Желая тебя

Никита ехал в НИМБ, нервничая. Он старался засунуть беспокойство куда подальше (толк от него?), но, наверное, оно любило солнышко, поскольку очень и очень не желало убираться куда-то вглубь. Мысль о том, что Марина уже, возможно, поболтала с какой-нибудь стервой, которая ей всё рассказала, заставляла Никиту едва ли не выкручивать руль, дабы повернуть обратно к дому. Но он вовремя вспоминал, что Лебедева не такая истеричка, как некоторые девушки, и вряд ли вспыхнет синим пламенем, даже узнав всю правду. Может быть, она даже не поверит словам его подружки. А может, он вообще зря волнуется, потому что легко может оказаться, что Марина ни разу не ответила на звонок. Да, пожалуй, Никита не просто так заступился за девушку, когда Слава принялся говорить гадости. Марина стоит того. Единственное, что своей защитой Ливицкий мог действительно сделать хуже — спровоцировать Белгородского на подкаты к Лебедевой, что ей явно не доставит удовольствия. Наверное, Никита, сам того не ведая, начинал проникаться уважением к этой девушке. Её яркие отличия от других, спокойствие, которым она делилась с ним, заставляли парня испытывать к ней симпатию. Чем дальше шло, тем меньше он воспринимал её как девушку и больше как друга. Кто сказал, что это плохо? И тому, и той это было весьма по душе. Заруливая на парковку института, Никита сотни раз пытался убедить себя, что всё будет хорошо: он просто заберёт телефон, Марина обмолвится, что он разрывался от звонков, попрощается с ним, потому что ей некогда, а он аккуратно свалит и продолжит отдыхать. Конечно, Никита не был столь наивен, чтобы надеяться на такую сказку, но что ей помешало бы, по сути, стать реальностью? Всё вполне логично и осуществляемо. Но Ливицкий помнил, что он в последнее время запарывает даже то, что, казалось бы, невозможно испортить. Парень вбежал в институт, перешагивая через одну ступеньку. Он отгонял от себя любые мысли, хотя бы потому что ничего не происходило настолько хорошо или плохо, как он представлял (всё было еще хуже, ага). В институте было много народу, Никита быстро прошмыгнул мимо идущих людей, стараясь никого не задеть. Вокруг было шумно настолько, что все голоса смешались в один сплошной гам, и парень удивлялся, как кто-то кого-то мог слышать. Тусклые стены здания были украшены шариками, плакатами и бумажными цветками. Насколько Никита помнил, вчера этого ничего не было. Неужели девушки делали это ночью? Ливицкому стало немного стыдно за то, что он бросил Марину разбираться одну со всем этим, а потом опомнился. И когда он стал таким жалостливым и заботливым? Кабинет профкома находился в глубине здания, когда Никита приближался к нему, толпа становилась всё реже и реже. Парень распахнул дверь и увидел спину Марины. Она стояла перед столом и читала какую-то бумагу. Никита едва сдержался, чтобы не броситься к ней и не развернуть её к себе, начав трясти и спрашивать, словно на допросе, что она знает. Он замер в ступоре, размышляя, как бы незаметней разузнать, что наговорили девушки её. А Лебедева, почувствовав чьё-то присутствие рядом, повернулась. Её губы растянулись в приветственной улыбке. — За телефоном или мне помогать пришёл? — спросила она. Никита невольно улыбнулся. Один вид Марины заставлял его успокоиться полностью и ощутить безмятежность. Ему было так хорошо и приятно рядом с ней, словно она родная ему. — Скорее, первое. Марина засмеялась. Никите очень нравился её смех, он буквально им наслаждался. Он был таким лёгким, простым, абсолютно не наигранным, как у многих девушек, с которыми парень общался. Смех действительно значил лишь смех, а не то, что Марина хочет кому-то понравиться, произвести впечатление или льстит. Искренность — наверное, этим она и цепляла. Никита задумался. А не будет ли его воротить после от гламурных ухоженных девиц из-за Лебедевой? — Одну минуту! — воскликнула Марина и полезла в ящик стола. Вчера, обнаружив телефон Никиты у себя в кармане, девушка растерялась. Забегавшись, запаниковав, когда решила, что Аня ничего не сделала, она вовсе забыла, что не вернула сотовый хозяину. А потом было поздно — Ливицкий уехал домой. Домой Марину закинула Аня. Они немного поболтали, сидя в машине, но от приглашения пить чай Аня сразу отказалась. Она выглядела подавленной, а