Желая тебя

Он впервые за долгое время открыл глаза и не подумал, какой трудный предстоит день. Он впервые выспался, потому что ему не снились сны, в которых его насилуют. Он впервые подумал, что в этот день всё пойдёт по плану, а не по звезде. Никита вспомнил, как вчера он оставил за собой спящую Марину, вот так легко и просто. И сердце не ойкнуло, и фантазия не предложила ужасающих вариантов продолжения. Вчерашний день словно перевернул его сознание, и он из загнанной овечки превратился в сильного льва, которому не о чем беспокоиться, потому что он в состоянии со всем справиться. Парень встал, почистил зубы, напёк блинчиков, насвистывая. Начинался день, в котором он был уверен, что может что-то изменить. По дороге Никита даже позвонил Славику: — Как дела? Давно не звонишь, — сказал Ливицкий. Последовала минутная пауза. — Не звоню, потому что думаю, что ты хочешь меня убить, а не поговорить со мной? — неуверенно предположил Белгородский. — А разве есть повод? Короче, разговор не задался. Славик упорно не хотел верить в то, что Никита не строит против него козни. Но Ливицкий не расстроился, не сегодня, пожалуй. Пары прошли спокойно, хотя порой, когда он отвлекался от записей, то видел, как некоторые знакомые девушки стреляют в него глазками или улыбаются, но они натыкались на стену равнодушия. Реакция Никиты была на это однозначна: он тут же возвращался к учёбе. Удивительно, но выяснилось, что она отвлекала. Шок! После пар Ливицкий пошёл в профком, чтобы взять папку с отчётами о том, с какими компаниями универ работал для организации предыдущих праздников. Неожиданно он понял, что всё может сделать из дома. Конечно, он мог переживать по поводу того, что скажет Марина о том, что он вчера скрылся, но лично сам парень не видел в этом ничего криминального, поэтому ни одна мышца не дрогнула на его теле. Профком, конечно же, был заполнен девушками и шумом, который они создавали. Ему показалось, что, когда он вошёл, они немного притихли, стали шушукаться и наблюдали за ним. Вероятно, Никита мог обратить на это внимание, начать волноваться о причинах и последствиях, но он твёрдо решил не придумывать себе проблемы. То, что они делают — их забота, пока он самовольно не вступит в игру. Если с ними никуда не ходить, не обращать на них внимание, не разговаривать с ними по возможности, то это гораздо уменьшит ту катастрофу, которую он сам умудрился раздуть в последние недели. Вообще, он не отрицал, что сам придумал, что девушки к нему пристают; может, ему просто хотелось думать, что это так? Он сел за свой стол, вынул из шкафа стопку папок и начал искать. Никита заметил, что Марины не было, только когда Марина зашла в кабинет и поздоровалась с ним. Ливицкий поприветствовал её в ответ и планировал на этом закончить, но Лебедева упорно стояла рядом с его столом. Опять же, обратил он на неё внимание благодаря удивительной тишине — видимо, девушек очень интересовал их диалог, поэтому они замолчали и замерли. Юноша оторвался от бумажек и осмотрел кабинет. Девушки начали двигаться, но медленно-медленно, словно сонные мухи; они всё ещё прикованы к Марине. — Ты вчера ушёл, — неопределенно констатировала Лебедева. Внутри себя Ливицкий вздохнул. А вслух он ответил: — Ах да, ты, видимо, устала и уснула, я не стал тебя тревожить. Замок починил и ушёл, — Никита продолжил работу. — А, хорошо, спасибо, — неуверенно пробормотала Марина, но всё же куда-то отошла. Прошло не более минуты, прежде чем его опять побеспокоили. И почему не работает тактика «не обращать внимания, они сами всё поймут и уйдут»? — Никит, а у меня тоже замок дома сломался. Может, придёшь, починишь, а я тебе вина налью? — почти прошептала Кристина вкрадчиво, положив половину туловища на стол, упершись своим манящим декольте прямо Никите в лицо. Он равнодушно глянул на её сиськи. Норм сиськи, кстати, но благо ему часто такое показывали, потому он ни на миг не пожалел о возможности, которую упускает. — Не могу, я занят. Зато я могу тебе дать телефончик своего друга. Он тебе и замок починит, и вино выпьет, и скважину смажет, — Ливицкий специально придумал самое мерзкое словосочетание, коим мог описать слово «секс». Кристина, потерянная то ли от отказа, то ли от его грубости, неуклюже поднялась на локтях и молча ушла. Наверное. Никита не следил, но звук прекратился. Пять минут тишины, и снова началось. — Никит, не поможешь мне достать вон ту папку? Нет, он сам виноват, он согласен. Мог вообще-то надеть наушники. Хотя наверное, его бы тогда начали