Overdose

Стук в дверь заставил меня прекратить есть чизкейк и отставить чашку с кофе. Надев на ноги тапки, я прошаркал ими до двери и распахнул ее. - Привет. - Шери, - я прислонился лбом к дереву и посмотрел на нее. – Какого хера? - Я привезла тебе палочки, чтобы ты намотал на них кишки, - она протянула мне подаренные когда-то ей мои барабанные аксессуары. - Эм… - я не нашелся, что ответить. - Впустишь? - Ты под кайфом? - Нет пока. - ПОКА? - Ой, тихо… Во сколько самолет? – она отпихнула меня и вошла внутрь. - В три ночи. - М… А сейчас семь вечера. - Да, я в курсе, - сказал я, следуя за ней. Попа в синих шортах прошла на кухню и Шери, сбросив на ходу туфли и куртку, села за стол. Я удивленно смотрел на фигуру в лифчике и ультракоротких шортах, а потом спросил: - Ты в курсе, что на улице далеко не + 20? - В курсе, - она отпила из чашки кофе. Я обалдевая сел напротив. - Ты не под кайфом и тебе не нужен секс, зачем ты приехала? Он молча посмотрела на меня и улыбнулась. Ее язык заскользил по кромке чашки, слизывая терпко-горькие капли напитка, а сама Шери прикрыла глаза, втягивая в легкие запах кофе. Девушка безо всяких слов положила на стол сумку и достала шприц и тонкий жгут. - Только не говори мне, что будешь колоться прямо здесь, я вышвырну тебя прямо на улицу. Она молчала, а потом затянула поверх кожи резиновую полосочку и сняла со шприца колпачок. Я собирался взять и выкинуть девушку отсюда. Что вообще происходит?! Вот тонкая игла минует молочную кожу, ускользая вглубь, очевидно, прокалывает вену, и в мундштуке появляется вишневая кровь – символ правильности выбранного места для инъекции, а потом вся жидкость из шприца спускается в тело, расслабленное и почти безвольное. Я просто смотрю, даже не препятствую. Пустой шприц ложится на стол, свободная рука расслабляет жгут. Где-то на задворках памяти нахожу информацию о том, что его нужно снимать после прокола вены, но до введения лекарства. - Неправильно… - говорю я в каком-то тумане, а потом меня накрывает. Я хватаю Шери резко со стула и впечатываю в стену. - КАКОГО ХРЕНА ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА ПРИ МНЕ??? Она смотрит на меня стеклышками, без эмоций и чувств, а потом закрывает их. Губы Шери рассоединяются, и на мое лицо вырывается горячий воздух с запахом мятной жвачки. Я крепко держу ее за плечи и смотрю внимательно. Вот ее веки разжимаются, и на меня теперь смотрят зрачки, узкие и неподвижные. Дыхание девушки в моих руках идет на спад. Шарлотта смеется. Громко, это режет по нервам. - Мне хорошо, - говорит она, повисая но моем плече. Ее тело, безвольное, нагероиненное, не контролируется разумом. Я опускаю Шери на пол, и она заторможенно снимает с себя жгут, ее ноги разъезжаются. Девушка дышит открытым ртом, порывисто, ее глаза закатываются. Она впадает в свой странный сон, не реагируя на мои прикосновения. - Шери… Не знаю, как долго сидел так, пока ее тело ворочалось, сгибалось… Пока я чувствовал под пальцами пульс, надеясь, что он не пропадет. Сейчас ее разум далеко отсюда, ему хорошо. Она не чувствует боли и страха, просто открыта новым ощущениям и кайфу. А я здесь, на земле, молюсь, чтобы моя случайная знакомая не умерла. - Ше… - М? – оборачиваюсь. Ее постепенно отпускает, я вижу это по появляющимся реакциям. - Ше… - Приходишь в себя? Хорошо, - я встал с места и пошел к холодильнику. Я зол как миллиард чертей на адской сковородке. Прижавшись лбом к металлической дверце, я забыл о пиве, я вообще хотел отключиться сам, но без героина. - Что с тобой не так? Почему тебе не вылечится и не бросить свою гребаную наркоманскую жизнь?! - Героин… Он не отпустит, - шепотом и стоном одновременно оказались ее слова. – Мне так хорошо. - Зачем тебе это? У тебя дохера денег, ты красива и умна, НА-ХРЕ-НА??? - Не кричи… Прошу тебя… Иди ко мне. Я громко выдохнул, но все же оторвался от холодильника и снова сел на пол. Шери одобрительно закрыла глаза, проглатывая слюну. Я погладил ее по животу, ощущая дрожь под пальцами. - Шарлотта, когда-нибудь тебя не отпустит. Одна ошибка на миллиграмм – и тебя не будет. «А кто ворвется в этот дом? Кто сделает мою жизнь такой рваной? Кто прилетит сюда под дождем, кто будет соблазнять меня, кто еще также вихрем улетит утром? Чей крик или стон услышит этот дом? Кто придет сюда