Желая тебя

Никита улыбался всем подряд по дороге в профком. Он старался, чтобы его улыбка была сдержанной, а не ослепительной, дабы не спровоцировать какую-нибудь девушку на знакомство. Конечно, лучше было бы сделать лицо кирпичом и не волноваться по этому поводу вовсе, но Ливицкому до дрожи надоело злиться на весь мир, ненавидеть и желать одиночества. Вдруг в один миг всё так изменилось! Вокруг будто посветлело, и парня не волновало, что именно сегодня на улице был дождь. Никите хотелось включить музыку на весь институт и танцевать. Он бы определённо сделал какое-нибудь добро, но такое привлекает слишком много внимания, поэтому добро пришлось держать в себе. Мимо прошла вечно весёлая Полина, которая застыла с перекошенным лицом. Улыбка застыла, словно маска. Наверное, она была так удивлена тому, что постоянно хмурый Ливицкий ей подмигнул. Никита тут же себя одернул. Нельзя столь резко меняться. Как его настроение не может этого понять и немного ухудшиться? Всё оборачивалось в какие-то извращённые неожиданные стороны — парень, который чах от хандры и злости день назад, мечтал вернуть их часть, только избавившись от них полностью. В профкоме Марины не было. Парень искал её, чтобы побыстрей сделать дела и уехать. У него были планы на вечер: он решил заняться скейтбордом. Когда у него ещё будет столько времени для новых начинаний, как сейчас? Никита замер на пороге. Конечно, со спины он не мог быть уверен точно, но почему-то у него не было сомнений, что это Олег. Ливицкий замешкался. Он мог развернуться и уйти, и враг бы его не заметил, но смысл? Они ходят в один институт, и до юбилея Никита явно не сможет от него скрываться. Да и если Олег роется в каких-то бумагах в профкоме, значит, его запрягли тут работать, чтобы загладить вину за драку — он будет появляться тут часто. Слишком часто, а Никита, к сожалению, пока со стенкой сливаться не умеет. Вдох-выдох. Ливицкий быстро, чтобы не успеть передумать, подошёл к Олегу. «Всё будет хорошо», — уверял он себя. — Я ищу Марину, не знаешь, где она? — спросил Никита, чтобы привлечь внимание. Парню показалось, что Олег специально поворачивается к нему медленно, будто в каком-то фильме на замедленной съёмке, чтобы нагнести обстановку. Он, немного хмурясь (или Никите опять показалось?), осмотрел Ливицкого. «Или не будет». — Поищи в раздевалке у сцены. Она туда пошла, чтобы сообщить о стоимости ткани для костюмов. Никита пытался наскоро определить, узнал ли его Олег. В конце концов, они успели увидеться лишь два раза: при разговоре и во время драки. Вряд ли в другое время Олег рассматривал его фотографии. Поэтому был маленький шанс, что парень отчего-то решил вычеркнуть прошлое из своей жизни и забыл его или же у врага банально плохая память на лица. — Я Никита, кстати. Я тут временно работаю, — сказал Ливицкий. Ему надо было как-то выяснить, бояться ли Олега впредь или можно расслабиться. Но кажется, Олег не собирался ему четко отвечать сиюминутно, и молчание затянулось. — Олег. Я буду иногда помогать. Условие декана для моего восстановления, — парень скривился, показывая, что это ему совсем не по душе. Никита же увидел в этом иной смысл: Олег расслаблен, а он бы не был таковым, если бы увидел перед собой человека, из-за которого он потерял девушку и свободу. — Мы с тобой раньше нигде не виделись? Это был рискованный шаг. Такой вопрос мог заставить ничего не подозревающего Олега засомневаться и, порывшись в глубинах памяти, вспомнить о Никите. Но Ливицкому было необходимо поставить на карту всё. Он рисковал всем, чтобы получить ещё больше. Никита казался равнодушным, но его сердце почти пробило грудную клетку. Парню чудилось, что вокруг всё плывет и кружится. Он бы обругал себя за такую излишнюю эмоциональность, но недавно понял, что лучше отпустить, чем держать; нестись по течению, нежели бессмысленно барахтаться. — Не думаю, — протянул Олег, задумавшись на пару секунд. — Я в парнях ничего не