посмотрела в окно. А нет, что она тут придумала? Никита просто не ожидал, что отреагирует на неё не так, как на всех остальных, психанул, действовал в состоянии аффекта. Вышло то, что вышло. А выйдет всё намного лучше. Марина улыбнулась и сделала последний глоток чая. Пора разбираться с актуальными фактами, а не с надуманными теориями.

***

Вот тут уже не важно — снег, зной, дождик проливной — отдохнуть и расслабиться ему точно надо. Содеянное он осознал тогда, когда закрыл за собой входную дверь в собственную квартиру. Сердце билось как бешеное, будто он марафон бежал. Хотя он и бежал, будто за ним военкомат гнался. Он сполз по стенке вниз. О, господи! Сделанное крутилось в голове снова и снова. Что о нём подумает Марина? Он подозревал, какие мысли были в её голове, когда она увидела дверь отдельно от стены. Сумасшедший? Ненормальный? Он не заметил, как начал рвать на себе волосы. Конечно, его жизнь не пестрила радужными красками, улыбку Ливицкий мог выдавить из себя лишь истерическую, но пока, до этого самого дня, его можно было назвать нервным дёрганным парнем с вероятным невротическим расстройством. Теперь его смело можно было сдавать в психушку. Никита посмотрел на свою руку, где он сжимал телефон. Парень отбросил его в сторону, будто змею. Видимо, он держал мобильник в сжатой ладони с тех пор, как написал смс Марине. А может, ему самому позвонить в больницу и лечь в психушку? Никита смотрел на телефон, валяющийся в углу с минуту. Может, его спасение — признание? Может, состояние овоща — лучшее, что с ним может случится? Никиту колотило. Как он будет объяснять случившееся Марине? Как он будет обещать себе, что больше никогда подобного не сделает? Вдох-выдох. Может, на йогу записаться? Говорят, успокаивает. Но потом он вспомнил, что обычно йогу посещают в большинстве своём привлекательные девушки, и ему захотелось самому в себя плюнуть. Дурак! Он растянулся по полу. Так дело не пойдет! Если он не начнёт окорачивать свои истерики, через пару недель от универа останутся сплошные руины — он все двери и стены повышибает. Парень откровенно не представлял, как будет оправдываться перед Мариной, но запрещал придумывать себе варианты. Ни одного логичного не существовало, только разный бред относительной степени идиотизма. Выхода не было — это стоило признать. Он ничего не изменит. Покой, покой, покой — и ничего более. Он столько раз пытался выстроить умный универсальный план, которому бы мог следовать до того, как мозг вырубится, но почему-то никогда не стремился сделать так, чтобы мозг работал всегда. Это казалось ему таким невозможным, невероятным, недостижимым… Впрочем, ему кажется так и сейчас. Но глупо делать одно и то же, надеясь на другой результат. Поэтому стоит попробовать невозможное, а не упёрто повторять то, что уже сотню раз не вышло. Никита вздохнул и сел на пол. Да, он не может справиться сам. Никита решительно направился в аптеку. — Снотворное, пожалуйста. Нахер эти бесконечно хитроумные сложные планы.

