Желая тебя

Все прекрасно знали, кто такой Олег Лебедев и какими проблемами сулит его приезд. Кто-то, может, и знал, а Марина чувствовала это на собственной шкуре. Олег был симпатичным, чересчур вспыльчивым молодым человеком, который постоянно искал проблемы на свою голову. Или проблемы искали его, не важно, суть в том, что эти двое друг друга всегда в итоге находили. Олег был неглупым, но из-за своей несдержанности конфликтным, он не умел вовремя смолчать, его нетактичность отпугивала людей. Когда парень злился, люди, хорошо знающие его, бросались врассыпную, понимая, что сейчас произойдёт взрыв. Лебедев часто влезал в драки и ссоры, действительно мудрые люди старались обходить его стороной, если видели, что их парень недолюбливает, потому что победителей в конфликте с Олегом не было, а последствия были всегда. Стоит заметить, что у Олега было столько же врагов, сколько друзей. Он был обаятельным, весёлым, всегда приходил на помощь и стоял за своих друзей горой (иногда чересчур активно). Его любили в компаниях, но столько же и боялись, что Олег нарвётся на неприятности, в которые втянет всех. Поскольку так вышло, что Олег и Марина жили совсем рядом, буквально через пару улиц, то проблемы Олега автоматически становились проблемами Марины. Ещё в раннем детстве мама Марины всегда говорила Олегу: «Если что, обращайся к Мариночке, Мариночка тебе всегда поможет, она же твоя сестра!». И плевать, что Мариночка на три года младше, сестра двоюродная да после помощи Олегу Марине самой помогать приходилось. Олег запомнил эту фразу и вечно пользовался ей, прося девушку о помощи. Марина то ли по привычке, то ли чтобы мать не расстраивать, не отказывала. Самое интересное, что Олег — родственник по папиной линии, но мама девушки и тётя сдружились так, что казалось, будто они сёстры — не разлей вода. В деле родственных связей всё складывалось против Марины Лебедевой. Мама Марины к тому же думала, что Олеженька ангел, а те, кто его обижают, — плохие люди, которые бросились на её дорогого почти сына просто так. Со стороны правда казалось, что Олег безобидный, так и было, собственно говоря, пока он не начинал злиться, и ему всё нравилось. Чудесные превращения из милого доброго парня в исчадие ада Марина наблюдала несколько раз в неделю неизменно. Она уже перестала обращать внимание на подобное, безвольно волочась за Олегом, боясь, что тот в гневе кого-то убьёт. Олега, к сожалению, никто не пугался, именно поэтому Марина и бегала как оглашённая за братом, если видела, как в его глазах загорается ярость. Олег был высоким, очень худым парнем, который носил просторную одежду, превращающую его в ещё большего дрыща. Он имел слишком тонкие длинные пальцы, которые будто можно было сломать, как прутики. Его скулы, чётко очерченные, без намека на щёки, с впадинами, где они как раз таки должны были быть; узкие губы и серые невзрачные глаза. На носу была горбинка, отлично вписывающаяся в образ тощего лица. Волосы у парня были пепельного цвета, при правильном свете казалось, что Олег седой. Лебедев постоянно улыбался и смеялся, что вводило противников в ещё большее заблуждение. Потому что Олег в гневе бил чересчур чётко, чтобы не переживать о защите. Олег не мог остановиться — вот, наверное, его главная проблема. Он не видел краёв, не понимал, когда сказать себе «стоп». Больше всего Марина боялась, что он забьёт кого-то до смерти, потому что сила и ловкость Олегу это позволяли. И так однажды подобное чуть не случилось. Конечно, для серьёзного поединка нужны серьёзные причины, укреплённые серьёзным гневом с обеих сторон. А причина была. Её звали Настя. Олег любил походить по девочкам, но настоящих отношений отнюдь не избегал. Ему нравились слишком популярные и востребованные девушки, что добавляло проблем в его и так небеззаботную жизнь. Парень боролся чересчур отчаянно, уже, скорее, не нуждаясь в самой девушке, а не в состоянии остановить гонку. Так же было и с Настей. Она была красивой, интересной девушкой, которая ценила свою свободу и в отношения вступала редко. В ней было немного от стервы, но правильнее будет сказать, что она просто сначала думала о себе, а потом о других. Настя жила, как считала нужным, игнорируя мнение остальных. Со стороны она казалась гордой, неприступной девушкой, что манило и раздражало парней одновременно. Но Насте было пофиг. Олег сразу обратил на неё внимание, почти облизнувшись, когда заметил, насколько она независима и разборчива. Несмотря на то что Настя не желала серьёзных отношений, она не спала со всеми подряд скорее из логичных размышлений, нежели из-за моральных принципов: девушка выбирала того, кто ей нравился