смыслю. — Это, наверное, интуиция просто заранее подсказывает мне, что мы будем близко знакомы в будущем, — засмеялся Никита. Его резко отпустило. Опять вернулось желание прыгать и со всеми обниматься. Он был в безопасности. Всё правда будет хорошо. — Кто знает, — улыбнулся Олег в ответ. — Так, ладно, я пойду искать Марину. Чем быстрее её найду, тем быстрее закончу. Пока. Никита, насвистывая какую-то мелодию себе под нос, покинул профком. Он чувствовал себя ещё лучше, чем с утра. Окрылённый, свободный, готовый на подвиги парень собирался посвятить себя отдыху и спорту, даже расщедрившись на время на помилование Славы. Отчего-то не хотелось портить в данный момент кому-то жизнь. Пусть Белгородский и дальше питает иллюзию о слабости Никиты. Ливицкий постучал пару раз в дверь раздевалки и, услышав: «Входи!», вошёл. Картина предстала перед ним не самая радужная. Помещение было заполнено полуголыми девицами, которые сидели на стульях и что-то обсуждали в нижнем белье или же в лучшем случае рыскали в гардеробе в поисках одежды. Никиту никто не заметил. Мимо него носились профкомовские девушки с тканями в руках, что-то громко крича друг другу. Парень остался стоять с открытым ртом. Он хотел было спросить, где Марина, поскольку в голове осталась лишь цель, с которой он сюда шёл, остальное вылетело, но было слишком шумно, чтобы кто-то услышал его тихий шепот. Честно признаться, Никита офигел. Такого количества девушек с таким количеством одежды он не выдержит. Да и более того, это был коллектив танцовщиц со стройными спортивными телами, что манили ещё больше. Наверняка он заработает косоглазие, так как глаза не знали, куда и смотреть. Ливицкий почувствовал, как из его открытого рта начинает течь слюна. — О, Никита! — воскликнула Полина, которая, кстати, была одета. — Проходи, поможешь мне изменить длину одной ткани. — Но они же голые… — в ужасе проблеял Никита не в состоянии всё-таки отвести взор от девиц. Полина нахмурилась и глянула на подруг. — Они в сценических купальниках, нормально всё. На пляже всё лето так проходят. Так что ничего страшного. Некоторые девушки, заметив Никиту, стали улыбаться ему и махать. Кажется, стеснялся здесь только Никита. — Я так не могу! — крикнул парень. Почему-то все неожиданно замолчали, и его ор был единственным звуком в тишине. Ливицкий, осознав, что опять повёл себя как сумасшедший, вылетел из раздевалки. Мозг, однако, работал сегодня быстро. Никита сам не понял, как оказался в туалете, но его руки уже ополаскивали лицо холодной водой. Он навис над раковиной, тяжело дыша: видимо, добирался досюда он бегом. Его тело медленно начинало подавать признаки того, что глаза всё видели, а память запомнила. Никита быстро стянул с себя майку и засунул голову под кран. Полегчало. Пришлось, правда, потом кое-как сушиться под сушкой для рук, поскольку бумажные полотенца закончились, но цель стоила средств. Прежде чем выйти, Никита несколько раз проверил наличие майки на себе и одернул её пониже. Он выглянул из-за двери и зачем-то убедился, что его не ждет орава танцовщиц в купальниках. Затем пошагал на поиски Марины, стараясь забыть о произошедшем, дабы поддерживать иллюзию о том, что его жизнь стала лучше. Никита заглянул ещё раз в профком (с большой-большой осторожностью), но там никого не оказалось. Парень решил, что Марина пошла в ректорат или столовую. Была перемена, и в коридорах было много студентов. В толпе Никита не сразу заметил Карину, которая выглядела необычно. Обычно резкая и решительная Карина казалась потерянной. Её взгляд бегал по коридору, переключаясь с человека на человека. Рассеянная, она то плелась, путаясь в собственных ногах, то, будто опомнившись, начинала нестись, после останавливаясь, словно врезаясь в невидимую стену. Никита сразу понял: надо куда-то деваться. Он и думать не хотел, что случилось у Карины. Она никогда ему не нравилась, чересчур едкой и дерзкой была. От неё шла агрессия и ненависть с самого начала. Карина