Дотянуться рукой

Мама разрешила без вопросов, особенно узнав, что меня к себе пригласил Ярослав. И теперь мы медленно шли по ночному парку, освещенному круглыми фонарями, и неспешно беседовали. Я и не думал, насколько схожи наши чувства, а также страхи. Яр боялся, что я посмотрю на него как на извращенца или ненормального — душевнобольного. А потом — своей неопытности в плане секса. Я же страшился вообще кучи вещей. Когда ему все перечислил, то услышал настоящий задорный смех. — Чего? — замер Яр рядом со мной, чувствуя, что я откровенно пялюсь на это безумно красивое действо. — Да так, я не думал, что ты можешь так смеяться. — Ну, ты тоже не мальчик-колокольчик по сравнению с Николаем. В точку, м-да, я и сам смеюсь редко. Моя сумка как бы между прочим перекочевала на его плечо. Он видел, как я немного подтаскиваю ноги после наших потрахушек. И посему решил поухаживать за мной, а я не возражал. Кроме того, что у меня забрали сумку, Ярослав обнял меня за талию и теперь поддерживал своей твердой рукой. Мне было сначала неудобно, но он почувствовал мои терзания и свернул на более отдаленные и менее освещенные аллеи. — Ты меня стесняешься? — тихо прошептали мне, а потом прижали под фонарем и поцеловали взасос. — Нет... — отлип я от него, когда послышалось со стороны девичьи голоса: — «Фи, гей! Бля, а один такой красивый! И почему все красавчики — гомики?» — Я просто не привык к такому вниманию. Я уткнулся ему в грудь, сгорая от стыда. Яр прикрыл мое лицо ладонями и улыбнулся наглым дамам «дружественным» оскалом. — Ну-ну, девушки, будьте терпимее к сексуальным меньшинствам! Тем более, мы же все слышим, а это весьма невоспитанно — осуждать других людей! Девушки, видно, опешили на такой наглый наезд и тут же исчезли. — Это они точно говорили про тебя, — улыбнулся Яр, прижимая меня сильнее к себе. — Про что? — Я вынырнул из его кольца рук. — Про то, что ты божественно красив, — нагло заверили меня, и я не смог не рассмеяться. — Ты льстец и лжец! — Не-а, ты, и правда, самый красивый для меня, не веришь? Могу всей школе заявить об этом завтра, — заявили мне уперто и потащили дальше в темноту аллей. — Я верю. Яр, но, может, не стоит так шокировать людей? — охнул я на его жимки и то, как меня распяли на какой-то особо корявой березе. — Я так счастлив, что моя любовь взаимна, и готов кричать на весь мир, что я люблю тебя. И вообще, пойдем скорей домой! Мои родители будут счастливы познакомиться с тобой. Я представил картину и внутренне похолодел. Здравствуйте, я ваша, вернее ваш... А правда... кто я? Невестка? Невест? Жених? Или... — А это точно хорошая идея? — прервал я свои измышления. — Ну да! Да не бойся ты так. Мои родители знают о тебе, — заверили меня и лихо потащили в новомодный частный сектор. — Как знают? Я точно идиот. — Так! Я сказал, что люблю одного человека и хочу ему признаться. А что? — А ты им сказал, что этот человек — парень, как и ты? — поинтересовался я, внутренне замирая. — В этом нет нужды, мне девушки никогда не нравились особо, так что... И меня затащили в шикарные ворота дорогущего коттеджа. Блять, приехали, он что, богач? В шикарном саду горел обычный костер из сухих веток и прочего садового мусора, включая опавшие листья. И его ворошил мужчина лет так за пятьдесят. Если это его дед, то его хватит удар от такой новости в виде меня. — Папа! — Яр подлетел к седому мужчине, утягивая меня за собой. — Привет, Яр, чего поздно так? Мать места не находит, а ты и на звонки не отвечаешь. Это его отец, но как так? Родители Яра намного старше моих... А, точно, он говорил, что у него есть старший брат, что он женат и уже обзавелся детьми. Тогда все сходится, наверное, Яр поздний ребенок. Мужчина наконец-то оторвал глаза от живого трескучего огня и уставился на нас. Все, пипец, сейчас что-то будет... Я вжал голову в плечи и услышал такое, что даже не смог поймать упавшую челюсть. Вернее, отскрести ее от каменистой дорожки. — Яр, а