и не доставил бы проблем, делая его своим постоянным партнёром на несколько месяцев. Лебедев мечтал быть избранным, более того, чуть ли не жениться на Насте, чтобы заманить одинокую рыбку в свои сети. Она нравилась ему во всём и всем, его эго грела та мысль, что он получит ту, которую не смог завоевать никто. В его голове Настя уже льнула к нему после ночи любви. Но Настя отчего-то не бросилась к нему на шею, когда он позвал её на свидание, а ответила холодным отказом так же, как и всем до Олега. Но Лебедев, конечно, не оставил свои попытки, с каждым днём включаясь в гонку всё сильнее. Он вяз в этой игре, где Настя не хотела принимать активного участия. Олег был оптимистом. Все отказы он принимал за флирт, с улыбкой продолжая нести Насте цветочки. Уже весь институт знал о привязанности Лебедева, и все парни начали обходить девушку стороной, понимая, что к будущей Олега лучше не лезть. Все, кроме самой Насти, были свято уверены, что они будут вместе, хотя бы потому, что парень всегда добивался своего, не признавая слова «нет». Олег и Настя учились с Мариной в одном институте, поэтому девушка всё знала о любви брата. Она не спешила ему помочь, осознавая, что в борьбе принципов и характеров победит Настя, не устающая посылать Лебедева подальше. Настя не воспринимала Олега как серьёзную угрозу, потому не собиралась менять свою жизнь из-за какого-то очередного парня, почему-то возомнившего, что ей нужен именно он. В те три месяца, которые Лебедев бегал за Настей, у неё был период, который она сама называла «отдыхом от лиц мужского пола». То бишь причин для ревности у Олега не было. Настя была подругой детства Славы, поэтому он пригласил её на свой день рождения, где, конечно же, был Никита. Ливицкий показался Насте идеальным вариантом: весёлый, лёгкий на подъём, активный парень, который точно не будет потом тащить в ЗАГС. Девушка в конце вечера позвала Никиту и прямо ему предложила свободные отношения с одним условием: он не может спать с девушками, которых не одобрила Настя. Никита вначале посмеялся, заметив, что это уже никакие не свободные отношения. Девушка ответила, что она просто не хочет получить букет венерических заболеваний, а Ливицкий заверил, что и сам не мечтает стать постоянным клиентом венеролога, потому всегда предохраняется. На этом они и сговорились. Где-то около двух недель длились их отношения, пока о них не узнали другие. Из-за того что Никита вовсе отказался от остальных девушек, они с Настей проводили почти всё время вместе. Ливицкий о существовании Олега не знал, да и, если бы знал, не придал бы тому значение. Но Лебедев был иного мнения. Когда до него дошли слухи, что у Насти кто-то появился, он рвал и метал. Марина вяло пыталась его сдержать, понимая, что её действия всё равно бессмысленны. Напряжение нарастало. Это чувствовал весь универ, лишь троим было пофиг: Марине, осознающей, что цунами порывом ветра не остановишь; Никите, который никогда не боялся мистических (тогда Олег не был ещё столь реален) ревнивых парней своих спутниц; и Насте, что была полностью уверена, мол, всё будет так, как она скажет. В первый раз когда Олег столкнулся нос к носу с Настей и Никитой, Ливицкий не мог не заметить худого парня со взглядом маньяка, не отводящего от него глаз. Никита нахмурился, спросил у Насти, знает ли она, кто это, но девушка лишь отмахнулась, заставив Ливицкого прийти в заблуждение, решив, что Лебедев не представляет угрозы. А он представлял. На следующее утро Олег уже караулил Никиту у его подъезда. Как ни странно, Лебедев начал с разговоров, спокойно предупредив Ливицкого, чтобы он отстал от Насти. Он немного потерялся, потому что давно не сталкивался с противостоянием с поклонниками своих подружек: он всегда тщательно выбирал свободных. Он принял слова Олега, который их буквально выплёвывал, будто хотел ими убить в счёт, но Настя опять разубедила его, заявив, что тот псих сто лет за ней таскается и только и умеет, что угрожать. Никита продолжил встречи с Настей. Всё было хорошо, пока Олег снова их не увидел. Это было искрой, которая послужила началом пламени, поглощающего всё вокруг. Через некоторое время Никита приехал к институту за Настей, остановившись покурить недалеко от входа. Там он с компанией парней взялся обсуждать, какая поза в сексе наиболее лучшая. Один из парней категорически не согласился с мнением Ливицкого, заявив, что он просто не пробовал то, что тот ему предлагает. Никита рассмеялся, сказав, что прямо сейчас затащит Настю в ближайшую подсобку, отымеет по полной, придёт и скажет, прав ли был новый знакомый. Мимо проходил Олег, для которого имя Насти и слово «отыметь» в