Желая тебя

Никита уже в который раз пожалел, что согласился на этот глупый спор. И чёрт его дернул спорить по такому поводу. Виной тому стал дурацкий фильм, на который наткнулся Слава, переключая каналы, когда они собрались у него на хате. После просмотра начала «Сорок дней и сорок ночей» друг стал ржать, что Никите явно не под силу то, что выдержал главный герой, и он сдуру поспорил со своим другом, что протянет сорок дней без секса, как парень в фильме. Прошло пятнадцать дней, а Никита замучился считать, сколько раз проклял себя за то, что согласился. Это было просто пыткой. Раньше он никогда не замечал, что девушки такие красивые и что в каждой крокодилице можно найти что-то сексуальное. Ему стали сниться такие сны, что сценаристы порнофильмов позавидовали бы, мысли вконец сосредоточились лишь на одном, и парень даже завёл календарь, в котором зачёркивал жирным крестиком дни, ожидая заветного часа, когда время спора пройдёт. Каждый раз, оставаясь наедине с девушкой, Никита мечтал лишь не изнасиловать её. Парень старался избегать любых мест, где были представительницы прекрасного пола, но это было весьма затруднительно. Больше одетых девушек он не видел, поскольку раздевал всех глазами ежесекундно. Никите начало казаться, что он сходит с ума. Но самым худшим было то, что девушки не знали о споре, и Никита не имел права им рассказать, поэтому они, ничего не подозревая, продолжали соблазнять парня, звать на свидания и просто делать неприличные намеки. Раньше парень этому только радовался, но теперь хотелось придушить каждую девушку, что ему подмигивает. А подмигивали ему многие. Он был далеко не примерным мальчиком и никогда этого не скрывал, поэтому, если девушка хотела развлечься без обязательств, чтобы потом не было последствий, она шла к нему, зная, что получит желаемое. Парня устраивало такое положение дел, и подобные мероприятия прекращались лишь тогда, когда у него появлялась официальная подружка. А поскольку это случалось весьма редко, «аттракцион невиданной щедрости» практически никогда не заканчивался. Конечно, до этого Никите это нравилось. Ему даже не приходилось искать девушку на ночь, они сами искали его, притом парень точно знал, что с утра не будет скандала со словами: «Ты же обещал на мне жениться!». Но вот теперь он не знал, куда деться от девушек, готовых на всё. Споря, Никита совсем забыл, что ему не сорок и воздержание для него явно не будет привычным. В свои двадцать два при таком-то образе жизни ему, естественно, было сложно столь резко начать вести образ жизни евнуха. Теперь парень бегал не за девушками, а от них, смотря на что его друзья хихикали в сторонке, чтобы их громкий ржач не выдал правду о споре, а сами девушки поражённо смотрели вслед парню, который их отшил под глупым предлогом типа: «Ой, я утюг забыл выключить!». Но Ливицкий держался, ибо не мог показать свою слабость. Он стойко держался, хотя очень хотел проиграть и унять эту боль в одном из своих весьма важных для парней органов, но не смел. Иначе издеваться над ним уже будет весь институт, а не только друзья. Кстати, об институте. Никита не был глупым мальчиком, но прогуливал изрядно. Зачеты всегда сдавал с первого раза, но вот на лекциях его увидеть было крайне сложно. Он не был идиотом, поэтому прогуливал ровно столько, сколько можно, чтобы не вылететь из университета. Правда, если ты каждый месяц на грани отчисления все пять лет обучения, это, конечно, не пропустят сквозь пальцы. Недавно Никиту вызвали к ректору. — Ливицкий, вы в курсе, что в прошлом месяце пропустили тридцать пар? — строго поинтересовался ректор. — Петр Владимирович, вы посмотрите, может, у меня где-то «неуд» стоит или что-то не сдано? — парировал Никита, понимая, что никаких хвостов не имеет и всё давно сдал. Ректор снял очки и потер переносицу. — Что же мне делать с тобой, сын? — вздохнул он. Никита пожал плечами. — Потерпеть ещё какие-то три месяца, вручить диплом и избавиться от обузы, — предложил парень. — Я не могу больше тебя прикрывать. Ты не появляешься на занятиях! — Появляюсь, — Никита словно обиделся. — Ага, лишь на зачётах, контрольных, и когда реферат надо сдать. — Я прогуливаю ровно тридцать занятий в месяц. Это верхняя планка пропусков, — заметил парень. — А ты не забыл, что в марте мы три дня не учились, и там можно было прогулять только двадцать девять? Никита подавился. — Черт, я про это грёбаное восьмое марта совсем забыл! — сокрушился он. — Вот-вот. Получается, я должен тебя отчислить. — Но ты же этого не сделаешь? — осторожно спросил Никита. Ректор вздохнул. — Я не могу больше закрывать на всё глаза и закрывать их другим. Поэтому, чтобы ты не вылетел, я отправляю тебя в другой институт. Конечно, устраивать какой-то дурацкий юбилей ему вообще не хотелось, но это был единственный выход