Желая тебя

Никита лежал на кровати и смотрел в потолок, рассуждая, почему он такой идиот, и лечится ли это, но заходил в тупик. Если это лечится, то он идиот, потому что до сих пор не купил лекарство. Если нет, то он просто идиот. В любом случае уровень его умственных способностей как у улитки, и то та понимает, когда надо прятаться в домик, а когда из него вылезать. И этого Никите не было дано. Он вздохнул и перевернулся на другой бок. Спать парень больше не собирался, но и вставать не хотелось. Новый день не сулил ничего хорошего. Возможно, не будет ничего плохого, но планы, которые так холил и лелеял Никита, рухнули еще вчера, когда он ответил «да» на приглашение Ани. Этот ответ вылетел у него машинально. Люди всегда соглашаются с другими, если хотят, чтобы те поскорей от них отвязались. Никите нужно было срочно уйти так, чтобы Аня не стала его тормозить и привлекать к нему излишнее внимание. Ливицкий принял приглашение на вечеринку, не подумав о последствиях. А они в последнее время появлялись из ниоткуда. Хотя, наверное, дело всё не в них, а в том, как Никита относится ко всему. Вот произошло бы это, когда Никита не был ограничен условиями спора, разве бы это были проблемы? Именно! Всё дело было не в неудачах, приставучих девушках или проклятье. Нет, вся суть заключалась в споре, который и приносил Никите столько мучений. В его жизни, по сути, ничего не изменилось ведь. Спор, и только он организовывал проблемы Никите. И казалось, чем больше Никита решает проблем, тем больше их создаёт. Например, вчера он хотел всего-то сбежать от Полины и провести вечер спокойно, так напросился на целую толпу пьяных, одетых в сексуальные обтягивающие платья девушек на всю ночь. Чисто теоретически Никита мог отказаться, но на практике лучше такого не делать. Аня может обидеться, ведь она переспрашивала несколько раз. Не дай Бог, начнут спрашивать, почему он не смог прийти, он соврёт что-то второпях, что организует ему катастрофу, и, как обычно, из одной небольшой проблемы родятся несколько огромных. Нет уж, отступать он не будет. Потому что то, что впереди, Никита видит. А что его ждёт за спиной, не ведает. Он ещё немного полежал, думая, когда же Слава придёт над ним поиздеваться, вспомнил, что друг не знает, что случилось, и резко поднялся с постели. Вчера всё вышло неплохо. Могло бы быть в миллион раз лучше, но результатом Ливицкий уже был доволен. А точнее, своей силой воли. Сдержаться ему стоило неимоверных сил, и никакие уговоры самого себя уже не помогали, а спасло лишь упрямство. В тайне Никита гордился собой. Он никогда не думал, что на такое способен (хотя он и не полагал, что ему подобное понадобится). Самая лучшая ложь — это ложь, в которую ты веришь сам. Парень внушал себе, что ему плевать на то, что он держал в руках красивую девушку, и почти верил в это. На вечеринке следует использовать ту же тактику: убедить себя, что всё будет хорошо и ему никто не интересен. Возможно, так он сможет выжить в собственных иллюзиях. А Никита шёл именно пережить этот вечер, не более. О том, чтобы повеселиться, напиться и оторваться, не могло быть и речи. Прийти, поздравить, подождать, пока все расслабятся, и незаметно свалить, чтобы не показалось странным, что он ушел в семь вечера. План так прост! Но почему самые чудесные планы столь часто теперь проваливаются? Никита вздохнул. Всё такое, как он к этому относится. Всего-то. Если он воспринимает случившееся, как катастрофу, то это и будет катастрофа. А если внушит себе, что это пустяк, пустяковым и будет казаться. Сегодня Никита пребывал в состоянии некой апатии и меланхолии. Он был настроен на то, что день не будет пестрить красками (спокойствия не будет). Ливицкий заранее готовился к роли серьезного унылого