чего не сказал, что мальчика своего приведешь? Мать бы пирог с рыбой испекла. — Что... — охнул я. — Простите? Я ошибся, а ты просто друг Ярослава? — поправился тут же дедок, немного смутившись. — Нет, он не просто мой друг, — Яр меня яростно прижал к своей груди. — Он мой любимый. — Ну, слава Богу, — вздохнул вдруг радостно мужчина и протянул совсем окосевшему мне свою широкую ладонь. — А то думал, обознался. Я Алексей Александрович. Отец Яра, а ты Сергей? Мне сжали холодную руку и всполошились. — А? Ага... — Это все, что я мог выдавить из себя в этот сногсшибательный момент. Полный абзац. — Ты чего мальчишку застудил, он же холодный как лед, неужто по парку таскал? А ну веди его в дом чай горячий пить! — Будет сделано, — меня подхватили на руки и как невесту потащили в дом, смеясь радостно во всю глотку. — Серега, сделай лицо проще, а то мою маму напугаешь! Мама Яра была очень похожа на него, вернее, он на нее. И намного моложе отца. — Яр, поставь Сережу на ноги, уронишь! — всплеснула она руками, а потом приветливо мне улыбнулась. — Значит, поговорили... и? Хотя можете не говорить, и так видно, что у вас все взаимно. И, хлопая в ладоши, как маленькая девочка, убежала на кухню, крича нам в гостиную: — Мойте руки и за стол! Я точно сошел с ума. С чего так родителям Яра радостно принимать избранника своего сына, тем более парня? Они что, так любят геев? — Ничего не понимаю... — прошептал я и услышал смешок Яра. — Мам, он не понимает! — Меня зовут Вера Петровна. А что тут непонятно? Алексей Александрович тоже сел с нами за стол и, налив себе чай, подмигнул моему вытянувшемуся лицу. — Сережа, ты не представляешь как мы тебе рады, ведь до тебя Яр вообще ни с кем не сходился. А теперь он смеется, как нормальный ребенок, а не ходит сычом и не дерется со всеми подряд, — заулыбалась мне Вера Петровна. — А Алексей? Разве они не друзья? — Я очумело смотрел, как мне радушно наливают чай, пододвигают печенье и предлагают котлеты с тушеной капустой. — Да нет, они больше соперники и вечно воюют, — усмехнулся Алексей Александрович. — Знаешь, как в садике влюбились в одного мальчика, так и понеслось. Лешка переболел со временем, а Яр... Пока тебя не встретил, никак не мог забыть свою первую любовь. Все чах да хирел, ничем не интересовался. Как мы ни старались, его вообще ничего не волновало. — Садик? — прошептал я, а потом почему-то спросил, как за язык потянули: — Три Тополька? — А-ааа? — было тройным и громким. Вера Петровна охнула, опрокинув на пол котлеты, Алексей Александрович уронил вилку с ножиком, а потом схватился за свой рот, как призрак увидел. Только Яр замер и побледнел как сама смерть, и глянул на меня совершенно другим ошалелым взглядом. — Быть не может! Это ты?! — Наверное... я... — начал я путано. — Я же говорил тебе, у меня старшая сестра есть. Так вот мои родители ей обещали родить сестренку, а появился я. Ну и она меня все мое детство рядила в свои платья и хвостики делала. — Погоди! Яр умчался прочь, и пока я играл в гляделки с его очумевшими родителями, притащил ленту. Она была красной с божьими коровками на концах, которые гладью вышила наша мама. Это были любимые ленточки Лизки. И я помню, как она ревела, когда я одну посеял в садике. — Да, это ленточка моей сестры... — охнул я. — Ее любимые ленты. — А вы не верили, что я найду его! Меня схватили в жаркие объятия и зацеловали прямо при папе и маме. А я подумал, что точно сошел с ума. И никак не мог понять, почему мы целуемся при его родителях. *** Ночью мне не спалось. Уснешь тут в самом деле. А вот Ярослав практически тут же отключился, как только его голова коснулась подушки, а я оказался у него в кольце горячих рук. Я вылез из жарких объятий Яра и уполз на кухню, где под торшером Вера Петровна читала книжку. — Не спится, Сережа? — Да... наверное, вы тоже в шоке, как и я. — М-да уж, в полном. Ты уж прости, я понимаю, что ты в этом совершенно не виноват. Но нам с Яром