веселилась и смеялась, но вмиг могла стать грубой и раздражительной. Это заставляло Никиту держаться от неё подальше, но сейчас не оказалось такой возможности. Не было ни одной спасительной двери, за которой можно было бы спрятаться. Ливицкий запаниковал, а Карина вдруг опять решила бежать и врезалась в Никиту. Она медленно подняла взор, а парень молился, чтобы он вдруг стал невидимым и она его не заметила. — Никита?.. — удивленно, то ли спрашивая, то ли констатируя факт, прошептала девушка. А затем неожиданно встрепенулась. — Помоги мне! — воскликнула она и потащила куда-то Никиту. — Что? Куда? Зачем? Девушка отпустила парня и повернулась спиной к идущим людям. — Он идёт, идёт! — твердила Карина. — Кто? — Мой бывший! Никита, пожалуйста, поцелуй меня! — потребовала девушка, начав трясти Ливицкого. — Что? — возмутился он, попутно отцепляя от своей майки пальцы Карины. — Мне нужно, чтобы он видел, как я счастлива! «А мне не нужно, чтобы все видели, как я тебя насилую!» — подумал Никита. Карина была из тех немногих девушек, на которых Никита в данный период своей жизни реагировал слабо. Карина была довольно-таки симпатичной, но её характер всё портил. Тем не менее, не испытывая влечения к ней сейчас, Ливицкий понимал, что точно обретёт его, если они начнут целоваться. А почему нет? Телу-то пофиг, добрая перед ним девушка или фурия. Карина, видимо, видя приближения бывшего, заметалась, стараясь сама дотянуться до Никиты, но он забрыкался, как щенок, которому пытаются надеть намордник. Парень сморщился и быстро мотал головой, не давая Карине попасть в свои губы. Никите не повезло, ведь Карина была высокой девушкой, которая в данный момент на каблуках стала практически его роста. Но прозвенел звонок, в коридоре начало становиться пусто. До этого Никита не позволил себе броситься прочь, дабы не привлекать к себе внимание и не поддаваться панике, которая всегда ему дорого доставалась. — Мне пора, — спокойно сказал Никита и лёгким бегом скрылся за поворотом, не заботясь о проблемах Карины. Сердце второй раз мчалось галопом, и Никита удивлялся, как у него до сих пор не случился инфаркт. Хорошо хоть тело удавалось сохранять в состоянии относительного спокойствия. Парень решил, что вернётся в профком и останется там, будет пытаться дозвониться до Марины, а если в течение часа этого не получится, он просто свалит завтра, сказав, что не нашел её. Но Лебедева неожиданно оказалась в профкоме. Никита аж замер. Он не мог поверить, что всё так просто решилось. — Марина? — позвал он. Девушка, стоявшая к нему спиной, обернулась. — Я тебя весь день ищу! — сказал Никита. Ему хотелось обнять второкурсницу и сломать ей рёбра, как он был счастлив. — Я только что вернулась. Ездила на оптовую базу, ткани смотрела. — И что? — Я записала варианты, которые там нашла. Нужно только сопоставить цифры и вычислить, какой мы можем себе позволить. Я в общем обрисовала, какие траты будут и сколько. Тебе осталось посчитать, умещаемся ли мы в бюджет, и, если нет, найти, что сократить. — Да, я оставлю резерв или, если что, найду, где сэкономить, — заверил Никита. — Не зря же я 4 курса учился на менеджменте, — подмигнул Ливицкий. — У меня есть свои планы. Это всё, что ты от меня хочешь? — Можешь взять эту работу на дом, нет проблем. Кстати, заходил твой Слава! — Да? — Никита сразу же усмехнулся и присел на стол. Его ждал интересный рассказ. Из-за подобного он точно готов задержаться. — Хорошо, что ты меня предупредил, иначе я бы правда решила, что он ко мне клеится! Всё было ровно так, как ты и сказал. Я начала шутить на все его комплименты, а он потерялся совсем. Это было мило. Слава выглядел, как типичный бабник, но потом превратился в щенка лабрадора. Щенка лабрадора? Никита едва не заржал на всю комнату. Он был готов валяться по полу. Надо будет не забыть сказать Белгородскому, с кем он ассоциируется у девушек. — А если бы ты не знала, что у Славы есть девушка, ты бы поддалась? Очаровалась