одном предложении звучали как призыв к бою. Лебедев начал наезжать на Никиту, а остальные курильщики тем временем вдруг куда-то испарились, оставив за собой лишь гору бычков. Ливицкий искренне не понимал претензий, но вскоре на агрессию начал отвечать агрессией. Никита вовсе не хотел завязывать драку, но Олег буквально рвался в бой. Его глаза горели, а руки тряслись; он был не в состоянии сдерживать свои эмоции, буквально нарываясь на поединок, спеша как-то выместить злость. Никита видел, как Лебедева перекосило, и старался всячески избегать рукоприкладства, проигнорировав первый лёгкий удар по плечу, но когда Олег взялся наносить удары, которые могли серьёзно навредить его здоровью, Ливицкому пришлось ответить. В тот день Марины не было в институте, потому останавливать Олега было некому, а очень даже стоило. За неделю до того Лебедев уже подрался с другим парнем, который сказал что-то пошлое про Настю своему другу, а Олег услышал это прямо у кабинета ректора. Парня пообещали отчислить из института, если он хоть пальцем не в ту сторону двинет. Как раз было время весеннего призыва, и работники военкомата, буквально облизывались, постоянно захаживая в учебное заведение, дабы выяснить, не покинул ли кто ряды студентов. Но Олега это мало волновало. Он продолжал наносить удар за ударом, а Никита успевал изворачиваться, благо скорость и ловкость позволяли, иначе он бы уже давно стал инвалидом. У Ливицкого быстро-быстро колотилось сердце. Он не успевал соображать, что происходит, лишь стремился защитить своё тело от резких нападок соперника. Адреналин зашкаливал в крови. Когда Олега оттаскивали от Никиты, он ещё долго и громко кричал, что Ливицкий поплатится за это. Никита, полностью обескураженный подобным сумасшедшим поведением, даже немного испугался. Он прекратил общение с Настей от греха подальше, несмотря на то. что чётко знал, что не прошло и недели, как Олега забрали в армию. Этот псих его порядком напугал, заставив ещё больше осторожничать при выборе девушек на ночь. И теперь этот ненормальный, жаждущий мести парень снова учится в институте, где по счастливой случайности Никита проведет ещё месяц! Великолепно! Ливицкий слышал, как друзья Олега позже сетовали, что он ненавидит армейскую систему и почти успел сделать себе липовую справку, но из-за драки, после которой его отчислили, его всё-таки забрали. За год Никита, конечно, забыл об Олеге. Но всё рано или поздно возвращается. Ливицкий отобрал у Лебедева любимую девушку и год жизни. Он увидел виновника прямо рядом с собой. Никита и не сомневался, что ему достанется. Он что угодно был готов поставить на то, что Олег Лебедев постарается испортить ему жизнь так, как не смог Слава со своим глупым спором. Потому что Белгородский просто развлекается. Не обделённый умом Олег будет крушить всё на своем пути. «Может, сразу пойти повеситься?» — изнурённо подумал Никита, сидя за столом напротив Кристины, которая восхищённо ему о чём-то рассказывала. Ливицкий опять ничего не чувствовал: никакой паники или желания спастись. Он понимал, что находится в такой жопе, выбраться из которой чистым будет невозможно, и почти расслабился, заставив себя спокойно ждать свою погибель. Это тараторство Кристины его просто раздражало, как жужжание мухи пытающегося заснуть человека. Никита резко оборвал её. — Кристина, прекрати этот фарс. Давай всё проясним, — парень опёрся на локти и подался вперёд, смотря девушке прямо в глаза. Она была не готова к такому повороту событий и закусила губу, быстро думая, как поступить: подобный вариант развития диалога она не просчитывала. Кристина отвела взор, замявшись с ответом. Напор Никиты, решительность в его голосе заставили её потерять былой настрой. Мысли девушки разбрелись в стороны в первую очередь из-за того, что Ливицкий повёл себя с нехарактерной для него стороны: он никогда не говорил столь резко и чётко, а, скорее, мямлил, словно девственник, увидев женскую грудь. Парень, поняв, что Кристина пытается поправить его портрет в своей голове, просчитав его заново, поспешил помешать ей это сделать, возобновив беседу. — Я прекрасно понимаю, зачем ты меня сюда привела. Девушка обратила на него внимание. В её глазах читался вопрос. — Ты видишь во мне что-то странное и хочешь покопаться в моей душе. Тебе кажется, что я слабый застенчивый мальчик, который станет для тебя отличной игрушкой, что даже не станет пытаться протестовать твоим действиям. Так вот, милая моя, на все твои вопросы я отвечу лично, но если ты решишь вдруг сделать из меня лабораторную крысу, я это пойму и не приму. — И что ты сделаешь? — с вызовом ответила Кристина, действуя