было очень сложно! Я ведь вторая жена Алексея Александровича. И моложе его чуть ли не на двадцать лет. И всегда себя чувствовала по отношению к нему маленькой девочкой. Все переживала, а так ли я воспитываю сына, а правильно ли ращу... Ярослав родился слабеньким, часто болел, практически все детство. Но был всегда очень настырным и упертым. А тут эта малолетняя любовь! Вера Петровна встала, поставила чайник, а потом села рядом со мной и продолжила. — А я тебя помню в платьице. Ты был таким хорошеньким, а потом воспитательница сказала, что ты мальчик. Что в группе тогда началось! Все дети ополчились на тебя, только Яр был против всех — защищал тебя до последнего. Алексей тогда с ним жутко дрался, все доказывал, что мальчики мальчиков любить не могут. Хотя сам за тобой первый таскался. А потом ты исчез... Я подумала – ну, слава Богу! Забудет, что в детстве не бывает! А куда там. Ярослав тебя, знаешь, как искал? Даже меня к этому подключил... Но вы часто переезжали, и след вашей семьи отследить было невозможно. А как я на тебя злилась. Ты уж извини... Один раз Яр чуть с обрыва не шагнул в пропасть, сказал, что не хочет жить без тебя. Пришлось его по психологам везти, врачам. Чайник закипел, и мне заварили покрепче, а потом налили себе. — А те только руками разводили. Совершенно нормальный ребенок. Только влюбленный, вот и все! Мол, пройдет, только не перегибайте палку, не давите, а поддерживайте во всем, и все утрясется. Я так обрадовалась, когда он сказал, что, кажется, влюбился снова. Все-таки лучше, когда любовь проявляется к конкретному человеку, пусть даже одного с тобой пола, нежели давно ушедшему, забытому образу. А это снова оказался ты... Мама Яра замолчала, дуя на свой горячий чай. — Я... Не знал, правда... И я очень люблю вашего сына. И постараюсь больше не исчезать, — заверил я серьезно. Она улыбнулась и погладила по моим волосам рукой: — Мягкие, как у девушки, а со стороны кажутся жесткими. Я думаю, это все же судьба, раз уж Яр так тебя искал, надеялся. Сережа, а твои родители в курсе твоих предпочтений? И увидев, как я сжался, притянула к себе на грудь. — Ты все же им скажи. Если что — мы тебя поддержим, — прошептала она. — И больше, пожалуйста, не пропадай, второй раз Яр потери не выдержит! — Меня чмокнули в макушку, а потом прошептали: — Иди-ка спать, у вас завтра все-таки школа. *** Утром пили кофе вместе и заедали горячими бутербродами. — Руслан приезжает вместе с семейством. Так что, пока жилье не дадут, будет жить с нами, — заявил Алексей Александрович и, заслышав звонок в калитке, поднял палец вверх. — О! А вот и мой неугомонный тезка! И пошел открывать дверь. — Ма, а зачем Руслану переезжать в наш город? — Яр удивленно воззрился на свою маму. — Забыла сказать, они на днях разошлись с Милой. Она снова выходит замуж, ну а внучки Алексея Александровича поживут с нами. Кроме того, Руслану предложили хорошую работу в университете, он же все-таки имеет научную степень по математике. Так что придется потерпеть! Я посмотрел на побелевшего Яра, но тут в столовую ворвался задорный Лешка. Он, громко здороваясь, закрутился около накрытого стола, схватил по-свойски бутерброд, но тут же завис, уставясь по-дурному на меня. — А ты чего здесь делаешь, Серега? — выдали мне с полуоткрытым ртом. Я подавился бутербродом, Яр протянул мне по спине от всей своей души и заявил, убив Лешку наповал: — Мы встречаемся. — А? — Лешка уставился на Веру Петровну. — Ага, — усмехнулась она. — А ты что, свою первую любовь так и не узнал? Алексей! — Чего? — теперь Алексей, шаря стул рукой, пытался не сесть мимо него на пол. — Того! Это он и есть, тот мальчик в бантиках, — Алексей Александрович отозвался сзади и, задвинув стул под гостя, усадил шатающегося парня силком. — Я не верю, — Алешка смотрел то на меня, то на Яра. — Не верь, — пожал плечами Ярослав миролюбиво. — А чего же молчал? — теперь вперились глазами в меня. — А ты меня спрашивал? Спросил