трогать, что ещё хуже. В этот момент Никита пожалел, что имеет глаза. Иначе их не пришлось бы поднимать и обращать внимание на Леру, которая вытянулась вверх, изогнувшись, и её и без того короткий топик оголил плоский живот, открывая взору часть чёрного кружевного лифа. Короткая юбка тоже не отставала, и казалось, вот-вот взору парня откроется задница Леры, очертания которой итак были ясны, благодаря обтягивающей юбке. Парень молча подошёл, снял папку и отдал. Может, его и благодарили, но он не слушал. Он начал собирать свои вещи. Тут он явно не поработает. Выходя, юноша встретил Марину. — Ты куда? — спросила она. — У нас ведь ещё много работы! — Я все выходные помогал тебе. Думаю, я заслужил то, чтобы работать из дома в тишине. Вечером всё пришлю по почте. Пока. Ему не нужны были вопросы, ответы и согласия, больше нет. Отказывают только тем, кто спрашивает, не так ли? Лебедева не стала его догонять или окликать, это было хорошей новостью. То, что по дороге к выходу он встретил Альбину, которая остановилась прямо перед ним, останавливая его, парня абсолютно не удивило. Ну, конечно, он же такой притягательный, как же можно просто пройти мимо? Губы Альбины растянулись в улыбке. — Что, докучают они тебе, да? — поинтересовалась она. — Внимание привлекательных девушек тебе в тягость? «О, да ты мои мысли читаешь, но до сих пор тут стоишь?» — съязвил бы Никита, если бы мог позволить себе конфликт. Парень до сих пор помнил, как хитро она заставила его раздеться, и был уверен, что больше не хочет с ней связываться. Вместо этого он ответил нейтрально, но всё своё недовольство Ливицкий вложил в выражение лица. — Нет, я просто спешу, не хочу, чтобы меня задерживали. — А ты так и остался нервным. В прошлый раз я тебя уже пыталась остановить. — Мне показалось, в прошлый раз ты пыталась меня изнасиловать. — Если бы ты видел, сколько истерики было в твоих глазах, когда ты вышел из душа, ты бы понял, что я просто хотела тебя успокоить. Мне жаль, что чистоту моих намерений ты принял как-то превратно. Ситуация из прошлого начала кружиться в голове Никиты. Он и вправду начал сомневаться: а может Альбина реально не хотела от него ничего такого? Может, ему постоянно «кажется»? Из пучины раздумий его вырвал голос девушки. Ливицкий впервые за день был благодарен, что ему помешали, и он снова не пустился в разбор «как», «почему» и «зачем». Он всё равно никогда не сможет вернуться назад, а значит, уже никогда не сможет здраво оценить ситуацию, из чего следует, что разумней всего забыть об этом. — А тебе никогда не казалось, что столько внимания неестественно? Никита поднял брови. Что она имеет в виду? — Видимо, я необычайно притягателен, не знаю, я в мужской красоте не разбираюсь. — Я бы могла тебе помочь избавиться от такого внимания, — предложила Альбина, не прекращая улыбаться. Никите показалось, что её глаза блестят. Девушка начала медленно обходить Ливицкого, не отпуская его взгляд. — Я понимаю, всё, что ты сейчас хочешь, это сбежать отсюда, но подумай над моим предложением, всё-таки каждый день тебе придётся сюда возвращаться. Никита даже смотрел ей вслед. Вероятно, если бы именно сегодня не был тот день, когда он решил, что со всем справится сам, он бы нашёл в словах Альбины зерно (ой да там было целое дерево) здравого смысла, но Никита искренне не хотел интересоваться этим всепрофкомовским заговором. Он не понимал, где правда, а где он придумал; но он чётко знал, что больше не хочет влезать в это состояние беспомощности. — Никита, Никита, подожди! — за ним бежала Вероника. Никита уже подходил к машине. Он хотел изобразить, что не услышал, но насколько он знал что-то о Веронике, она была девушка невероятно непрошибаемая, поэтому могла и броситься прямо на капот. Он узнал её — оборачиваться было не нужно, ведь она гремела браслетами так, что её невозможно было с кем-то спутать. Да, он не мог не отметить её изумительной косы, гладкой бледной кожи, экзотических черт лица и длинных ног в модных шортах, но это ничего не меняло. Наконец, это был просто факт. — Я слушаю, — максимально официально и отталкивающе ответил Никита. — Можешь посмотреть, мы ставим новый танец и… Ливицкий не дал ей договорить: — Нет, я очень спешу, — и он сел в машину, тут же хлопнув дверью. На секунду вновь проскочила мысль, что эти странные женщины на нём помешаны, но он вновь напомнил себе, что даже если это так, то это исключительно их проблемы. Оказалось, что свои проблемы он решает замечательно — он их себе не придумывает.