Желая тебя

Понедельник — день тяжёлый? Просто неприподъёмный, если ты двадцатидвухлетний парень, который вынужден воздерживаться из-за глупого спора с другом, заключённого по пьяни, по собственной глупости. Никита едва переставлял ноги, шаркая ими по полу. Его ужасно клонило в сон, Ливицкий был готов вставить в глаза спички, только чтобы не держать веки самому. Он был вынужден просидеть в комнате до шести утра, раздражённый и метающийся между двумя неравно привлекательными идеями: выйти, самому затащить Вику в комнату и проиграть спор или остаться мучиться и получить возможность (но далеко не гарантию) выиграть. Стимулируя себя тем, что без машины придётся плохо, а Славе слишком хорошо, Никита уговорил себя не сдаваться. Марина настолько привела его в бешенство, что парень боялся, что если вдруг возьмётся с кем-то спать, то сломает своей партнерше шею от страсти и злости. Возможности поспать у него не было, так как Никита боялся, что если он сомкнет глаза, то какая-нибудь пьяная девушка захочет сделать ему приятное. Слишком приятное. Настроившийся не провалиться в тот день Ливицкий так и просидел всю ночь, порой клонясь на кровать, но вовремя выпрямляя спину. Конечно, от бездельного сидения спать хотелось ещё больше. Никита включил свет, который показал ему комнату в фиолетово-сиреневых тонах, определенно Анину. Полазив по шкафам, парень нашёл лишь шмотки и бесполезные вещи, но на глаза случайно попалась толстая книга. Ночь была весьма продуктивной. Ничего не делая в школе, Никита естественно не прочитал «Войну и мир» и, вздохнув, решил это исправить. Первая часть показалась ему нудной. Хотя он и сам был частью подобного общества, весь этот фарс и лживая лесть ему были противны. Парень старался избегать общения с людьми, отношения которых строились на таком. Именно «мир» чуть не стал причиной поражения в его личном сражении с собой. Но стоило начаться военным действиям Никита воодушевился. Он с интересом дочитал до момента, где появились Пьер и Элен, немного пожалев, что в юности прогуливал уроки литературы. Война в произведении перекликалась с его войной в настоящем; такой же жестокой и хаотичной, только в иных вещах. Несмотря на то что Никита занял несколько часов из своей ночи чем-то мало-мальски интересным, спать меньше не хотелось. Он ввалился в профком и, поняв, что кабинет пуст, увалился на диван. Только парень начал засыпать, как услышал голос: — Никита, — звал он. Он показался Ливицкому таким приятным и манящим, с идеальным тембром, пленяющей интонацией. Губы Никиты невольно стали растягиваться в улыбке. Сладостная дымка окутывала его. Этот голос был столь родным, мягким и нежным, что у парня не возникло сомнения: он спит. Чья-то рука ласково легла на его плечо. По телу медленно начало разливаться тепло. Никита едва не мяукал. Ему хотелось ластиться и быть ближе к тому, что приносит ему настолько чудесные ощущения. — Никита, — голос стал требовательнее, но тем не менее не потерял своей притягательности. Ливицкий приоткрыл один глаз, ожидая увидеть, как минимум, фею. Чего было больше — разочарования или испуга — спорный вопрос. Никита вмиг сел и отодвинулся подальше от Марины. — Наверное, тебе стоило меньше вчера пить, — сказала она. — Угу, — буркнул парень, поднимаясь. Того замечательного ощущения как не бывало. — Но знаешь, ты молодец, — добавила Лебедева, подходя к нему вплотную. Никита ничего не почувствовал. Он даже не стал делать шаг назад, поскольку близость Марины его ни капли не напрягала. — Ты заставил Аню принять правильное решение, меня она почему-то не слушала, упиваясь слезами. А ты, ты действительно просто чудесный! Неподдельное восхищение, эти искренние эмоции, которые отражались в карих глазах, опять заставили Никиту замереть. Он сглотнул слюну. Наверное, он никогда не сможет перестать упиваться «настоящностью» девушки. Настолько не привыкший