затем смирившейся. И Марина в очередной раз убедилась, что правильно поступает, ни с кем не встречаясь. Сначала Марина хотела успокоить Аню, но в последний момент остановилась. Зачем? Зачем стараться убеждать её в том, что не все парни одинаковые? И тем более, в том, что однажды у неё все будет хорошо? Вдруг не будет? К чему ложные надежды? Наверное, подруге лучше отойти самой — чужие слова ничем не помогут. Пусть успокоится и побудет одна хоть немного, остановив поиски своего любимого хоть на пару месяцев. Когда подруга уехала, у Марины появился соблазн залезть в телефон Никиты. Он лежал на столе, такой доступный, без пароля. После того, как Аня заявила, что парень тоже подонок, просто тщательней скрывает это, Лебедевой так и хотелось найти опровержение, оказаться правой. Почему-то ей очень хотелось, чтобы Никита был другим, хорошим. Но Марина, принципиальная Марина, отложила телефон подальше и пошла спать. Честно говоря, девушка думала вернуть мобильник Никите в понедельник, по его реакции перед уходом рассудив, что он очень хочет отдохнуть от института. Она не хотела его беспокоить, но всё-таки взяла телефон в институт. Мол, если Никите он действительно нужен, сам заедет. В двенадцать часов дня Никиты ещё не было, но зато Марина уже была готова сбежать на край света. С интервалом меньше десяти минут сотовый начинал надрываться, вибрируя, — Ливицкому кто-то звонил. Сначала Лебедева игнорировала эти звонки, потом отключила звук. Но видя, с какой частотой загорается экран… На удивление, Никите звонили с незнакомых разных номеров. Марина стала сомневаться: а вдруг парню хотят сказать что-то важное? Один раз она ответила, нарвавшись на какую-то злую девушку, которая, практически проклиная её, требовала позвать Никиту. На объяснения о том, что Никита подойти не может, она реагировала как минимум так, будто ей отказали в предоставлении оплаченных услуг. Марина, не став разбираться, повесила трубку и набрала номер парня, который вчера звонил Никите. Девушка объяснила ситуацию, спросив, заедет ли Никита за сотовым. Получив положительный ответ и вопрос, звонил ли ему кто-то, Марина кинула телефон в ящик стола, чтобы больше его не видеть. Но зря. Мобильник уже пищал, разряжаясь, а через пару минут вырубился вовсе. Скоро начинался праздник, а Никиты всё не было, и Марина была вынуждена его искать всё через того же Славу, но звонить пришлось уже со своего сотового, благо, у девушки была натренированная память на номера, и она запомнила номер друга Ливицкого. — Мне никто не звонил? — поинтересовался Никита, забирая у Марины телефон. Он старался выглядеть беспечным, но на самом деле внимательно следил за каждым жестом Марины, её мимикой, которая могла бы ему выдать её эмоции. — Только с утра, — отмахнулась Марина, совсем не злясь на Ливицкого за то, что какая-то девчонка наорала на неё, позвонив Никите. Лебедева не считала это виной парня и вовсе забыла об инциденте. — Последние пару часов сотовый был разряжен. Но до этого он прям надрывался. Я даже не выдержала и ответила на один звонок. — И что? — Никита напрягся. Марина пожала плечами. — Странная девушка попалась, наверное, как та, которая на заправке была. А других я послушать не успела — зарядка кончилась. Никита выдохнул. Марина, несмотря на то, что ей, наверняка, наговорили кучу гадостей про парня, не обратила на них внимания. Впервые лучший вариант развития событий в мыслях Никиты совпал с реальностью. — Я, пожалуй, пойду, — сказал Ливицкий. — Да-да, конечно, отдыхай. Но если хочешь, можешь остаться. Никита нахмурился и покачал головой, показывая, что не имеет ни капли желания. Он уже потянулся к ручке двери, когда та распахнулась, едва не впечатавшись в его лицо. Парень отскочил назад. В помещение влетела Полина. Это была низкая девушка, немного полная по современным меркам, но абсолютно нормальная по адекватным, которая вечно носилась из угла в угол, сметая всё на своем пути. Если эта кудрявая блондинка с волосами до плеч о чём-то беспокоилась, то не могла угомониться ни на секунду. Она быстро тараторила, не замолкая, о том, что её волнует, активно жестикулируя, один раз заехав Никите по лицу. Успокоить её было невозможно, пока проблема не решится. Её огромные для маленького личика глаза смотрели с некой детской