бы про садик «Три Тополька», может, чего и вспомнил. — Бля-яяя, — протянул Лешка, потирая виски, а потом опомнился, что здесь взрослые люди, и материться при них невоспитанно. — Ой, простите! Но это полный вынос мозгов. — Это точно, мы вчера вечером тоже были в таком же состоянии, — Вера Петровна налила Лешке чай и поставила перед ним бутерброды. Алексей хлебанул для проформы, а потом, схватив меня за руку, прошептал: — Слушай, скажи, почему? Меня это до сих пор волнует. — Чего почему? — не понял я, а Яр метко шлепнул по хваткой руке друга. — Но-но, ручки от моего парня убрал. А то по шею твои культяпки отпилякую! — Боже! Опять они за старое, — рассмеялась мама Яра. — Ну так причина вернулась. Вот и хорохорятся, как молодые петушки перед курицей-наседкой, — буркнул Алексей Александрович и, раскрыв газету, углубился в чтиво. — Почему ты носил девчачью одежду? Я рассмеялся и пояснил уже неизвестно на который раз. — Сестра старшая меня так наряжала, вот и все. — Она хоть представляла, к чему это все привело? И как нам потом было трудно прийти в себя?! — возмутился Лешка. — Вот приходи к нам в гости и сам спроси у нее. Если хочешь. От себя могу только сказать, что мне это доставляло не меньше проблем, чем вам, — нахмурился я и удивился на то, как Лешка ухватился за мое предложение. — Заметано, сегодня же идем к тебе! — А ты меня спросил? — возмутился Яр. — Я иду в гости к нему, а не к тебе! — прорычал Лешка. — Он мой парень! — нависая над столом. — И что? — подорвались ответно. Вера Петровна, покачав головой, переглянулась хитро со мной и подмигнула: — Ну вот, жизнь снова ключом бьет. А я уж и не надеялась увидеть Яра таким, как раньше. — А это хорошо? — также тихо спросил я. — Поверь, намного лучше, нежели когда Ярослав отгораживался от всех окружающих непробиваемой оболочкой. Только Лешка его и мог расшевелить! Они дрались до крови, спорили, а потом он снова уходил в свой мир. Пойдем, пока они ругаются, я тебе кое-что покажу. Вера Петровна потянула меня за руку, и я удивился, что Яр с Лешкой даже не обратили внимания на то, что мы вышли. Так эти двое были заняты яростной перепалкой между собой. — Яр очень хорошо всегда рисовал. Мне протянули альбом и кивнули, мол, открой. И я открыл... Я не помню себя маленьким со стороны, но у меня есть несколько фото, и на паре из них я как раз в девичьих платьях. Так вот та девочка в одуванчиках, обнимающая пушистого мишку, был однозначно я. — Ты слишком быстро исчез из садика, и не осталось ни одного фото с тобой, Яр рисовал тебя по памяти. Вот это первые рисунки, а это уже когда он подрос. Конечно, первые рисунки были смешными и корявыми, но даже на них я был узнаваем. — Ну что, узнаешь себя? А? — мне улыбнулись нежно, а потом обняли руками за плечи, мы сидели на софе в комнате Яра и листали альбом. — Да, это я, удивительно... Он меня так запомнил, а вот я не помню его совсем... так обидно. — Погоди! Вера Петровна сбегала в другую комнату и вернулась, протянув общее фото из садика. — Узнаешь? Я глянул и тут же узнал Яра, а потом нашел Лешку. — Узнал-таки, а теперь вспомнил?! — Немного, спасибо, — я улыбнулся искренне Вере Петровне и получил чмок в лобик, как хороший послушный мальчик. — Беги, вам пора в школу, а то эти двое могут спорить сутками напролет. Придется опять, как в давние славные времена разнимать драчунов. *** — Не могу до сих пор поверить, что ты — это ты, — Лешка шуршал ногами по опавшим листьям и косился на наши переплетенные руки. — Я это, я, — пришлось мне подтвердить, наверное, в двадцатый раз. — И что теперь? Ведь у него яйца и член! Впрочем, у тебя... — поперхнулись от перспектив. — То же самое! Не-еее, я понимаю, в детстве, когда вообще не в курсе, что у девочек под юбкой. И хватает с лихвой держаться просто за ручку. И поцелуев в щечку! Но сейчас? Вы вообще соображаете, как друг с другом будете «этим» заниматься? Лешка побледнел так сильно, что мы, переглянувшись с