парня, чтобы, не дай Бог, не забыться. Он находился в стадии смирения. Ему было уже всё равно. Нет, он бы радостно отказался от спора, поскольку освобождение он получил лишь моральное, но нисколько не физическое, но фанатизма и нервяка не было. Наверное, это было к лучшему. Лишние волнения приводят к лишним проблемам. Никита обладал практически экстрасенсорной проницательностью, особенно, когда дело касалось чужих желаний. Может быть, поэтому он и был так популярен у женского пола? Парень чётко знал, что нужно сделать, чтобы доставить удовольствие, и неважно, о какой сфере шла речь. Поэтому он никогда не заморачивался, что дарить, не бегал в панике по магазинам и не дарил ненужную ерунду. Отчего-то, сам не зная как, Ливицкий чётко понимал, что вызовет у человека искреннюю, а не просто вежливую улыбку на лице. Когда встал вопрос о том, что дарить Ане, Никита не раздумывал ни секунды. Он встал, оделся и направился в торговый центр. Пару дней назад Никита он, как Аня и Марина обсуждают шмотки. Шеер листала какой-то журнал и один раз почти вскрикнула, тыкнув пальцем в какое-то платье. Девушка сказала подруге, какое оно замечательное, как бы ей пошло, а потом пожаловалось, что оно слишком дорогое для её скромной зарплаты, а её парень в жизни не догадается подарить ей такую модную вещь. Парень может и не догадается, а вот Никита даже размышлять не стал. В разговоре он слышал название магазина, где можно купить платье. Туда он и направился. Найти нужную вещь было несложно. Платье было надето на манекен, который стоял прямо посередине помещения, на первом же от входа стенде. Никита замер на мгновение, рассматривая на его взгляд слишком яркое серебристое платье из блесток. Он часто видел подобные на своих девушках: гламурные, пафосные, кричащие, но в то же время не безвкусные. Например, у платья была одна широкая лямка наискосок и неровный низ, что отличало его от других. Никита поймал себя на мысли, что предпочёл бы видеть на своей спутнице нечто менее вызывающее. Кажется, необходимость в спокойствии начала влиять на его вкусы… Не став разбираться в том, почему Анин выбор не совпал с его, Никита подозвал продавщицу и спросил нужный размер. Буквально каждый день видя новое женское тело, он мог бы легко предположить, какой размер носит Шеер, окинув её единожды взором. Платье было не из дешевых, но Никита и глазом не моргнул, уверенно отсчитывая наличку. Он никогда не трясся над деньгами и, бывало, делал некоторым девушкам подарки, но исключительно просто так или на официальный праздник. Тем не менее, он жутко не любил, когда его пытаются использовать, как ходячий кошелёк. Он мгновенно вычислял это и посылал сосущих дам куда подальше в прямом смысле слова. Все об этом знали и через несколько лет полностью прекратили попытки что-то требовать от Никиты, потому что это было бесполезно и бессмысленно. Всё было просто: чем меньше девушка хотела, тем больше она получала. Никита любил устраивать сюрпризы и делать подарки, любил делать что-то просто так, по собственной инициативе. Чтобы получить от Ливицкого что-то приятное, достаточно было банально понравиться ему. Всё. — Пожалуйста, — сказала с улыбкой кассирша, протягивая Никите пакет с платьем. — Какое тяжелое! — воскликнул парень. «И как девушки такое носят?» — удивился про себя он. Блестки на платье были крупными и в большом количестве. Наверняка, из-за этого и вышел большой вес. После Никита отправился в магазин подарков, где купил немаленькую красивую коробку, в которую ему упаковали платье. Парню казалось, что в моменте распаковывания сюрприза есть какая-то магия. Когда человек предвкушает что-то хорошее, его глаза горят, а рот приоткрылся в ожидании — волшебно. В такие моменты он просто стоял, наслаждался