к подобному, Ливицкий любовался, тянулся к такому качеству. Обычно его девушки любили приврать, приукрасить; конечно, он никогда не связывался с теми, у кого подобные черты поведения зашкаливали, но и небольшую искусственность слов и жестов пропускал мимо специально. А Марина… Она всегда говорила лишь то, что чувствовала. Вдруг у Лебедевой зазвонил телефон. Девушка ответила на звонок и, быстро попрощавшись с Никитой, вышла. Парень невозмутимо принялся разбирать листы в папке по планированию расходов на юбилей. Он слышал, как кто-то вошёл в профком, но ему было лень и оборачиваться. Но Никите пришлось это сделать, ведь надо было поставить папку в шкаф, который находился в другом углу комнаты. Он увидел, как на него идет Аня. Она осталась всё той же красивой, ухоженной девушкой, только её походка приобрела большую уверенность и грацию. Анины глаза блестели, а не тускнели, будто девушка всю ночь вагоны разгружала в ожидании новой работы. На её лице стало меньше косметики; видимо, она перестала замазывать круги под глазами тональником. Вся Шеер словно сияла, излучая свет и счастье. В каждом её движении ощущалась раскрепощённость, а не сжатость и недоверие, как раньше, будто она ждала удара под дых. Такая Аня пленила Никиту ещё больше. Он опять почувствовал желание, которое снова так же медленно, наполняя по очереди каждую клетку тела, распространялось по организму, пока не трогая мозг. Ливицкий любовался, как Шеер немного наклонилась над соседним столом и показала изящность своего тела. Заметив, что Никита на неё смотрит, она подмигнула ему. Аня приблизилась к парню, а он, несмотря на своё желание, остался стоять как завороженный, лишь сглотнул. — Я что-то тебя вчера не видела больше на своём празднике, — сказала Шеер, глядя Ливицкому прямо в глаза. — Я не любитель быть в центре внимания, — ответил Никита, выдерживая взгляд. Аня сузила глаза. — Если бы я не решила пожить без парней, я бы отблагодарила тебя за вчерашнее, — девушка характерно провела пальцем по майке Никиты. Ливицкий остановил её и отодвинул чужую руку подальше. — Я не любитель таких благодарностей, — а вот это уже точно была ложь. Аня вытянула губки. — Брось, ты слишком хорош, чтобы быть реальным. Никита неопределённо пожал плечами. Его начинало трясти. Он поспешил выйти из помещения и уйти подальше от Ани. — Признайся, у тебя ведь есть какая-то тайна? — спросила девушка, уже когда Никита коснулся руки двери. Он замер. По его телу тёк пот. Парень смахнул капельку, которая текла по его лбу, оставив вопрос Ани без ответа. Никита решил направиться в туалет, чтобы умыться, но замер. В конце коридора стоял его давний знакомый. Этих проблем ему только не хватало! Стоило побыстрей куда-то убраться, потому что в прошлый раз они с этим парнем расстались так, что сейчас их встреча может закончится дракой. А в случае выяснения обстоятельств личность Никиты точно раскроется. Развернувшись в противоположную сторону, Ливицкий почти врезался в Кристину. Он внушал себе не показывать паники, потому что эта девчонка была до жути внимательна и въедлива. Казалось, она в каждом происшествии ищет что-то вызывающее, не сходящееся с логичными действиями. Кристина постоянно смотрела на Никиту чуть прищурившись, определённо проявляя интерес, что заставляло парня вечно вздрагивать и отходить от девушки подальше. Никита сразу раскусил её. Такие девушки любят докапываться до других, особенно до парней. Им доставляет удовольствие играться с ними, возможно, причиняя неприятности и неудобства. Целью не было причинение страданий, отнюдь, им просто нравились сложности, и они организовывали их себе как могли. Кристина искала в Ливицком — как и в любом другом — что-то, что помогло бы ей развлечься, пыталась найти то, за что можно зацепиться и привязаться к парню, но суть в том, что именно в Никите она такое отыскать не могла. Парень резко