Яром, побоялись, как бы наш общий друг не упал в обморок. — Леш... Ты, это... не переживай так за нас сильно. Поверь, у нас все в порядке, — начал Яр, обняв меня поперек груди. — Но... Геи, они же... Один из них должен играть роль женщины и, в общем, подставляться другому... жопой... — Этот монолог с таким трудом дался Алексею, что он даже пошатнулся от своей смелости. — Леша! — выдохнул Яр. — Что Леша? Я за тебя, дурак, переживаю! — огрызнулись нам. — Если тебя успокоит, то мы уже занимались этим, — Яр выпустил меня из рук и устало потер ноющие виски. — Так что теперь я уже не девственник. — Чего? — Лехины глаза, казалось, сейчас выпадут из глазниц и закачаются на стебельках, он оглядел холодно настроенного Яра, вспыхнувшего меня и схватился за голову. — Так ты меня и в этом обскакал. Вот че-ееерт! А я с Наташкой только до поцелуев и дошел. Блять! — выругались вслух, а потом сощурили от осознания глаза. — И тогда кто из вас двоих «девочка»? Яр молниеносно сдавил горло своему зарвавшемуся дружку и прошипел почище ядовитой змеи: — А вот это тебя, засранец, не касается! И только попробуй ляпнуть еще раз про «девочку». Кастрирую! Понял? — Кхе-кхе! Серега, спаси меня! А-АААА! — попытались бестолку вырваться из железных тисков душащих его рук. Впрочем, не прекращая по-дурному орать на весь парк и не забывая жалиться на свою несчастную жизнь. Я обнял сзади Яра и попытался ослабить его хватку. — Отпусти его. Он точно больше не будет! — Ага! Держи карман шире. Еще и к тебе полезет, чтобы узнать. А как это между двумя парнями? И чем отличается от секса с девушкой, — возразили, продолжая душить и при этом еще и встряхивать как грушу. — Он у нас сука такая – любознательная! — Полезет — яйца оторвешь! — охнул я, еле отрывая одну из его рук от горла уже хрипящего Лешки не то от смеха, не то еще от чего. — Да не полезу я. Кха-кха! Больно надо! — Не верю, — уперто продолжая гнуть свою линию. — Хорошо! — не выдержал я, висеть на Яре было нелегко, а отрывать его от ржуще-задыхающейся добычи вообще крайне сложно. — Если заинтересуется — трахнешь его сам. Оба петуха выпучили на меня глаза, как на ненормального, и с совершенно одинаковым: — Бэ-эээ! — резво отпрыгнули в сторону друг от друга. — Ты соображаешь, чего такого ляпнул? — Лешка потер горло и покрутил у виска. — Тебя еще куда ни шло, но его? Я еще из ума не выжил! — Ага! Что я тебе говорил? Вот скотина! Всегда был ушлым. Еще с садика! Яр тут же снова скрутил Лешку, и чем бы это в конце концов кончилось, кто его знает? Но на эту же самую аллею вывернула другая парочка. Чему я в данный момент был не особенно рад. Алиса сузила глаза на живописную композицию сцепленных в смертельном захвате двух скалящихся псов и меня, пытающегося в жалких попытках растащить разъяренных соперников в сторону друг от друга. Олег вмиг оценил ситуацию и не по-хорошему посмотрел в мои глаза. Но стало еще хуже, когда Яр отшвырнул с легкостью от себя Леху и оскалился в лицо моему бывшему ебуну отнюдь не любезным оскалом. — Чего-то хотели?! Еб... Вот только этого и не хватало... Я внутренне сжался и, видно, стал совсем походить на призрак, даже Алиса посмотрела на меня каким-то тоскливым, болезненным взглядом. — Хм-ммм. Голубки решили подраться? А вот интересно, из-за какой такой текущей дырки такие глобальные разборки? — оскалился Олег по-дурному. Ну все, кранты. Теперь и этого понесло. Еще немного, и Яр просто вцепится в глотку Олегу, причем насмерть. Конечно, Олег заслужил это, не спорю, но сейчас не место и не время. — Прекратите! — Я встал между Яром и Олегом, и, видно, где-то что-то проклюнулось у Лешки. Все-таки он давно своего друга знает, и если потасовка между ним и Яром походила больше на шутовской балаган, то здесь сразу потянуло холодом смертоубийства. — Действительно, парни, в школу пора, — Лешка подпер меня плечом и, зыркнув на замерших, играющих желваками оппонентов, глянул сухо на девушку. — Алиса, остуди