бы им? — отчего-то Никите вдруг захотелось услышать громкое «фи» в адрес Славы. Парень не отводил взгляда от Марины. Почему-то ему был предельно важен её ответ. Он впервые боялся, что девушка скажет не то, что ему надо. Будто её слова могут задеть его. С чего это? Ему всегда было плевать. Всегда. Наверное, это желание победить Белгородского. — Скорей всего, нет. Он не в моем вкусе. Ливицкому показалось, что Марина немного скривилась. Или он просто хотел, чтобы она это сделала, поэтому и выдал желаемое за действительное. — А будь я на его месте, мне бы ты отказала? — Никита непроизвольно сделал шаг навстречу Марине. Это делать не стоило, и парень это прекрасно понимал, но на то мгновение, когда он ступал, он потерял над собой контроль. Марина закусила губу. Почему-то у Никиты участилось дыхание. Девушка облизала губы, а Ливицкий машинально проделал со своими то же самое. Он не отрываясь смотрел на Лебедеву. — Вероятнее, я бы ответила «да» тебе, нежели Славе. Бабники не в моем вкусе. Ты значительно правильнее и скромнее Славы. Хотя, наверное, нечестно так выбирать, потому что я знаю тебя, а Славу видела лишь один раз. Если бы я тебя не знала, я бы послала тебя так же, как и его. Твоя внешность отнюдь не является удачным рекламным ходом. Никита хохотнул. — Ты первая девушка, которая назвала меня страшным! — Эй, не путай! Я всего лишь сказала, что стараюсь избегать красавчиков! — Я красавчик? — Никита театрально заиграл бровями. Марина застонала. — Что я делаю с твоей самооценкой? — Продолжай в том же духе, и через месяц я решу, что ты по мне сохнешь! — Много тебе чести. — Ну ты уже сказала, что считаешь меня сумасшедше-красивым и тебя устраивает мой характер. Полдела сделано, не думаешь? Неожиданно для себя Ливицкий позволил приблизиться к Лебедевой вплотную и касаться своей грудью её груди. Но Марина его шутливо оттолкнула. — Я думаю, что тебе стоит работать, а не соблазнять меня. Учти: я влюблённая ни на что не гожусь. Будешь один праздник устраивать, а я буду любить, ясно? — Ясно-ясно, — Никита поднял руки вверх, отступая спиной вперед. — Я пойду, чтобы ты не дай бог не влюбилась. Где документы? — Ой, кажется, я оставила их в кладовке. Искала там шарики и забыла. — Ох, ты ещё в меня не влюбилась, а уже приходится делать всё самому! — Поменяешь меня на Аню? — парировала Марина, точно зная, каков будет ответ. — Ты замечательно работаешь! — с жаром воскликнул Никита. — Прям умница, продолжай в том же духе! Ливицкий направился за документами. Настроение стабилизировалось окончательно. Марина почему-то заставляла его улыбаться. Она казалась ему такой родной и светлой, будто они были друзьями с детства. Никите было приятно просто находиться рядом с ней. Документы Марина оставила на самом видном месте. «И как можно было их здесь забыть?» — удивился Никита. Стоило Ливицкому развернуться, он увидел Милану. Из-за того что в кладовке была всего одна лампочка, Милана показалась Никите странной. Бледная, с огромными синяками под глазами, какая-то вялая. Он хотел спросить, зачем она пришла, но не успел. Вдруг девушка издала протяжный стон и бросилась на парня. — Какие они все козлы! — ныла Милана. Никита был немного обескуражен, но отталкивать от себя девушку не решился. Его майка почти сразу стала мокрой: Милана ревела в три ручья. — Отдаешь им всё, посвящаешь им всю себя, а они тебе с какой-то шалавой изменяют! — и опять истерика. Милана ещё что-то бормотала, но из-за её стонов Никита ничего не разобрал. Ливицкий не отваживался что-либо сказать, он лишь гладил Милану по голове, едва касаясь пальцами. Вдруг она затихла. — Никита, я хочу, чтобы ему было так же больно, как мне, понимаешь? Парень кивнул, хотя совсем не понимал, о чём речь: ему никогда больно не делала ни одна девушка. — Помоги мне? Тут Ливицкий оживился. Его один раз уже просили об этом сегодня… — Переспи со мной! Я сделаю то же самое, что и Ваня. Да-да, пусть он потом страдает, что к его