чужим восторгом и едва заметно, невольно улыбался. Вернувшись домой, он глянул пару серий «Сверхъестественного», неожиданно пересмотрев своё мнение о нём. Теперь он казался ему несколько затянутым и однообразным. Более того, парню хотелось что-то связанного друг с другом, в то время как сюжеты каждой серии в этом сериале были почти не соединены. Ливицкий выключил телевизор и пошёл на кухню готовить. Студент не был особым кулинаром и готовил только под настроением. Окрылённый счастьем, он мог создать какой-то шедевр, попробовать сотворить что-то новое или вовсе придумать своё блюдо. Нервничая, он выбирал рецепт, где нужно было побольше тереть и резать и поменьше жарить и варить. А когда ему надо было отвлечься, Ливицкий искал что-то сложное и мудрёное. Сегодня он выбрал карбонару. Никита любил это блюдо, готовил его часто, а сейчас ему больше хотелось побаловать свой желудок и чем-то занять руки — отличный выбор для подобного. Парню не нужно было усмирять свой пыл или отвлекаться. Никита приготовил маленькую порцию и, закончив блюдо, выложил все макароны к себе в тарелку. Он принялся не спеша есть, наслаждаясь изумительным вкусом, порой обжигая язык из-за того, что не захотел ждать, пока макароны немного поостынут. Сыр попался удачный, растягиваясь, когда парень накручивал макароны из общей массы себе на вилку. Если бы Никита сейчас сидел в ресторане, то люди, видевшие, как аппетитно выглядит его обед, наверняка, заказали бы себе такое же блюдо, попутно капая слюнями на меню. Никита положил в рот последнюю макаронину, когда услышал, как кто-то открывает дверь. Он не пошёл проверять кто, а вместо этого принялся мыть тарелку. Ливицкий поставил её на полку и обернулся. Перед ним стоял Слава. Конечно, кому ещё быть? Никита, будто не замечая друга, прошагал мимо него, плюхнулся на диван, положив ноги на прозрачный стеклянный столик, и включил телевизор. — Почему ты не берёшь трубку? — спросил Слава, обрывая минутное молчание. Никита вздохнул. И кого он обманывает? Белгородский всё равно скажет о том, зачем пришел, сколько бы Никита не прибавлял звук у телевизора. Он выключил его. — Ключи верни, — сказал Ливицкий. — Эй, ты что, обиделся? — удивился Слава. Никита просто протянул руку. — Ключи. Белгородский облизнул губы. Кажется, он начинал беспокоиться по поводу того, что из-за спора их с Никитой дружба развалится. Он больше не шутил и не издевался, а выглядел нервным. «Неужто совесть проснулась?» — предположил Никита, что-то совсем не веря в такие чудеса. — Никит, мне без тебя скучно, — признался тихо Слава, будто отличница в том, что она получила двойку. Ливицкий кривовато усмехнулся. — Правда? Ну что могу сказать? А мне весело! Поменяемся? — Не издевайся, — буркнул Слава. — Я серьёзно. — Правда? — повторил Никита. — Так я тоже. Ну так что, меняемся? Друг полностью игнорировал стёб парня. — Вечеринки стали не те, не с кем спорить и соревноваться. Я пытался заменить тебя Игорем, но он — не ты. Никита закатил глаза. — Ты похож на семнадцатилетнюю девушку, которая объясняется своему бывшему в любви. Слава махнул на Ливицкого рукой. — Я привык везде быть с тобой. Мы всегда были на одной волне, нам никогда не было скучно. Мы всегда что-то затевали, причём, так интересно складывалось, что идеи у нас появлялись по очереди. Мы всегда были довольны нашим досугом. Всего было ровно столько, сколько надо: тусовок, баб, видеоигр. Но теперь баланс нарушился. У меня всё планы, можно сказать, вся жизнь под откос! Никита слушал друга с наигранным интересом. И это говорит человек, который его жизнь сломал? Что-то Ливицкому совсем не было жаль Славу. Тут Никита заметил, сколько времени. — Прошу меня извинить, мне пора, — сказал парень, поднимаясь. Слава вскочил. Его