Желая тебя

Марина замерла посреди профкома, не зная, с чего начать. Конечно, когда они с Никитой приехали в институт, Ани тут уже не было. Вчера девушка буквально клялась, что сделает всё сама, а через несколько часов с таким же жаром сетовала, мол, придётся оставаться до полуночи, чтобы всё успеть. Марина усмехнулась. А чего она ожидала? Аня такая, какая она есть, не стоило ждать от неё того, что ей несвойственно. «Надеюсь, она сделала хоть что-то!», — подумала Лебедева. Девушка села за стол и достала из ящика стола смету, чтобы проверить, что Аня всё-таки сделала. Её листок с пунктами, что необходимо сделать, конечно же, остался в папке. Марина нахмурилась, поняв, что, кажется, ошибается — напротив каждого пункта была галочка. План не только читали, но и исполняли! Лебедева повертела листок в руках, проверяя, он ли это вообще. Марина чуть не поседела, когда заметила, что внизу Аниным почерком было подписано: «Проверить аппаратуру. Прорепетировать танец. Дождаться Марину». Девушка, сомневаясь в исполнении последнего пункта, набрала Аню, но никто не отвечал. Ах, а она уже тут разнадеялась! Так, ладно, она сделает всё сама, не привыкать. Не найдя в папке сценарий студвесны, Марина взялась искать его по ящикам, затем по полкам. Ей пришлось вставать на стул, чтобы достать до верхних. Девушка уже злилась. Аня не только не сделала, что просили, подвела её, но и засунула одну из самых важных вещей неизвестно куда! Конечно, на компьютере была копия, но зато в принтере закончилась краска. Замечательно! Марина слезла со стула и всё же попыталась вытребовать с принтера распечатку. Он не давался, то заливая пол-листа точками краски, то выплёвывая девственно-белую бумагу обратно. — Да работай же ты, чёртова штука! — ворчала Марина, тряся устройство. Она понимала, что такие махинации с ним уже не пройдут, неделю так с ним «договариваются», но остановиться не могла. Её негодование на Аню не позволяло ей спокойно оценить ситуацию и принять правильное решение. Всё валилось из рук, хотелось всё бросить и уйти. Такое состояние для Марины было редким. Обычно она воспринимала всё спокойно, равнодушно. Лебедева не была особо эмоциональной девушкой, с годами становясь всё терпеливее и безучастнее. Она привыкла надеяться только на себя, довольствоваться тем, что есть, и бороться лишь тогда, когда это действительно нужно: для дела, а не для развлечения. Она была сильной, некапризной, понятливой девушкой. Она не брала то, что ей не принадлежало, и не тянулась к золотым горам. Вечно довольная, никого не достающая, но достаточно весёлая и милая, Марина не являлась изгоем, а наоборот поражала людей, которым казалось, что она добра, но на самом деле, ей просто было плевать. Она делала свой выбор и не мешала его делать остальным. Марина шла, туда, куда её звали, но не напрашивалась. Она была не против гулянок и вечеринок, но никогда не позволяла им тянуться одним за другим, уставая от раздутых сплетен, новостей и проблем. С такими качествами — порой схожими с качествами Снежной Королевы — она не была игнорируемой у парней. Бывало наоборот: именно её спокойствие привлекало мальчиков. Они так и видели в ближайшем будущем их совместную жизнь, в которой никто не прессует им мозг, не ревнует, не устраивает истерик, не требует шуб, пускает на футбол и кивает на любые просьбы. Не то чтобы они категорически заблуждались, но вот Марина-то не видела плюсов от такой жизни. Девушка, прекрасно понимая намерения парней, хмурилась, усмехалась и уходила. Гордостью и мозгами Лебедева не была обделена. Последние отношения Марины закончились именно потому, что её парень ожидал, что девушка будет только гладить его рубашки, готовить ему еду и сидеть дома. Он искренне удивился, когда Лебедева начала проявлять эмоции и не довольствоваться его походами без неё в ночной клуб. Марина потерпела два месяца и послала «любимого» к другой кухарке и прачке по совместительству. И до этого сильно не фанатеющая от отношений Марина поняла, что лишние проблемы ей ни к чему, к тому же, когда к этим проблемам не тянет. Девушка не отшивала парней, которые проявляли к ней интерес, она просто игнорировала их намеки, а парни, не дождавшись «да», разворачивались и уходили, а Лебедева даже не махала им ручкой. Марина была терпелива, толерантна (или равнодушна) к чужим мнениям и решениям, но она от души ненавидела, до дрожания пальцев, когда кто-то рушил её планы или встряхивал её размеренную жизнь. Девушка не была занудной, она и сама могла взять и неожиданно для всех, да и для самой себя, пойти научиться кататься на