своего трахаля! А то, кажется, ему сперма в голову ударила. Что, ночка была слишком постной? Теперь уже побелела Алиса, она схватила за руку Олега и зашипела: — Идем отсюда. Оставь этих педиков! — Ага-ага! Натуральный ты наш. Оставь нас в покое! — выпалил Ярослав из-за наших спин и, подняв мою и свою сумку на плечо, помахал игриво рукой. – И тебе, Алисочка, наше с хвостиками! Алиса потащила упирающегося Олега в одну сторону, мы с Лешкой увели полыхающего Яра в другую. Боже, если это первый день наших с ним официальных отношений, что же будет дальше-то? *** Перед уроком в штыки встал Колька. Как бы они ни ржали с Лешкой на переменах, но вот сидеть с ним он наотрез отказался. — Я что-то не понял? Лешка не тупее Сереги! И вы, кажется, нашли общий язык? — наехал хмуро Яр на Николая. — И что? А тебе зачем с Серегой сидеть? — насупились в ответ. — Если их посадить вместе, они все пары напролет трепаться будут. Я тоже был против таких пертурбаций: сидеть за одной партой с человеком, который, мягко говоря, тебя возбуждает только одним взглядом... Весьма проблематично. — Ни черта мы не будем трепаться! — Лешка ухватил упирающегося Кольку и потащил на мое бывшее место. — Я тебе потом все объясню. Алексей, видно, понял, в каком состоянии его друг и решил пойти ему на уступки. Посему меня пропустили к окну и закрыли своим телом от всех заинтересованных, отрезав все пути к отступлению. Я поднял хмурый взгляд от начерченного на парте кем-то особо умным «Серега — дурак!» и встретился с круглыми шоколадными глазами Мишки. Вот от кого не укрылась ни моя сумка в руках Яра, ни то, что мы поменялись с Алексеем лихо местами, ни состояние издерганного Олега. Хорошо хоть учителя особо не заостряли внимания на наши перепрыги по партам, только математичка щедро от всей души пообещала рассадить Лешку с Николаем, если те будут чесать языками, а не решать примеры. Все пары я просидел как на иголках: быть настолько близко от сексуального раздражителя, который периодически тебя лапает за коленку? При этом угрозы, что я пересяду обратно, действовали только первую пару. А на второй я просто воткнул в лапающую меня руку по внутренней стороне бедра шариковую ручку. Яр отдернул свои наглые грабельки и, стеганув холодным взглядом, надулся. Ну надо же, какие мы обидчивые, а если я полезу тебе в трусы? Что тогда? А на большой перемене началось... — Идем на крышу! Мне необходимо поговорить с тобой, — Олег подошел первым к нашей парте. Он дождался, пока Алиса отвлечется на перевозбужденных его бывших бабцов, и подскочил к нам, кося взгляд на громкие тройные разборки Светки, Ольги и Алисы. — Зачем это? — за меня ответил Яр. — Я не с тобой говорю! — сжали зубы. — Ты говоришь с мо... Но я перебил Ярослава, ухватив его за плечо рукой. Этого разговора обойти не удастся, и чем раньше мы закроем этот скользкий вопрос, тем меньше будет проблем и боли. — Яр, я поговорю с ним. Это нужно не только ему, но и мне. — Тогда я иду с тобой, — уперся Ярослав рогом. — И я с вами! — подорвался Лешка. — А ты-то еще зачем? — налетел на него петухом мой любимый. — Хм! Если будет та же атмосфера, что утром в парке, то вряд ли Сергею под силу будет растащить двух таких лбов, — усмехнулся Алексей и удивленно воззрился на появившегося сбоку Мишку. — И я поприсутствую, если Сергей не против. Все уставились на меня, как на гвоздь программы, и я кивнул, неохотно соглашаясь: — Я не против Михаила. Но Алексей... Не думаю, что тебе стоит это слышать. Вот черт, только не хватало, чтобы Лешка еще встрял в это все дерьмо. — Ха! Если идет адъютант Олега, то почему не пойти и мне? Даю слово, что не ввяжусь в ваши разборки, если, конечно, до мордобоя не дойдет. И если Мишка не обнажит свою шпагу, — усмехнулись, шаловливо строя глазки нашему школьному бугаю. — Не обнажу, я иду только для того, чтобы не было свары между Яром и Олегом, — улыбнулись добродушно. — Ну тогда я спокоен, раз наши намерения