глаза отражали страх и панику. — Куда? Никита, спокойно натянув джинсы, принялся застегивать пуговицы на рубашке. — Я бы сказал куда, но не хочу лишний раз доставлять тебе удовольствие. — Тьфу ты, Ливицкий! Как ты не поймёшь?! Я не живу из-за того, что без тебя нет полноценной жизни! У меня ты во всех планах стоял! Нет тебя — нет планов. А планы-то были хорошие. — У меня отличная идея, — произнес спокойно Никита, не отрываясь от застёгивания манжет. — Ну? — Слава тут же воодушевился. — Давай, чтобы я почувствовал всю глубину твоей боли, когда спор закончится, начнем ещё один, только ролями поменяемся? Слава выглядел искренне разочарованным. — Я тут практически отменять твоё монашество пришёл, а ты прикалываешься! — Ой, да знаю я отлично, что ничего ты не отменишь. Твоя задница так и мечтает протирать водительское сиденье моего мерседеса! На это Слава смолчал. — Что за коробка? — спросил он, заметив подарок Ане. Парень открыл её, рассматривая платье. Никита вздохнул. Ладно, от того, что он расскажет, Никите ни горячо ни холодно. Слава, которого не пригласили на день рождения, точно не сможет как-нибудь подпортить вечер. — Подарок. Я иду на день рождения девушки из профкома — Ани. — М-м… Да, я слышал, что какая-то Шеер устраивает грандиозную тусу, на которую меня не позвали. Ну да пофиг. Повеселись за нас двоих! — Обязательно, — буркнул Никита, идя к выходу. — Чёрт, и куда я собираюсь ехать? Адрес Аня должна была смской прислать, которую я не читал! И где мой телефон? Никита заныл. А мобильный валяется где-то в корзине с грязным бельём. Вчера Ливицкий положил его в карман, а сняв джинсы, отнёс их вместе с остальными грязными вещами, которых накопился целый стул, в ванную. Парень поплёлся туда. Найдя джинсы на самом дне корзины, попутно раскидав остальные вещи в разные стороны, Никита не нашёл там сотового. — Блять, — выругался парень. Он принялся пересматривать карманы всех джинсов, полагая, что просто забыл, что вчера носил какие-то другие. Не отыскав и там, Никита предположил, что мобильный мог выпасть из кармана. И верно — Ливицкий нашёл его почти на самом дне корзины среди другой одежды. Прочитав адрес, Никита подумал, как хорошо, что хоть Аня живёт недалеко. Когда парень вышел из ванной, он заметил, что Слава уже хозяйничает в его холодильнике. Никита проигнорировал данный факт, направившись к выходу. Уже открывая входную дверь, Ливицкий вспомнил: — Слав, подай мне коробку с подарком, — попросил Никита, чтобы не разуваться лишний раз. В кармане (теперь уже точно там) пиликнул телефон. «В 19:05 торжественная церемония открытия подарков. Не опоздай!» — писала Марина. Никита глянул на время. Черт, он уже опаздывает, а ещё даже не выехал со стоянки! Да он только по небу успеет долететь, чтобы быть вовремя! Никите не хотелось привлекать к себе лишнего внимания, особенно, учитывая то, что на вечеринке могут быть его знакомые, перед которыми он сильно не хотел светиться. Но если он единственный придет в разгар церемонии, интерес к его персоне обеспечен. Ему казалось, что Слава всё делает нарочито медленно, и пару раз порывался сам пробежаться по белому ковру, чтобы отобрать у друга подарок, который он ему нёс. — Никит, я правда жалею, что затеял этот спор, — признался Слава, протягивая Ливицкому коробку. Друг действительно выглядел подавленным и виноватым. Вероятно, Никита бы даже поверил ему, если бы не знал, какие мучения его могут ждать через час по его вине. Он забрал коробку, опять заметив, какая она тяжелая, показал Славе фак и вышел. Белгородский проводил его взором. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил, удовлетворённо улыбаясь, прекрасно понимая, что по возвращению Никите будет далеко не до запаха табака в его квартире.