сноуборде, начать играть в пинг понг или подстричь волосы до талии под мальчика. Но когда другие лезли в её дело — это она терпеть не могла. Наверное, поэтому свои дела девушка старалась никому не поручать, потому что не исполнения обещаний перестраивали её расписание дня, а, следовательно, доводили до пика гнева. У каждого есть свой «пунктик». И подобное было тараканом Марины Лебедевой. И вот, с дуру доверив все дела (по нужде!) Ане, девушке рассеянной и простой, которая могла махнуть рукой и уйти, если что-то пошло не так, Марина злилась больше на себя, нежели на подругу. — Что ты делаешь? — Проклинаю Шеер! — воскликнула, не думая, Марина. — Он не работает. Аня положила свои ладони на Маринины руки, заставляя её прекратить трясти принтер и поставить его на стол. — Что ты тут делаешь? — удивилась Лебедева. Больше всего ей хотелось ущипнуть себя или Аню, чтобы проверить, реальна ли девушка. — Работаю, в отличие от тебя! — Аня скрестила руки на груди, печально осматривая последствия обыска: весь пол был в открытых папках, бумагах — не осталось живого места, кроме узкой дорожки к Марине от двери и пространства около входа, да и то только потому что там рядом шкафов не было. — А ты, видимо, ищешь нам ещё работу? — Шеер презрительно наклонилась и подняла папку, укладывая туда несколько листков бумаги. Марина застыла, не веря, что Аня реальна, вот она, тут, прямо перед ней, уставшая, немного растрёпанная, определённо не бездельничающая, работающая в поте лица. Ошибки порой бывают такими приятными! — Лебедева, ты издеваешься, нет? — возмутилась Аня. Марина дёрнулась, выходя из состояния небытия. — Да, да, конечно! — ответила Лебедева. Аня зло на неё глянула. К шуткам она была явно не расположена. — То есть нет, — поправилась Марина, поняв, что она машинально согласилась. — Что ж за день сегодня такой?! Сначала телефон потеряла, потом препод отругал, что не на парах, после Полина бутылку вина на студвесну разбила, Дарина вообще цветы выкинула, лампочка в единственном нужном помещении перегорела, а в завершении Никита тупил, не желая помогать мне её менять. Аня взялась было очищать пол, но, кажется, совсем отчаявшись, села на него, широко раскинув ноги, будто не в силах и подобрать их к себе. — Эх, ну что же ты? — сказала Марина, присев и обняв Аню сзади. Всю злость и раздражение как рукой сняло. Несмотря на усталость от долгой поездки, Лебедева чувствовала себя бодрой и готовой на подвиги. Девушка плюхнулась рядом с Аней и сгребла к себе кипу бумаг. — Сейчас мы быстро всё разберем и решим все оставшиеся проблемы, — воодушевила её Марина. Лебедева со скоростью света сортировала бумаги, раскладывая их в разные папки. Её пальчики только и мелькали, почти не отрываясь от пола. Аня же бесцельно перекладывала листы из стороны в сторону, частенько залипая через один на содержании. Устав, она могла три раза перечитывать титульный лист документа, тут же забывая, что прочла. Марина, заметив это, вздохнула и громко бросила папку на пол, чтобы привлечь внимание Ани. Не подействовало. Шеер и ухом не повела. — Аня, я не верю, что двухдневная работа, где ты, между прочим, выполняешь свои прямые обязанности, так тебя утомила! — заявила Марина и своей спокойной жизнью могла поклясться, что права. Аня устало подняла глаза на подругу. — Вот ты, Мариш, умная баба, однако! — Ань, ты что пила? Шеер махнула рукой. — Со своим поцапалась что ли? — догадалась Лебедева. — Если честно, я не знаю, встречаемся ли мы до сих пор, — вздохнула Аня. — Вот парни говорят, что у нас нет логики, а сами-то что лучше? «Всё как-то не так, как должно быть. Я не знаю, что чувствую. Я запутался. Вчера было вчера, а сегодня — сегодня», — передразнила девушка. — Будто я сама не знаю, что вчера это вчера, а сегодня — сегодня! Марина замялась. Число её проблем с парнями (как, собственно, и число самих парней) стремилось к нулю. Когда дело доходило до советов об отношениях, Лебедевой сказать было нечего. Она сама решала подобные проблемы просто — посылала подальше тех, кто их организовывал. — Вот возьми того же Никиту, — продолжила Аня. — А что Никита? — удивилась Марина. Он ей казался одним из самых безобидных парней из всех её знакомых. — Например, сегодня вжался от меня в стенку, когда мы с ним столкнулись в подсобке. После, когда я попросила меня поднять, полчаса мялся, а затем чуть ли не бросил, будто ему противно меня держать. И вот не силы ему не хватало, нет, не хватало желания! В завершение вовсе крикнул «хочу в туалет!» и скрылся в неизвестном направлении. То ли он реально в туалет хотел, то ли я злого монстра