Labyrinth

Can you hear the silence? Can you see the dark? Can you fix the broken? Can you feel… Can you feel my heart?

Старавшись наделать как можно меньше шума, я тихо отворила входную дверь и зашла в квартиру. Сейчас было семь часов утра, и я уверена, что Деро еще спит. Работа у него только в десять часов до полудня начинается и заканчивается в одиннадцать после полудня. Поэтому, я хотела дать ему поспать. Все-таки, он не виноват, что у меня вечно все не «слава богу». У Деро скромная квартира, совсем небольшая. Всегда светлая, в отличии от моей – вечно темной, даже в самые солнечные дни. Я люблю эту квартиру, очень. У нас вставал вопрос о моем переезде, но все никак. Нужно было отказаться от родительского крыла. Опустим тот факт, что оно было в последний раз, когда мне было лет десять. Это так весело, если бы не было так печально. Пройдя в гостиную, я увидела Деро, спящего на диване. Телевизор был включен, а значит, можно было сделать вывод, что он опять смотрел поздние сериалы, как пришел домой. Самое смешное, что потом он жалуется, что не высыпается. Я слабо подняла уголки губ в улыбке, затем аккуратно легла рядом на диван, стараясь не разбудить. Так приятно ощущать тепло и близость родного тела. Я бы никогда не сказала этого вслух, хотя очень хочу, чтобы он это услышал. Может Деро и замечает, как я временами смотрю на него, пожирая глазами, только и думая о том, что он целиком и полностью мой. Он всегда подбадривает меня, заставляет хоть немного радоваться жизни. Всегда скрашивал мое одиночество, сидя со мной в обнимку вечерами, постоянно говоря, что отец вернется домой живым. Снова и снова повторял, что никогда не бросит, всегда будет рядом. Я никогда не требовала от него большего. О, как же жаль, что я не могу набраться мужества и сказать ему, как сильно его люблю. Циничный трус. Деро нуждается в обратной заботе, любви и преданности, которую дарит, но не получает взамен. Точнее, получает, но редко с непонятными намеками и словами. Он хочет быть нужным, я знаю. Каждый хочет быть нужным. Когда-нибудь я наберусь смелости и скажу ему все, что о нем думаю. Когда-нибудь. *** - Фьюри, почему ты опять не рассказал подробнее? – Романофф и Бартон только что вернулись на базу «Защиты» и сразу отправились в кабинет Николаса Фьюри. – О той девушке? - А я думал, что тебе нравятся сюрпризы. Разве нет? – издевательски ответил Ник, поворачиваясь к вошедшим агентам. Наташа редко, точнее, никогда не показывала свою заинтересованность в чем-то или в ком-то. Делала все сама, делясь своими мыслями только с Бартоном, с которым, кстати, теперь встречается. Разумеется, они показывают это за пределами Щ.И.Т.а и заданий. Вообще, Романофф очень часто задавалась вопросом, почему Фьюри никогда не договаривает то, что обычно нужно договорить. Ей только и оставалось, что ссылаться на его загадочность или на черту характера. Поэтому, старалась все узнать сама. Если ее это, конечно, интересовало. А когда добиралась до истины, постоянно разочаровывалась в этой самой правде. Клинт всегда после такого повторял, что Наташа ищет рыбу в луже, имея в виду под рыбой какие-нибудь особенности, вроде сверхсил или родственные связи, например, с Фьюри, что по его натуре кажется абсурдным. Но это уже совсем другая история. В этот раз, Ник абсолютно умолчал о задании. Приведи и все. Многое (или не очень?) изменилось с тех пор, как закончилась (или не закончилась?) война с Гидрой. Официально «Защиты» не существует. Он существует, но подпольно. Там осталось мизерное количество людей, но зато все они проверенные. И работает он теперь в штатном режиме, за исключением некоторых особенностей, о которых лучше никому не знать. Фьюри мертв. Нет, не шутка. Он мертв, опять же, официально. То есть, с уверенностью все могут сказать, что он умер, но лишь знающие правду, ухмыляются в пустоту, в уме не понимая, как все не догадываются об этом, если смотрят на очевидные факты. Ну, не все же такие умные, как агенты Щ.И.Т.