машинально по схеме: лучшая защита — это нападение. Она неожиданно увидела в Никите соперника. Но тогда Ливицкого было сложно испугать. Он изогнул губы в ухмылке, которую не смел показывать уже третью неделю. — Ты действительно хочешь это увидеть, Крис? Правда? — парень изогнул бровь. Он встал, подошёл к девушке сзади, наклонился и прошептал ей на ухо: — Не стоит. И ушёл. Не сказать, что такими своими действиями он заставил Кристину потерять к нему интерес, отнюдь. Это ещё спорный вопрос, насколько сильнее он разжёг желание девушки разгадать его, но в тот момент она была чересчур обескуражена, чтобы анализировать даже себя, особенно себя. Кристина допивала свой кофе, находясь в некой прострации. — Хочешь его? — прямо спросила Аня, севшая рядом с девушкой. — Что? — не поняла Кристина, а потом проследила за взглядом подруги, который был направлен туда, куда ушел Никита. Кристина подавилась кофе. Такой уверенной в себе и спокойной она не видела Аню никогда. Девушка определённо отбросила все эмоции, а в её мозгу происходили масштабные мыслительные процессы, которым она, что необычно для Шеер, четко отдавала отчет. Аня была такой сосредоточенной, что казалось, она вот-вот начнёт разрезать воздух взором. — Он хороший, — сказала Аня, продолжая гипноз двери, за которой скрылся Никита. — И странный. — Так ты хочешь его? — Шеер вновь вернулась к разговору с Кристиной. — Не знаю, — ответила чистую правду подруга. — А вот я хочу, — сказала Аня и допила кофе подруги одним глотком. Кристина понимала, что это были просто мысли вслух, которые не заставят Аню тут же броситься на Никиту, отнюдь. В таком состоянии Шеер была гораздо хитрее, её действия были обдуманы до мелочей. Далеко не факт, что она вообще пристанет к Ливицкому. Девушка просто хочет его. Или не просто. — И да, — добавила Аня. — Марине очень не понравилось, что ты сделала. А ты же знаешь, что Марину лучше не злить. Девушка ушла, оставив Кристину в ещё большей растерянности. «Что-то все странно меняются», — подумала она. Скромный мальчик Никита дал отпор, эмоциональная импульсивная Аня вдруг начала строить грандиозные планы, просчитывая наперёд, а равнодушная Марина злится. Что могло так изменить людей, заставить их делать несвойственные им поступки? А виной всему был Слава Белгородский, который прямо сейчас стоял напротив Никиты и улыбался во все тридцать два зуба. Ливицкий, наспех оглядевшись, чтобы убедиться, что никто на них не смотрит, затащил друга в туалет, благо он был недалеко. — Что ты тут делаешь? — зло спросил Никита. Он скоро перегрызёт Славе глотку, медленно и с удовольствием, правда. — Я пытался тебе дозвониться, но кажется, ты нечаянно внёс меня в черный список. — Специально, — буркнул Ливицкий. — Зачем ты пришел? — Мне бы очень хотелось познакомиться с Мариной. — Валяй, — равнодушно сказал парень. Слава нахмурился. Он уже собирался что-то ответить, но, видимо, слова Никиты никак не подходили под его ответ. — Что? — Мне пофиг, — членораздельно произнес друг, прекрасно понимая, что его опять станут переспрашивать. — Я хочу лишь прожить оставшиеся несколько недель до окончания того спора спокойно. Можешь затрахать Марину до смерти, главное, не мешай мне жить. — И тебе совсем?.. — Да, мне плевать, — перебил Никита. — Всё равно она не из тех девушек, которые бросят институт из-за первого встречного. И кстати, это не вызов. Работу она сделает, а большего мне от неё не нужно. — Ты стал такой… — обескураженно сказал Слава, пораженно глядя на друга. — Слав, прекрати! Ты сам виноват. Не строй из себя святошу. Ты почти обманом заставил меня поспорить на машину, что я продержусь 40 дней без секса, отлично понимая, какая это для меня будет пытка. А после, вместо того, чтобы не мешать, организовываешь мне проблемы. Я не удивлюсь, если завтра ты мне проститутку пришлёшь! Ладно бы игра была, но ты же чётко осознаёшь, что авто проиграть я не могу; да и за срыв, который наверняка будет слишком эпичным, чтобы остаться незаметным, и, вероятнее всего, будет последней каплей для отца, меня сошлют в армию. А теперь просто иди к своей Марине и совращай её хоть вместе с остальным институтом, но за мной ходить перестань. И Никита решительно вышел из туалета, а Слава, на секунду замешкавшись, побежал за ним, что-то тараторя в своё оправдание. Что, Ливицкий слушать не хотел. Он ничего не хотел. Он игнорировал всех и вся, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Никита направился прямо к кабинету профкома, чтобы там лечь спать, и даже конец света ему бы не помешал. Ему действительно было на всё пофиг. Губы Олега медленно растянулись в улыбке, и он вышел из кабинки туалета.