девушке кто-то прикасался везде! Никита увидел, сколько решительности и желания во взгляде Миланы, сколько сосредоточенности, и поспешил предотвратить бедствие. — Стой, стой, — он завел её руки ей на спину. — Что значит «стой»?! — это были какие-то американские горки. Милана то истерила, то успокаивалась, сосредотачиваясь на какой-то глупой затее. — Я тебя не привлекаю?! — Ты что, не понимаешь? Все ошибаются! И Ваня тоже, он наверняка тебя любит! О-о, Никита вообще не умел устранять женские истерики. Он явно не этого дела мастер. Это стало спусковым механизмом для Миланы. — Он ублюдок! — заорала она. Никита, стремясь избавить уши от крика, зажал их ладонями, забыв, что нужно держать девушку. А она время не теряла, начав расстегивать его джинсы. — Что ты делаешь?! — больше возмутился, нежели возбудился Ливицкий. Сегодня у него было больше моральных пыток, чем физических. Он грубо оттолкнул Милану и быстро оделся. Отчего-то ему не понравилось, что его хотят использовать, хотя пару недель назад он радостно участвовал в подобного рода мероприятиях. — Ты жалеть потом будешь, винить себя в чём-то. Зачем тебе это? Бросай своего Ваню, а не насилуй всех подряд, чтобы избавиться от боли. Успокойся, а потом принимай решения. А то после реветь будешь! — Никита нахмурился. — Хотя ты и так ревёшь. Он отодвинул Милану и вышел вон. Бабский коллектив — это каторга! Как ни странно, Никита не был возбужден, лишь предельно зол. Он решительно шёл по коридору, сжимая в руках папку, и был уверен в одном: если хоть ещё одна девка набросится на него, он кинет ту в стену, и пусть потом её по частям отскребают. Ох. Он изумлялся тому, как люди могут испортить ему настроение. Если через тело не получилось, полезли в мозг. Ливицкий ещё раз порадовался, что у него нет девушки. Лучше он будет до конца жизни пельменями питаться и в мусоре жить, нежели пустит к себе в квартиру какую-нибудь визжалку, которая будет выносить ему мозг. Никита понимал, что делает очень скоропостижные выводы, прямо как Милана, но поделать ничего с собой не мог. Главное — дойти до машины и никого не встретить. На пути оказалась Лера, которую он успешно проигнорировал. Девушка проводила его удивлённым взглядом, но Никита уже был благодарен, что не стала его догонять, чтобы выяснить, «почему он так грубо с ней обращается». Лера же всего лишь хотела спросить его, нашел ли он Марину, но по выражению лица поняла, что ответом её не удостоят. — Вам не кажется, что Никита ведёт себя странно? — спросила Лера, входя в профком. Это был общий сбор танцовщиц и работниц профкома, чтобы окончательно разобраться с костюмами. Марина была вынуждена уйти, так как возникли проблемы с помещением, поэтому Ливицкого защищать было некому. — Вот-вот, только что это хотела сказать! — поддержала Настя. Она всегда была несдержанной и эмоциональной, подобной Полине, но всё-таки более осмысленной. — Сегодня он, увидев в раздевалке девушек в купальниках, выглядел таким испуганным! Будто мы все собираемся его насиловать, более того, будто он против этого! — пожаловалась Полина. — Он косяк выбил, как дверью хлопнул, — добавила Ира. — Словно нашествие зомби произошло. — Он едва не обплевался, когда я попыталась его поцеловать, — воскликнула Карина. — Словно я парень! — А зачем ты пыталась его поцеловать? — удивилась Ира. Девушка была очень воспитанной и глубоко моральной. Поцелуи «просто так» для неё были неприемлемы, скорей всего, потому что с пятнадцати лет она встречалась с одним и тем же парнем. Она всегда удивлялась полигамии. — Подыграть перед бывшим надо было, — отмахнулась Карина. — Что я и сказала Никите, но он завертел головой так, будто хотел её оторвать! У меня было ощущение, что если я потянусь к нему, он станет извиваться и кричать просьбы о помощи! — Вы же знаете, у меня проблемы с парнем, — подала голос Милана, которая до этого сидела отрешённая в углу. Она вошла в профком, как в трансе, а на вопросы подруг «что