и заберет меня?» - Только никакого белого на погребении, - попросила девушка и коротко рассмеялась. - Я утоплю тебя в красном, - пообещал я, наклоняясь к ней. – Цвет крови. Как тебе? - Ничего лучше не придумала бы. Мои пальцы направились от ее живота под шорты, подтягивая кверху кружево бикини и проникая дальше, скользя по мокрой плоти, набухающей буквально от моих прикосновений. Шэри дернулась, насаживаясь на пальцы. - Твой героин делает из тебя текущую сучку, - с омерзением сказал я. - Я знаю… - выдохнула Шэри. – Не мучай меня… - А то что? - Шеннон… - М? – я надавил пальцами, заставляя ее вскрикнуть. – Не хочу тебя… Никакого секса. Никакого удовлетворения. - Ше, пожалуйста, мне и так плохо… - Нет, - отрезал я, расстегивая ее шорты и медленно снимая все. – Просто раздену тебя и переложу на диван. Я так и поступил. Едва ее спина коснулась дивана, она направила свою руку к бедрам, сжимая их. - Неа, - убираю ее руку. – И так тоже не пойдет, - я снимаю майку и вижу, КАК смотрит на меня Шери. - Нравится, что ты видишь? - Да… - Ты хочешь это? - Да, неужели ты не понял?! - Тогда давай лечись, я обещаю, что не брошу. Шэри молчит. Аккуратно накрываю ее тело своим. - Иначе я до-олго буду тебя пытать, дорогая, - шепчу хрипло я. Мне нравится, как она дергается подо мной, сгорая от нетерпения. Я знаю, как ей плохо, но не собираюсь помогать. Для меня это как возмездие. - Ше… - Закрой рот, твой треп меня раздражает. Она мгновенно затыкается. Скольжу пряжкой ремня, холодным металлом по ее чувствительной коже внизу, задевая и надавливая, и вся влага из женского тела впитывается в мои джинсы. - Брось героин… - шепчу я, кусая мочку ее уха. – Пожалуйста. Ее ноги обвивают мои бедра, прижимая к себе. - Брось, - прошу я, присасываясь к ее шее. – И я дам тебе все, что ты хочешь, Шэри… Когда я был на героине, меня спасли в последний момент. Я не хочу пропустить его в случае с тобой. Она тихо стонет, уверен, мысленные проклятья в мой адрес, пока мои руки сжимают ее грудь, подавляя соски. - М… - Брось, - моя рука скользит между нами и, как мой язык проникает в ее рот, так мои пальцы врываются в мокрое тело Шэри, одинаково двигаясь. Она так внимательна к каждому прикосновению, желая получить максимум, что похожа на проститутку, лишенную работы лет на 20 и дорвавшуюся до более-менее годного тела. - Обещай, - я направляю ее руки к джинсам, и они за мгновение расстегивают их, спускают вместе с боксерами, и тонкая ладонь скользит по возбужденному органу. - Обещай, - я задерживаю ее руку. Тишина повисает в комнате. Все прекращается, даже, как мне кажется, ход стрелок на моих наручных часах. Я хочу ее падения, этой героиновой стены в разуме Шэри. - Обещаю. - Клянись… - я не верю ее словам, ни на минуту, но так мне легче. - Клянусь. Ну, если так. Они кричит от удовольствия и боли от резкого и глубокого толчка внутрь. Сжимаю запястья Шери над ее головой, упираясь в них, быстро проникая в узкое тело. Мне хорошо, моральное и телесное удовлетворение, а ей – просто замечательно. Доза, секс… Просто прекрасно. *** Я вспоминал о том, как Шарлотта уснула на моей груди после этого, как я впервые после стольких наших ночей ушел первым. В аэропорте я думал, что должен успеть ее вытащить, хоть это, как твердят все, невозможно, что героин – это как настоящая любовь – раз и навсегда. Но я буду бороться. - С какой моделью сегодня был? – смеется Джаред. - А что? - Запах духов, настолько дорогих, что они брызгаются долларами, - ответил брат. – Колись. - Это не модель, а наркоманка. Глаза Джа округлились, а потом он прыснул смехом. - Шутник, ты в курсе, что чуть не опоздал? А то нет, блин! Я писал, и сейчас мне смешно, вот что: «Шэри. У тебя в руках – мой дом, за который ты в жизни не расплатишься, так что не сожги его. Через пару недель вернусь. И помни о клятве. Я это просто так не оставлю, я найду тебя, даже если все ФСБ придется поднять. Я человек слова. Пока. Кстати… Весь твой героин в унитазе плавает. Удачной ловли :Р» В самолете я отсыпался, а к концерту слушал тяжеляк в номере, разгуливая в халате и кроссовках. Хотелось позвонить, но нет номеров. Точнее, все есть, но нет привычки и права. Стук в дверь. Я, сделав потише, открыл дверь. Вот черт. - Ты спросил меня «Зачем тебе это?». И я скажу вот что, Шеннон. Меня не спасти.