***

Кто-то бы сказал, что она банальна. Что повторяется, что история становится неинтересной, а у неё нет фантазии, но Марина бы ответила, что это неважно. Суть не в том, чтобы кого-то впечатлить. Суть как раз таки в повторении, в вызове ассоциаций. Ей не придётся начинать сначала с Никитой, нет, она продолжит с того места, где они остановились. Девушка даже усмехнулась, вспоминая тот момент, на котором вчера всё закончилось. Может, ей льстило то, что всё идет по её плану, может, то, что Никита подсел на неё как на героин, опять же неважно. Сегодня они продолжат с того самого момента. Никита сам сгенерирует в голове вчерашние воспоминания, будто проживая это вновь. Похожая ситуация это прекрасно спровоцирует, и вуаля — можно будет закончить. Марина решительно отложила учебник немецкого и взяла телефон. Несмотря на категорическое нежелание Марины искать во вчерашнем волшебные причины, Лебедева не отрицала, что профкомовские девушки довели парня до нервного срыва. Она примерно (вряд ли она однажды дверь вышибет, чтобы сбежать, она в окно вылезет) представляла, что сейчас чувствует Никита, поэтому не стала ему звонить. От телефонного звонка парень мог свихнуться окончательно. Вероятней всего, он бы не взял телефон вовсе — разбил бы об стенку, даже не посмотрев, кто звонит — чисто защитная реакция. Чтобы не вызвать у Никиты бурю негативных эмоций и последствий, она выбрала максимально щадящий вариант: написала смс. Конечно, если бы в ней было больше человечности, чем азарта, она бы вообще оставила его в покое. Хотя, с какой стороны посмотреть? Когда она берёт Никиту на себя, она избавляет его от других девушек. «Привет. Я приготовила лазанью и второй шкаф. Могу взять гнилые помидоры, чтобы ты ими в меня кидал, но второй шкаф не телепортируется под влиянием моего неумного взгляда в нужное место. Я самая наглая девушка на Земле, но ты можешь прийти и телепортировать второй шкаф своими руками, пожалуйста? Шкаф, лазанья, гнилые помидоры и я будем ждать тебя столько, сколько требуется». Марина решительно отправила смс. Конечно, она могла придумать причину, чтобы Никита точно не отмазался — дверь — но напоминать ему о вчерашнем и портить настроение ещё до его прихода не хотелось. Тогда это бы закончилось невероятно быстро: Ливицкий, весь на нервяке и вине, только подойдя к универу и увидев живую дверь, бросил бы в неё миллион долларов в счёт починки и убежал бы, ни при каких обстоятельствах не согласившись к этой самой двери снова прикоснуться. А так он всё равно чувствует вину, всё равно придет, только в эту самую дверь придётся ему войти. Ответ не оставил себя долго ждать. «Конечно, скоро буду». Марина сделала глоток того самого белого чая. «А он и вправду очень вкусный», — подумала она мимоходом. Девушка не успела допить чашку, как в дверь заглянул Никита с максимально виноватым лицом. Наверное, если бы ему сейчас Марина сказала, что будет его пороть, он бы молча снял штаны. Вообще в вариантах происходящего, которые Ливицкий прокручивал в голове, когда мчал на всех парах к Лебедевой, не было варианта того, что он, стремясь войти в универ, упрётся в дверь. Он прокрутил в голове миллион бесед и объяснений, извинений и оправданий, но то, как он спросит: «Я что её вчера не снёс?» представить себе он не мог. Теперь он начал сомневаться, ломал ли он её вообще. — О, ты так быстро, — удивилась Марина, вставая с дивана. — Да, я тут мимо проезжал, — протянул неуверенно Никита. Ага, мимо. Он из квартиры сначала случайно в трусах выбежал, как подорвался. — Наверное, тебя второй шкаф звал, — пошутила Лебедева. Она вышла из профкома и куда-то пошла. Никита двинулся за ней. — Вот, его, — показала Марина. Никита ещё так быстро никогда не таскал вещи. Он почти летел. — А я смотрю, ты натренировался, — не могла не подметить его успехов девушка. — Угу, — лучший ответ это отсутствие ответа. Слова ясно-понятно должны стать единственными в его лексиконе. Когда они зашли в раздевалку для танцовщиц, Марина получила подтверждения тому, что неприятные воспоминания Никиты твёрдо отпечатываются в его голове, ассоциируясь с местами и вещами. Он весь съёжился, будто его привели в мерзкий сырой подвал, кишащий многоножками. — Спасибо, не смею тебя больше задерживать, до завтра, — поблагодарила Лебедева и двинулась обратно в сторону профкома за вещами. Никиту разрывало на части, а вот Марину могло разорвать на части только от её уверенности. Они оба прекрасно понимали, что просто так, не узнав, каким образом дверь оказалась на месте, он покинуть её не может. Через некоторое время Ливицкий бросился за ней и почти вбежал в профком. Марина как раз потянулась закрыть окно и прогнулась в спине, чем сделала фигуру выразительней, и… Дверь за Никитой захлопнулась, видимо, от порыва воздуха, что отрезвило его. — Забыл спросить, сколько я тебе должен за дверь, — ага, ему всю ночь кошмары снились про эту чёртову дверь в ад. — Дверь? — Никита почти разозлился. Почему она притворяется, будто он вчера её не вынес? — А-а, дверь, — будто вспомнила Марина. — Так ты её, наверное, посильнее толкнул, и это стало для неё последней каплей. Она давно на соплях висела, но завхоз всё отмазывалась, мол, сто лет стояла и ещё сто простоит. Наконец-то ей пришлось обратить на это внимание! Его реакция никогда ещё не была такой быстрой. Впервые мудрое решение было настолько очевидным. — А, ну отлично, тогда до завтра, — протараторил Никита и дернул за ручку двери. Это не привело ни к какому результату, но он продолжал дергать. «Наверное, опять мне кошмар снится», — подумал он. — Я же говорила, что у нас замок заедает! Чёрт! Теперь только с другой стороны можно открыть! — прокомментировала Марина. Никита слушал её вполуха, не позволяя разрастаться истерике. Он упёрто дёргал за ручку. — Ох, как же не везёт нам с дверьми! — воскликнула Марина. Она, конечно, старалась изобразить расстройство, но спорный вопрос, как у неё это получилось, потому что Никите было откровенно начхать на реакцию Лебедевой. Он тупо пялился в дверь, будто под его жалобным взглядом она может пожалеть его и испариться. Никита просто стоял, а Марина не стала его отвлекать и счастливо пошла молча заваривать чай. Самое главное уже сделано. Марина широко улыбалась. Он пришёл. Он больше никуда от неё не денется. Не сегодня.