а. Также, Зимний солдат, он же Джеймс Барнс, сам нашел Стива Рожерса, в его стиле, своего бывшего, а теперь и настоящего. Как уверяют ученые Фьюри и остальных агентов, было очень трудно вернуть ему хотя бы небольшой кусочек памяти. И они смогли. Конечно, уже никогда ничего не будет как раньше, но теперь они нашли друг друга. Нет, это не слэш и всякое такое, а всего лишь настоящая мужская дружба. Освоение сего мира далось Баки достаточно трудно. Стив и обежал с ним почти весь Нью-Йорк и его магазины, чтобы показать все-все-все. К сожалению, Джеймс не запомнил и половины. Сами понимаете почему. - Так ты знал? – Клинт спокойно задал свой вопрос и в такой же спокойной манере сел в кресло. В отличии от Наташи, ему не было интересно ничего. Он просто выполнял задание. Он просто делал для себя свои выводы и больше никогда к ним не возвращался. Можно было бы даже сказать, что он потерял интерес ко всему. Вовсе нет. Он просто готовится к одному очень важному моменту в своей жизни, о котором разговаривать не хочет ни с кем. Недоверие к третьим лицам и все такое. Не хочет, чтобы кто-то об этом узнал. В общем, Дьявол его знает. Как говорится, его проблемы – пусть их сам разгребает. - Возможно. – неоднозначно сказал Фьюри, косясь на Наташу. – А вы что-то такое узнали, о чем хотели бы мне рассказать? - Она упала, Ник, она упала с седьмого этажа, черт возьми! – Наташа скрестила руки на груди, сделав злую мину. – А потом встала и пошла дальше. Как ты думаешь, это странно или в порядке обыденных вещей? - Очень мило. – Фьюри начал сверлить злым взглядом агентов. – Почему же вы не доставили ее в Щ.И.Т.? - Агент 19 пока просил этого не делать, в связи со смертью Коулсона. Сами понимаете. – Романофф неопределенно пожала плечами. – Своих слушаем. Мы подумали, что так будет лучше. - Может быть. Но я хочу, чтобы в скором времени она оказалась здесь. Плевать я хотел на то, какие у нее заскоки. Надеюсь, все ясно? И Фьюри опять повернулся к ним спиной, показывая, что разговор на этом окончен. *** За своими размышлениями я заснула. Разумеется, это длилось недолго, потому что я почувствовала, как человек, лежащий рядом со мной, ворочается. Я так хочу спать. Меня мучает дичайшая бессонница, которая не позволяет мне сомкнуть глаза хотя бы на пять минут. За последнюю неделю я проспала от силы три часа, не более. А я люблю поспать! Для меня это удар, да еще какой. Отец каждый день, каждый чертов день присылал мне сообщение, в котором читалось лишь короткое «All Right». Я всегда облегченно выдыхала, когда видела очередную смс. А вот в последнюю неделю этого не было. Я волновалась, разумеется, это все-таки мой отец. Он не был каким-нибудь примерным папашей, на его лице никогда не было никаких эмоций. Последние лет пятнадцать я росла сама по себе. Никаких семейных походов в парк, в кино, в кафе. Вообще никуда. А я все-таки за что-то любила его. Наверно, за то, что он есть? Мы никогда не были близки. Иногда я жалела об этом, иногда нет. Я хотела получать отцовское тепло, заботу. А в итоге я получала лишь проведение целого дня перед телевизором, либо за чтением книги. Все хотят быть нужными. Ладно, самое время намотать сопли на кулак и идти вперед. Я не из тех людей, которые постоянно ноют или на что-то жалуются. Хорошо, я постоянно всем недовольна и жалуюсь, ну и что? Если вы хотите увидеть здесь девушку с букетом эмоций, то это не сюда. Я предпочитаю быть циником. В голове у меня постоянный ураган, нескончаемый поток мыслей. А вслух не хочу ничего не говорить, либо просто не могу. Насколько я помню, этим я похожа на свою мать. Кара была волевой женщиной, строгой «Защитовской» закалки. Она была агентом, даже лично была знакома с Говардом и Пегги, которых я, мягко говоря, недолюбливаю, хотя сама с ними лично не знакома. Вру, со Старком была. Но тогда, это был мною обожаемый дядя Говард! О времена, о нравы. Кара погибла в авиакатастрофе. Произошла утечка бензина и самолет взорвался, осыпая Вашингтон своими тяжелыми осколками. Я была слишком мала, да и общалась я с ней мало, чтобы как-то сильно горевать. Но с каждым годов становилось все тяжелее и тяжелее. *** - Прости, что разбудил тебя. – Мягко улыбнулся Деро, заваривая чай на кухне. Зеленый. Мой любимый. - Все в порядке. – Натянуто улыбнулась я, присаживаясь за стул. Я положила свою голову на руки, заставляя себя подремать еще несколько секунд, пока готовится чай. Деро заметил мое состояние, которое обычно отличалось от моего обычного. Он поставил две кружки на стол и тоже сел за стол, мягко коснувшись моего плеча, обращая внимания на себя. - Он мертв. – Я оторвалась от просмотра гладкости стола и взглянула на Деро. – Представь себе, он мертв. Я взяла в руки кружку, грея об нее руки. Я так замерзла. Судя по всему, потому что Деро решил открыть окно с утра пораньше, а ведь на дворе не месяц май. Осень. Осень так прекрасна. Эти красивые разноцветные листья, падающие на землю и дуновением ветра проносящиеся в воздухе, заставляют любить осень еще сильнее. Мой самый любимый месяц – октябрь. Ни жарко, ни холодно – температура просто идеальная для моего образа жизни. Жаль, что сегодня двадцать восьмое ноября. Скоро зима. Всякие глупые праздники, типо Рождества и подобное. Они так угнетают меня. Все празднуют с семьей либо на вписках. А я, как человек-который-жалуется-на-одиночество, праздную одна. Шутка. Я не жалуюсь, почти никогда. Но что поделать, так или иначе, праздную я любой праздник зимой в одиночестве. Каждую мною ненавистную зиму Деро уезжает в Винчестер – там живут его родители. Он, кстати, звал меня туда каждый раз, когда туда ездил. А я отказываюсь. Глуповато, но я баба и мне можно. После моих слов Деро тоже заметно поник. По-моему, еще сильнее, чем я. Значит, у него тоже что-то случилось. Вопрос в том: что? - Эй, у тебя все нормально? – я приподняла одну бровь, вопросительно глядя на него. Тот лишь слабо ухмыльнулся мне в ответ. - С чего ты это взяла? Я лишь за тебя переживаю. – Он сделал глоток обжигающего чая. Никогда не понимала, как можно пить буквально кипяток? Это же так больно, особенно потом так неприятно. Но раз пьют – значит нравится. - Ясно. – Пасмурно, блин. Как ни странно, мне не нашлось, что ответить. Но конечно же потом я придумаю, что сказать, но минут двадцать спустя. Вот захочешь чего-нибудь спиздануть сказать что-нибудь охринительно крутое, а мыслей нет. Зато потом, ты вдруг вспоминаешь какую-нибудь классную фразу, которая ну просто идеально подходила в этот момент! «Ссорь, бро, что забыл ее в самый подходящий момент!» (с) Мозг каждого второго на Земле. - Ты что-нибудь чувствуешь? – этот вопрос был таким внезапным, что я вздрогнула и пролила чай на стол. Это все потому, что я думаю о какой-то херне, а не о важных вещах, которые могут произойти в самый неподходящий момент. Рукожопство не лечится. Я встала из-за стола, чтобы найти какую-нибудь тряпку и вытереть этот несчастный чай с поверхности стола. Однако, вопрос меня очень удивил. - Что ты имеешь в виду? - Может, ты чувствуешь радость или грусть? – Деро ядовито ухмыльнулся, насмешливо смотря на меня. Знаете, он, конечно, тот еще засранец, но такое поведение не в его стиле. Может, он все-таки что-то скрывает. И опять же встает вопрос: что же он скрывает? Я не агент, поэтому надеюсь, что все решится и найдется само собой. Так ведь всегда и бывает, правда? - Наверное, пустоту. Да, это подходящее слово. – Я пожала плечами, продолжая вытирать стол. – А еще злость. - И из-за чего же ты злишься? - Ты меня раздражаешь, Деро. – фыркнула я, снова садясь на стул и взяв в руки кружку. Я отпила совсем немного, затем вновь поставила ее на стол. – У тебя какие-то проблемы? – Начала заводиться я. О, Дьявол… Почему ты заставляешь меня злиться на тебя, Деро? Я не понимаю. Я многого в жизни не понимаю и многого никогда не пойму, но этот момент я не могу просто забыть в будущем. Надо будет кое-что проверить. - Мне надоело видеть твое практически вечно каменное лицо. Я ни разу не видел, как ты плачешь или кричишь от радости за все время нашего знакомства, хотя таких моментов было вагон. Сколько лет мы уже знакомы, Пейдж? – Деро вмиг посерьезнел, смотря прямо мне в глаза, тем самым акцентируя внимание на его слова. Мне так нравится его эмоциональность, которой, как он говорит, нет у меня. Как будто он не знает, что я страдаю, постоянно. Я бы с радостью стала веселой девчонкой, как тысячи других. Но как это сделать, как?! У меня еще вся жизнь впереди. Я уверена, все будет. - Я понимаю, что жизнь нелегка, а в твоем случае она еще труднее, но это не повод, чтобы не радоваться бытовым мелочам? Пожалуйста, будь проще. – После этой фразы взгляд Деро смягчился и он немного улыбнулся. А я немного улыбнулась ему в ответ. Идиллия. - Погрусти еще недельку и двигайся дальше, хорошо? Что было, то прошло. Ты не сможешь убиваться всю жизнь. Никто не сможет. – Он несильно щелкнул мне по носу, от чего я немного вздрогнула. - Ладно. Он так просто говорит такие слова. Я знаю, что Деро желает мне самого лучшего, но ему не понять, какое бремя тяжести горя я несу на своих плечах. Другой никогда не сможет узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я. Когда-нибудь я смогу выплакаться за все мои измученные года, буду рвать на себе волосы, бить посуду и крушить мебель. Я буду истошно орать, так, как никогда в своей жизни, пытаясь избавиться от невыносимой боли – и моральной, и физической. Вроде бы умерли у меня всего лишь родители, с которыми я не была в дружеских или семейных отношениях. Почему тогда так больно? Кажется, что такой момент уже близко. Очень близко.