совпадают, — ответили венцом галантности и раскланялись вычурно, как при временах мушкетеров. — И я с вами! — Николай всю эту словесную перебранку смаргивал, как дурак, глазами, глядя то на одного вздернутого парня, то на другого. — Коля, — вот тут я идти на уступки не захотел. — Прошу как друга, хватит присутствия Алексея и Михаила с лихвой. Прости меня, я потом все тебе расскажу. — Расскажешь? Я видел, как надулся Николай, ни черта не понимая, что закрутилось вокруг меня. — Да, сегодня вечером. Пожалуйста, потерпи и все узнаешь, — выдохнул я и поспешил за ушедшей четверкой. *** На школьную крышу учеников никогда не пускали, но сегодня замок был свернут, и дверь распахнута настежь. И я, шагнув в ярко освещенный квадрат, что представлял светящийся впереди проем, оказался перед ожидавшими меня парнями. Справа стояло мое прошлое: Мишка хмурился, но было видно, что он занял нейтральную сторону и, как Лешка, просто ждал. Зато Олег просто полыхал гневом. И мое настоящее и будущее, как я надеялся — Ярослав отвечал ему тем же. — Олег, что ты хотел от меня? Я, подойдя с третьей стороны к этому издерганному квадрату, разбил его на пятиконечную звезду. Олег вперился в меня своими глазами, перестав сверлить Яра, гадостно осклабился: — Я смотрю, вы, голубки, теперь официальная гей-пара нашего класса, да? Мишка вздрогнул от такой полоснувшей его фразы, но промолчал. Лешка схмурил брови, сжав кулаки. А Яр, оскалившись на моего обидчика, прорычал за меня: — А тебе какое дело? Олег хмыкнул, кхекнул, поняв, что занял позицию вещателя, и выдал: — Да по сути никакого, так... интересно стало узнать, что в таком уроде нашел ты, Ярослав, коли Алису променял на это чучело? — Ты сам ублюдочный урод. Нравится ебать эту дуру — еби дальше! Ни я, ни Алексей на нее не претендуем. — А при чем тут Алексей? — сделали наигранно удивленные глаза. — Алисе он просто по барабану. А вот ты! Знаешь, как оно задрало. Ебутся со мной, а вздыхают по красавчику-принцу из бывшего класса. Я вообще-то Сереге хотел настроение подпортить, чтобы тебе жизнь медом не казалась. Но коли ты все ж таки приперся, то я вам испоганю настрой обоим! Раз уж вы у нас новоявленная парочка голубков. — Олег, остановись! — выдохнул я. — По-моему, ты уже сделал все, чтобы моя жизнь не походила на молочные реки и кисельные берега. Так что, может, прекратим? А? — А тебя, шлюшок, вообще не спрашивают! На эту фразу Мишка и Яр сжали до хруста кулаки, а Лешка как-то между прочим переместился ко мне поближе. Но Олег не понял вмиг изменившегося настроя, причем далеко не в его пользу. — Яр? А ты в курсе под кого он ложился до тебя? А? Ярослав только еще сильнее побледнел. — Хм-ммм, значит, он тебе кое-что рассказал-таки? — прочитав по-своему реакцию Яра. — А он тебе рассказал, как мы его с Мишкой на пару трахали? И как он от этого перся? А! — Что? — прошептал под моим боком Лешка, но не отшатнулся от меня, а встал еще ближе, как бы плечом закрывая от нарастающего водоворота событий. — Ха! А вот твой дружок Леша не знал! Даже не представляешь, Лешенька, как эта сучка перлась и пела во весь свой сладкий голосок, когда мы его с двух сторон имели. И не подумаешь даже, что, когда я его первый раз насиловал, он обосрался с перепугу! А потом еще блевал, когда я ему свой член его же дерьмом вымазанный в глотку затолкал! Дабы эта блядь знала, кто его еба-ААААААл... — вякнул Олег, улетая под мощным ударом кулака Мишки. — Козел, ты чего творишь? Зуб, сука, выбил! — Олег вломился спиной в пристрой выхода на крышу и теперь харкал кровью. — Серый, прости, я этого не знал... Что он тебя принудил к такому. Теперь понятно, почему ты не захотел встречаться с нами официально. — Ты чо гонишь? Чтобы я с парнем встречаться захотел? Я не гомик! — шатаясь, встали с пола. — Может, ты и не хотел. А я хотел и хочу до сих пор! А ты, дерьмо, точно не гомик, ты такая погань, что и человеком назвать трудно. Я ж тебя урою за Сережку прямо тут! И