нормально доучиться. Тем более, в новом институте будут новые девушки, которые не знают, какие услуги он может оказывать, и, наверняка, там будет легче. Да и ходить на пары не придется почти, ведь он же будет занят подготовкой праздника! Вот тут-то он хоть отвлечется! Никита сегодня должен был ехать в НИМБ, где типа будет продолжать обучение. В этот день всё шло наперекосяк. Никита знал, что, если опоздает, отец его убьет и правда отчислит. Всю ночь продумав об Ире, которая могла лежать тогда с ним голая и которую он послал из-за спора, Никита заснул лишь под утро и не услышал будильник. Потом не завелась машина, и пришлось ехать на автобусе. Поскольку он опаздывал, то вынужден был влезть в первый же, весьма забитый. Никита совсем не подумал, что там может быть тесно. Слишком тесно для парня, который воздерживается третью неделю и планирует делать это ещё ровно столько же. Девушки прижимали парня со всех сторон, постоянно пробираясь мимо, конечно, задевая Никиту. Это была ужасная пытка. Никита думал, что сойдет с ума, и кое-как нашел место, где были одни мужчины, а от них он, благо, пока не возбуждался. Парень расслабился, но потом в автобус зашла она. Ну как зашла — уперто залезла, хотя видела, что места тут для неё нет вовсе. Никита лишь закатил глаза. Зато запаниковал, когда она возникла прямо перед ним. Девушка не была какой-то мега-красивой или соблазнительной, но сейчас для Никиты любое создание женского пола было желанным. Да и не сказать, что внешность девушки была отталкивающей. У новой мучительницы была весьма приличная фигура, стройная, но Никита предпочел бы, чтобы некоторые её места были пообъёмнее. Волосы у неё были русые и до плеч. Никита бы не отказался их удлинить раза в три. Девушка была весьма милой со своими карими глазами, тонкими розовыми губами и немного большим носом. На её лице не было ни капли макияжа, одета она была в обычные джинсы и куртку; никаких платьев, каблуков или явной ухоженности, что любил в девушках Никита. Короче, девчонка была явно не его идеалом, но парню уже было плевать. Хоть в тулупе и валенках, всё равно в мыслях он её давно раздел. Первые пять минут всё было не так уж и плохо, а потом уж Никита понял, что такое действительно пытка. Девушка начала прижиматься к нему ближе, попутно ёрзая. Парень не знал, куда деться, наверное, потому, что деваться было некуда. Незнакомка упорно не замечала, что творит с Никитой, видимо, сосредоточенная на поиске удобного для себя положения. Больше всего Никите хотелось её изнасиловать. Прямо в автобусе, прямо перед всеми. Ему уже было плевать, где и с кем. Все теряло свой смысл, когда рядом была девушка, а парень воздерживался более двух недель. Очевидно, от изнасилования незнакомку спасло то, что она, наконец-то, обратила внимание на Никиту. Она повернулась и заглянула ему в глаза. Никита выдохнул, ведь, судя по её испуганному лицу, она заметила, что с ним творится, и мучения прекратятся. Девушка действительно замерла, но замерла слишком близко. Никита даже смог немного расслабиться, но, когда её прижало к нему сильнее на очередной кочке, он не выдержал и едва слышно застонал. Но, кажется, девушка это услышала, так как тут же вылетела (ну, выползла, точнее, кое-как) из автобуса и понеслась по улице. Никита был в первый раз обрадован, что девушка от него сбежала. Он успел немного усмирить свое желание, пока ехал до нужной остановки, а вернее, ещё одну остановку. Практически у дверей его встретил сам ректор. — Конечно, тебе не придется делать все одному. Я нашел тебе помощника! Человек это знающий, в профкоме как раз за праздники отвечает, великолепные торжества устраивает! Думаю, вы справитесь! — рассказывал о новой деятельности Никиты мужчина примерно возраста его отца. Юноша облегченно выдохнул. «Помощник» — мужской род, значит, парень. Фух, хоть мучиться не придется! А то вот дали бы девку, точно бы потом в суде пришлось доказывать, что был в состоянии аффекта, когда её насиловал. — Пойдем, я вас познакомлю! Вдруг у Никиты зазвонил телефон. — Это отец, — оповестил он ректора. — Хорошо, я пока поговорю с преподавательницей, — кивнул ректор. Парень как раз объяснил отцу, что будет вести себя примерно, без всяких конфликтов и «не позорить его седую голову», когда услышал: «Никита, заходи!». Парень спокойно вошёл в аудиторию. Там какая-то девушка стояла к нему спиной перед столом препода. Никита невольно отметил, что у нее шикарная задница, но заставил внутренний голос заткнуться и вернуться к делу. — Это твой помощник, — сообщил ректор парню, кивнув на девушку. Она как раз в тот момент повернулась. Это была та самая барышня, что случайно возбудила его в автобусе. И теперь он будет рядом с ней месяц. Постоянно. Без права на побег. Даже без подобной возможности. Ага, он очень даже отвлечётся.