развернулся, попутно делая серьёзнейшее лицо, чтобы девушка подумала, что он сильно занят, и не приставала к нему. От старого знакомого его отгородила толпа девушек, которая встала прямо рядом с дверью профкома. — И кто будет играть в этой дурацкой сценке?! — возмущалась Марина. — Кого-нибудь найдём, — как обычно отмахивалась беспечная Полина, от которой наверняка инициатива и шла. Лебедева что-то пробубнила, прогоняя жестом девушек прочь. Она явно была недовольна. Конечно же! Закончив со студвесной, Марина поняла, насколько запустила юбилей! Практически ничего не было готово, да и Никита не особо спешил принимать участие в процессе, вроде бы не отмазываясь, но и по существу ничего не делая. Девушка не могла понять: есть ли толк от Ливицкого вообще. Потому что он как бы был и как бы его не было. То есть он мог исчезнуть неожиданно, начать тупить и нервничать и нести чушь. Марина едва не плевалась, головой осознавая, что, возможно, утрирует на эмоциях. И всё потому что Полина на вопрос ректора, как продвигаются дела, расписала праздник в красках так хорошо (будущий дизайнер, ёпт!), что он теперь почти плясал от предвкушения этого грандиозного события, буквально обязывая Лебедеву сотворить что-то, хоть немного походящее на описания разошедшейся Полины. Никита замер, понимая, что знакомый занят разговорами с каким-то парнем и совсем не замечает его. Парень поймал Марину, которая проходила мимо него. — Кто это? — Да так, восстановился в универе, из армии вернулся, — быстро ответила девушка, определённо думая о другом. Никита сглотнул. Значит, всё-таки военкомат его нашел! И по его вине. За год, который Ливицкий не видел парня, тот подкачался, раздался в плечах и повзрослел. Наверняка теперь он бьёт точнее и сильнее. А ему Никиту было за что бить. — Никит? — окликнула его Кристина. Ливицкий обернулся и едва не бросился прямо на человека, который мог его убить. Кристина хитро и удовлетворённо улыбалась, смотря на парня, как хищник на оленя, который почти загнан в ловушку. «Она что-то придумала. Точно». — Выпьешь со мной чашечку кофе? — лукаво предложила она, определенно флиртуя. Никита расшифровал это как: «Будешь моей новой жертвой?». И кажется, это был риторический вопрос, потому что вряд ли от Кристины кто-то когда-то уходил. А если уходил, то его догоняли и укладывали на лопатки. А Ливицкому ложиться под девушку не стоило. И на тоже. Ему стоило обниматься лишь с подушкой. Никита собирался всё же попробовать отмазаться от Кристины, но увидел, как старый знакомый попрощался с другом и направился прямо в его сторону. — Я согласен, — буркнул Ливицкий, хватая девушку, чтобы поскорей уйти вместе. Она буквально повисла на нём. В этот момент Никита, у которого вдруг (или не вдруг?) обострилась внимательность, увидел четырёх людей с выражениями лиц, которые не сулили ему ничего хорошего. Кристину, которая была похожа на Чеширского кота, который сейчас высунет язык и оближет его полностью, желательно заглотив внутрь, с таким огнем в глазах, что смог бы сжечь всю планету Земля к чертям собачьим. Аню, которая с некой злостью и разочарованностью смотрела то на него, то на Кристину, словно он и Шеер давно встречаются, а он тут неожиданно с другой. Марину, что с растерянностью и удивлением глядела прямо на Никиту, нахмурившись. Ливицкий не смог определить, чьими действиями она поражена — его или Кристиниными — и почему. Но вдруг девушка сжала челюсти и характерно изогнула бровь. Её медленно начала охватывать холодная ярость, которая не выплескивается наружу, а копится под кожей, выдаваемая лишь мелкими жестами исключительно для внимательных зрителей. И старого знакомого, который с некоторым изумлением застыл посреди коридора, заметив Никиту. А потом усмехнулся и скрылся в толпе. Никите лишь оставалось гадать, кто из этих четверых сможет принести ему больше проблем. Итак, делаем ставки?