случилось?» махала рукой, продолжая смотреть в никуда. — Так вот, сегодня я была в отчаянии, и мне встретился Никита. Я сдуру попросила его со мной переспать, чтобы отомстить Ване. Никита начал нести чушь про то, что все ошибаются, но тем не менее мне ошибаться нельзя, нельзя с ним спать. Он был примерно в том же состоянии, которое описывала Карина. Уж не голубой ли наш Никита? Да и принципиальный до ужаса. Мол, с девушками категорически ни-ни! — Эй, может, он просто стесняется? — вступилась Ира. — Ага, в свои 22, — протянула Таня. Таня была отчуждённой, бледной, худой девушкой с короткой стрижкой. За глаза её называли пацанкой, но обращались с ней уважительно, немного побаиваясь. Примерно раз в полгода Таня делала себе пирсинг на новой части тела, имея в данный момент множество дырок в ухе, проколоты бровь, нос и язык. Каким-то образом она продолжала оставаться привлекательной. Она казалась парням экзотичной, девушкой-загадкой, но никто никогда не видел её с парнем. Таня уже заканчивала институт, но никто не помнил, когда и по каким причинам девушка пришла в профком. С учёбой у неё никогда проблем не было, а активисткой Таня не казалась. Она заведовала бумажными делами — рутинной однообразной работой, но не жаловалась и справлялась с ней на удивление быстро и правильно. Выпускница редко принимала участие в спорах, и если она что-то говорила, то попадала в точку. Девушка всегда изрекала правду в лицо, чем отпугивала от себя многих, приводя в неподдельный ужас. Тем не менее, если Таня открывала рот, всё внимание обращалось на неё: глупости она не говорила, только умное и по факту. И вот если сейчас Таня подала голос, значит, Никита реально был странным чуваком. — Слушайте, может, он просто нормальный? — продолжала Ира. — Мы уже привыкли к озабоченным придуркам, которые только и делают, что заглядывают нам под кофточки, настолько, что, видя адекватного парня, который уважает наше личное пространство, считаем его нетрадиционной ориентации. Если отбросить все стереотипы о том, что все парни пошлые, то Никита повёл себя весьма корректно, разве нет? Карина, какого хрена он должен был тебя целовать? Если бы мне такое резко предложили, я бы тоже опешила. Милана, ты вообще должна боготворить Никиту, а не обвинять в чём-либо. Он весьма верно сказал тебе, что ты будешь жалеть, что ты бы и делала, если бы он тебя не послал. Вы раздули трагедию из-за того, что у парня есть принципы? — Дорогая наша, высокоморальная Ира! — протянула Лера, начав расхаживать с умным видом по профкому. — Есть банальные законы физики, понимаешь? Называется закон всемирного тяготения. Это когда все тела стремятся быть ближе друг к другу. А если вспомнить о законах психологии, то смело можно утверждать, что любой парень с нормальной ориентацией не бросится прочь от девушек в купальниках, не станет вертеться из-за просьбы о поцелуе и не будет проводить мозгоправную беседу о последствиях беспорядочных половых связей. — О дорогая, развращённая Лера, которая общается лишь с мудаками! — в том же тоне ответила Ира. — Если ты не видела нормальных парней, которые не столь углублены в законы физики, то тебе нужно просто выйти из ночного клуба. Парни, для которых вся жизнь не вертится вокруг секса, существуют. Может, тебе этого не понять и не принять, но не все такие банальные. Лера хотела парировать, но Кристина, до этого молчавшая и смотрящая в одну точку, остановила её жестом. Лера не стала возражать, потому что знала, что подобное значит, что у Крис созрел прекрасный план, который поставит все точки над «и». Девушка усмехнулась так, что нормальный человек бы отшатнулся, заметив, сколько кровожадности и стремления к разрушению в этом жесте; сколько готовности, предвкушения и трепета в её взгляде. — Девочки, кажется, я придумала, как решить спор по поводу Никиты раз и навсегда. Уже через пару дней мы будем знать и о его морали, и о его ориентации, и о том, насколько серьёзно работают законы физики…