наивностью, надеждой. Зато фигура у Полины была далеко не детская, и, несмотря на некую пышность, на неё заглядывалось пол-института, что Полина, занятая абсолютно другим, не замечала вовсе. Она была рассеяна, беззаботна, действительно как ребёнок, постоянно висела на отчислении, да и поступила на дизайнерский факультет только потому, что полагала, что учиться там будет проще всего. Но всё оказалось не так радужно, как ей представлялось, и она была вынуждена пойти работать в профком, чтобы хоть как-то получать зачеты. И сейчас Полина выглядела так, будто наступила катастрофа вселенского масштаба. Она остановилась посреди профкома так резко, словно врезалась в невидимое стекло, открывая широко рот, желая что-то сказать, но каждый раз осекалась, глотая очередную порцию воздуха. Никита тут же понял, что лучше прямо в этот момент смываться, иначе и его затянут в этот омут проблем. — Марина, это катастрофа! — воскликнула Полина. Марина закатила глаза. Любое описание малейшей неприятности начиналось именно так. — Нет, в этот раз она не преувеличивает! — крикнула Аня. В профком ввалились ещё несколько девушек. Некоторые из них так и остались стоять в дверном проеме, закрывая Никите дорогу. Он решил не расталкивать их всех, потому что пока они его не заметили, и, следовательно, не попросили о помощи, которая лишит его выходного и, может быть, пары сотен нервных клеток. Студент медленно и аккуратно отодвинулся подальше в угол. — Мой партнер не придёт, — пробормотала Женя. Марина скрестила руки на груди. — Причем тут мальчики? Аня растолкала всех девушек, чтобы пройти к Марине. — Дело тут совсем не в этом. Женя, вообще-то, танцует танго на открытии. И с кем его теперь исполнять ей прикажешь? К Лебедевой приходило понимание ситуации. Её лицо стало отражать панику и безысходность. Она посмотрела с изумлением на Аню, которая кивнула, подтверждая, что ситуация критична. — Но ведь по сценарию… — Я знаю, что по сценарию без танца никак! — оборвала её Аня. Она нервничала не меньше. Вдруг глаза Марины расширились, а рот приоткрылся. Взгляд начал излучать счастье. — Никита! — позвала она. — Никита? — удивилась Аня. — Где Никита? Марина указала на дверь, и Аня, заглянув за неё, увидела Ливицкого, который ей фальшиво улыбнулся, ругаясь про себя. Все девушки тоже уставились на него, перешёптываясь, как он тут оказался. Его никто не замечал до этого, и ему было ещё обидней из-за того, что Марина, которой он так доверял, его выдала. — Ты же говорил, что умеешь танцевать танго? — спросила Лебедева. Никита нахмурился, не понимая, зачем ей сейчас эта информация. — Ну да… — Отлично! — всплеснула руками девушка. — Женя, я нашла тебе замену! — Что? — Никита был в ужасе. Страх пришёл инстинктивно, парень ещё не успел осознать всю плачевность происходящего. Но Ливицкого никто слушать не стал. Кто-то из девушек крикнул: «Чёрт, мы опаздываем!», и его подхватили под руки и куда-то быстро повели. Девушки окружили его плотным кольцом, не давая шансов на побег. Он пытался что-то сказать, но, во-первых, его никто не слушал, а, во-вторых, он терялся среди общего шума. Его буквально закинули в гримерку. «Сейчас-то и откажусь!», — подумал Никита. Не успел он открыть рот, как к ним заглянула Марина и воскликнула: — Жень, нет времени, пусть танцует так! — В джинсах и майке рядом со мной в красном вечернем платье? — прыснула та. — Все подумают, что так и должно быть. Студенческий ведь праздник. Типа новый взгляд. Женя, услышав, как Настя — ведущая мероприятия — начала что-то говорить, махнула рукой и потащила брыкающегося Никиту прочь. Уже у самой сцены она спросила: — Точно умеешь? Это был шанс Никиты отказаться. Просто «нет», и он свободен. Но оглянувшись, он увидел, с какой надеждой и волнением (вдруг врал, просто хвастался?) на него смотрит Марина, вдохнул и ответил: — Да. Не стоит злить ту, которая дарит ему минуты покоя. Пусть дальше так и остается. Никаких провокаций. Он выдержит. Он сможет. Никита наскоро оглядел фигуру Жени и едва не застонал. Её зря назвали мужским именем, поскольку фигура у неё была очень даже женственная. — Пошли! — зашипела она и потянула его на сцену. Заиграла музыка и отступать было некуда. Никите пришлось обхватить Женю за талию. Она оказалась твердой на ощупь, ни капельки жира. Её