в подсобке не заметила, но спустя мгновение его уже не было. По сути, я красивая, стройная девушка, чего меня бояться? Чего не желать ко мне прикасаться? Обычно так ведут себя с озабоченными жирнухами. Эх… — Никита вообще немного странный, — задумавшись, подтвердила Марина. — Но неплохой, однозначно. — Немного? Он дёрганный, будто его недавно изнасиловала толпа девушек, и теперь он боится всего женского рода! — Ты преувеличиваешь, — не согласилась Марина. — Да, я видела, как он бегает от своих знакомых девушек, но они на него прямо вешаются! Мне бы тоже было неприятно, если бы каждый при встрече меня стремился облапать. Ладно я девушка, я врезать могу, но как подобное будет выглядеть со стороны Никиты? Он отказаться вроде не может — способа нет хорошего, приходится бегать, чтобы избежать нежелательного контакта. Аня презрительно фыркнула. — Сказать «нет» никак? Надо играться? — Никита — довольно-таки красивый парень. Почему-то все думают, что с красотой всегда идёт доступность. Типа каждая, которая хочет, может приходить и пользоваться. И каждой надо постоять рядом, потрогать, ведь он такой «пупсик, милашка, зайка»! — Марина передразнила писклявый голос шестиклассниц. — Может, в чём-то ты права, но с человеком ведут себя так, как он позволяет с собой обращаться, особенно, это правило действует у парней. Как себя поставишь изначально, тем и будешь. — Стереотипы — великая вещь, нет? А Никита, вероятно, чересчур скромный, чтобы объяснить некоторым приставучим особам, чтобы они шли лесом. Если бы Никита слышал мнение Марины о собственной персоне, он бы валялся по полу от смеха. Скромным и молчаливым Ливицкий был только 18 дней. До этого он не стеснялся что-либо делать, он был разговорчивей всех в компании, при том, что умудрялся уделять время отдельно каждому. Он улыбался, смеялся, творил неожиданные вещи. Со Славой они всегда были заводилами всех тусовок. Их легко можно было обнаружить пляшущих в одних трусах на столе бара, больше от желания повеселиться и выпендриться, нежели от сильного алкогольного опьянения. — Ой, оставь это! — воскликнула Аня. — С такой внешностью нельзя быть скромным и хорошим. Марина пожала плечами. — Я тоже сначала думала, что Никита — типичный разгильдяй. Мол, он будет увиливать от работы, отшучиваться и бегать за каждой юбкой. Но он сам предлагает помощь! Он не отказался ехать во Владимир за аппаратурой, хотя мог, ведь студвесна — далеко не его обязанности! Он может вообще ничего не делать, поскольку прекрасно понимает, что я буду вынуждена и так и так всё сделать. Он сегодня вообще предложил меня подвезти до дома, хотя два дня подряд четыре часа рулил. Ему бы домой, отдохнуть, но он взялся искать место аппаратуре, меня ждать. После этого он плохой? Да все б парни были такими плохими! Аня задумалась. — Это делает его более странным! Марина похлопала подругу по плечу. — Ты просто привыкла к тому, что все парни — эгоистичные ублюдки, и не можешь поверить, что не все они одинаковые. Не удивлюсь, если Никита ещё зайдет к нам, не став уезжать без меня. И тут, как по волшебству, дверь правда открылась, и вошел Никита. Девушки переглянулись. Аня едва не прыснула от смеха, но сдержалась. Парень действительно переспросил то, о чём говорила Марина, но правда, настаивать не стал. Лебедева, вспомнив, что завтра студвесна, увидев, что Ливицкий буквально валился с ног, сползая по косяку всё ниже и ниже, предложила ему не приходить завтра в институт, на что он отреагировал всплеском радости, заметно повеселев. — Видишь! — воскликнула гордо Марина, улыбаясь, потому что не ошиблась в парне. — Что тут такого выдают, что Никита почти на седьмом небе от счастья? — спросила Полина — первая вошедшая в профком. За ней последовали ещё пять девушек. — Работу! — парировала Лебедева. — Давайте быстро управимся с оставшимися делами и пойдём по домам. Девушки, как по команде, разошлись по комнате, словно заранее выучили свои места. Кажется, все хотели поскорей смыться. Каждый принялся с чем-то копошиться. В профкоме стоял гул, все о чём-то говорили, перекрикивались. Пока все разговаривали, у Ани запищал телефон. Она нахмурилась, прочитав пришедшую смску. — Марина, у меня для тебя есть одна новость! — воскликнула Аня, заставляя девушек замолкнуть. — Что?.. — Лебедева не успела закончить вопрос, а Аня не успела досказать, потому что ответ сам пришёл, широко распахнув дверь профкома, которая с характерным звуком ударилась о стенку. — Хэй, сестренка! «Да, одной штукатуркой дело точно не закончится», — подумала, хмыкнув, Марина. И никто бы не посмел ей возразить.