Мишка налетел снова, нанося убойные удары по Олегу так, что стало страшно всем. — Он его убьет, — вырвалось у меня. Я подлетел сзади и, как мог, повис на рассвирепевшем Мишке. — Мишка, прекрати! Он того не стоит, чтобы из-за этого говна в колонию попасть! Тут же подключились Лешка и Яр. И только втроем мы смогли оттащить рассвирепевшего Михаила от помятой тушки его бывшего дружка. — Леша, допинай «Это» в медпункт, а то я за себя не ручаюсь, — Яр сплюнул в сторону охающего бывшего красавчика класса, лицо которого напоминало бесформенную бурую кашу. — Михаил, остынь! Сергей прав. Все, что было, уже в прошлом. И, подождав, пока Алексей не утащит поверженного с крыши, обернулся к осунувшемуся Михаилу: — Но ты ведь понимаешь, что я тебя никогда не прощу за своего любимого? — Понимаю... Я и не претендую на него, я этого попросту недостоин, — Мишка повернулся к нам сутулящейся спиной, а позже, уходя с крыши, просипел: — Но если ты заставишь его плакать, то я Серегу заберу силой себе и больше никогда не отдам! — на нас глянули, полыхая холодом, карие глаза. — Тебе, Яр, просто крупно повезло, что Сергей любит именно тебя. Иначе я бы от него не отступился. *** А в классе на Яра обрушилась Алиса. — Если я тебе не нужна, так на кой тогда ты избил Олега? — Я его и пальцем не тронул, — Яр отстранил яростно сжимающие на его груди ткань кулачки и попытался пройти мимо. — Тогда это ты, Алексей? Все не успокоишься, что я тебе отказала? Теперь прилетело вернувшемуся из медсанчасти Лешке. — Алиса, окстись, вот к этому ты вообще никаким боком не стояла. Ты слишком большого о себе мнения! А Олег получил в морду только потому, что заслужил, — заулыбался криво Лешка, приобнимая автоматом Алисочку. И по его растрепанному лицу было видно, что он все еще не пришел в себя от вала вывалившейся на него убойной информации. — Ах так! Значит, это все из-за тебя, педик? Дама вывернулась в объятиях Лешки и вцепилась в меня. Черт, вот это финт. Теперь уж точное попадание! К тому времени уже весь класс с интересом наблюдал за праведными рывками Алисы. Так как весть о том, что Олег с расквашенной рожей лежит в медблоке, окатила всех, как из холодного ушата водой. Олег был драчуном и забиякой редкостным, но обычно его оппоненты отлеживались после боев, а не он. — Это из-за тебя Ярослав как невменяемый ходит! Из-за тебя, гомик, он отверг меня! Что, жопу ему подставляешь? Неужели она так прекрасна, что я не котируюсь по сравнению с ней? Отвечай! Сучка грязная! Это твоя вина? Да? — Нет, не его! — Меня простым движением рук выцарапали из смертельного захвата и, обняв при всем замершем классе, прижали к груди. — Если кого винить, так меня – я инициатор. А Сережка просто ответил мне взаимностью, вот и все. Так что смирись и отвали! Сергей мой возлюбленный. Яр оторвал холод своих глаз от полыхающих очей Алисы и заморозил убийственным взором весь класс непрошенных зрителей. — Это всем понятно, я надеюсь? И если я еще хоть от одного из вас услышу: гей, педик, педераст и прочую лабуду — окажетесь на месте Олега! Класс отшатнулся от нас в общем порыве, Алиса, зажав рот, вылетела вон. А Колька, сидя на прежнем месте, хлопал тупо глазами, въезжая во всю дурную ситуацию. Конечно, все одноклассники шептались до конца уроков. Естественно, все на нас косились, как на прокаженных. А на последнем уроке заявился директор с вопросом, кто избил Олега, ибо сам пострадавший молчит, и что нам известно. Промолчали все, только Мишка дернулся, дабы встать с места, но его остановил взгляд Яра. «Все правильно», — подумалось мне, если Олег промолчал, значит, хоть немного понял свою вину. И принял наказание от своего друга. Но самое страшное меня ожидало впереди. Я не собирался скрывать от своих родителей свою любовь и привязанность. И, идя домой в сопровождении Ярослава, Лешки и Кольки, надеялся только на то, что меня мои родные хотя бы выслушают до конца, прежде чем, как заразу, вышвырнут из дома.