узкая талия плавно переходила в бедра, достаточно узкие, но гармоничные для худого маленького тела. Никита был на голову выше Жени и, смотря на неё, невольно заглядывал в вырез на платье, откуда виднелась грудь размера второго, как раз идеально подходящая для строения остального тела. Женя была красивой девушкой, особенно сейчас, в ярко-красном, повторяющем каждый изгиб тела, платье до колена и на каблуках, которые удлиняли её стройные ноги. Её уложенные в кудри тёмно-русые волосы растрепались во время танца, начав будить фантазию Никиты. От Жени маняще пахло какими-то духами, которые сводили с ума. Держа ладонь Жени в своей, Никита чувствовал приятное тепло, которого избегал в последнее время. Парень старался держаться на расстоянии, но был вынужден постоянно прижиматься ближе и ближе… Ощущая изгибы Жени, он начинал срываться. Вначале, уверенно настроившись на равнодушие, он не испытывал ничего, отгоняя все мысли вовсе. Он старался не смотреть на привлекательную партнёршу, но она неизменно мелькала у него перед глазами. Никита представлял, как выглядел со стороны. Танцуя страстный танец, он оставался с каменным лицом, выполняя движения механически, резко, не позволяя партнёрше к себе приблизиться, будто от этого становилось больно. Но это его не интересовало. Главное, он умудрялся как-то закрыться от происходящего. Парень не допускал, чтобы до мозга дошло, что творится. Никита будто выпал из реальности, смотря на всё стеклянными глазами без чувств и эмоций. Он старался отдалиться от всего, что ощущает, слышит или видит, и у него получалось. Никита заметил, что Женя нахмурилась. Она была недовольна тем, как Ливицкий от неё отдаляется всё дальше и дальше, и резко дернула его к себе. Юноша прижался к ней всем телом, и его будто выкинуло обратно из пустоты в реальность. Парня окатило горячей волной, и жар разлился по всему телу. Всё, что он до этого игнорировал, словно увеличилось в размере, обращая на себя внимание. Близость Жени, её запах, прикосновения… Никита сжал талию Жени, мечтая содрать с неё платье и отыметь прямо на сцене, и плевать, что целый зал народу. Женя нахмурилась от боли, но старалась не подавать виду. Никита задвигался немного быстрее темпа музыки, стараясь хоть куда-то выкинуть неожиданно появившуюся энергию. Яйца ныли так, что Никита закусил губу до крови. Он держался уже чисто из принципа, из-за упрямости. Он глубоко вдыхал и выдыхал через нос, просто чтобы хоть чем-то себя отвлечь. Никита смотрел прямо в глаза Жени не потому, что так по сути и нужно было сделать, чтобы показать страсть между танцорами, а чтобы не позволить себе видеть её грудь. Порой Ливицкий ловил себя на том, что взгляд как-то незаметно сам перемещался на декольте и упрямо, отчаянно упрямо и упёрто возвращал его на лицо. Раз — музыка закончилась. Никита со сжатыми челюстями под аплодисменты быстро спустился со сцены вниз, стараясь идти полубоком к зрителям, чтобы никто не заметил его эрекцию. Парень быстро соображал, где быстрее и лучше уйти. На девушек смотреть он просто не мог, а если хоть одна к нему прикоснётся, он за себя точно не ручается! Прикосновение кожи было равносильно расплавленному железу, и Никита отскочил в сторону. Несмотря на то, что оно было через ткань майки, он всё почувствовал. Парень закрыл глаза, стараясь успокоиться. — Ты молодец, — услышал он вдалеке голос Марины. — Угу, — ответил Никита, только чтобы девушка от него отстала, даже не открывая глаз. — Можно теперь я пойду? — чётко выделяя слова, спросил Никита. Последовало молчание. Марина была удивлена тем, как быстро Никита желает смыться. Может, на сцене произошло что-то плохое? Девушка видела, что Ливицкий был несколько скован, танцуя, и старался сильно не прижимать к себе Женю, пару раз даже отдернувшись от неё. Неужто он правда такой стеснительный?.. — Да, конечно, — пробормотала Лебедева. Никита тут же зашагал к выходу, но его кто-то ухватил за руку. Если бы он не был так решительно настроен сегодня никого не изнасиловать, эта девушка уже была бы прижата к стенке. Никита быстро вырвался. Он начинался раздражаться тем, что буквально каждая стремится его потрогать. Нельзя что ли просто так окликнуть, без прикосновений? Ему хотелось обмотать себя колючей проволокой. Желание от прикосновений смешалось с раздражением от прикосновений. Он не знал, чего он больше хочет: трахнуть каждую присутствующую девушку или наорать на неё матом. — Эй, Никит, останься! — он увидел, как из другого конца зала к ним бежит Полина. Вот она-то его точно не отпустит! — Что надо? — протараторил Никита, стараясь как можно скорей отделаться от Ани, которая его задерживала. Та замерла, изумлённая напором парня. Никита впился взглядом в Шеер. «Рожай, милая, а то так правда залетишь! От меня!», — умолял про себя Ливицкий. — У меня завтра день рождения, я устраиваю вечеринку. Придешь? — Да, конечно, — ответил Никита, машинально копируя недавно услышанные слова от Марины. Он был занят тем, что рассчитывал, через сколько секунд Полина будет совсем рядом. — Точно? Тогда я покупаю на тебя выпивку. Никита закивал, переступая на месте. «Черт, сейчас меня поймают!». — Адрес кину смской, — добавила Аня. Никита уставился на неё, пытаясь понять, закончила ли она с разговором. Осознав, что, вероятнее всего, да, он бросился бежать в прямом смысле слова. Полина остановилась на том месте, где миг назад стоял Ливицкий, обескураженная и поражённая. Она обвела взглядом тех, кто рядом стоял, будто спрашивая: «Что произошло?». Она нахмурилась и поплелась обратно в толпу с немного глупым, потерянным выражением лица. Марина с Аней проводили взорами Никиту. — Он хороший, — заметила Марина, пытаясь оправдать Никиту хоть как-то, больше даже для себя, нежели для Ани. — Хороший, но странный, — хмыкнула Аня. — Вот бы разобраться — почему, — сказала Кристина, которая незаметно подошла сзади. Лебедева сузила глаза и покачала головой, не желая отдавать Никиту ей, как жертву. Она знала Кристину. Эта красивая, с правильными чертами лица без косметики девушка любила отвечать на вопрос «почему?». Она была не по годам (в её-то двадцать три) игривая и задорная. Она часто общалась с Полиной, потому что из неё также хлестала энергия через край, но Кристина умела вовремя успокоиться и остановиться, а Поля — нет. Кристина участвовала во всех мероприятиях, где была в центре внимания не потому, что ей это было столь важно и она стремилась к этому, а потому что была всегда активна. Она часто что-то затевала, будь это просто поход в кафе или же угон машины полицейских (додумалась же?!), выходя сухой из воды. Девушка обладала светлой головой (хотя сама имела длинные вьющиеся чёрные волосы), гордясь своим интеллектом. А ума у неё правда было не отнять. Она каждый раз знала, как выкрутиться. Несмотря на спонтанность действий, у неё всегда было решение любой проблемы, будто она неделю готовилась к конфузу, успев сотни раз просчитать всё наперёд. Кристина открыто восхищалась своими мозгами, причём, заслуженно. Она была одной из немногих девушек, начавшей работать в профкоме не из-за получения халявного зачета — Кристина заканчивала институт с красным дипломом — а из-за своей нескончаемой активности и желания принять участия во всём. Марина понимала, что такой взгляд Кристины не значит ничего хорошего. Кристина знала, чего хочет, и достигала этого любыми путями. И чем сложнее было, тем интересней для неё. И главное, ничем она не отвлечётся: девушка не любила клубы, алкоголь и даже не курила. Парня последний год у неё не было, а вот характер попробовать проанализировать Никиту, залезть ему в душу, имелся. — Ничего с ним не будет, если я немного выясню это, — улыбнулась Кристина. Марина не сводила свой строгий взгляд. Кристина хоть и любила недоступное, но не стремилась идти в открытый конфликт. — Ладно, ладно, не буду. Кристина, что-то бурчащая под нос и явно расстроенная обломавшемуся веселью, пошагала подальше от вредной Марины, чтобы, не дай бог, ей ещё чего не запретили. — Ты спасла Никиту, — воскликнула Аня. Марина лишь равнодушно и неопределённо повела плечом. Она не воспринимала свой поступок, как нечто противоестественное, девушка просто хотела, чтобы им дали нормально организовать юбилей. Да и чтобы спасти Никиту, нужно было немного больше — например, убить всех лиц женского пола на Земле. О да, это определённо ему бы помогло. Жаль, никто не хотел его спасать. Казалось, всё в этом мире наоборот сговорилось, чтобы его уничтожить. Всё. Или все. Кристина мило улыбнулась, посмотрев на дверь, за которой недавно скрылся Никита.