Born to Die

…Run, run, run away No sense of time… Yeah Yeah Yeahs – «Run Away» Когда Гермиона открыла глаза, то подумала, что она в аду: так плохо себя она никогда не чувствовала. Голова ужасно раскалывалась, словно на нее положили раскаленное железо. Хотелось блевать, что девушка и поспешила исполнить. Ей казалось, что она вот – вот вытошнит свои внутренние органы, желудок негодующе урчал, прося еды, еще и голова. Грейнджер казалось, что она сходит с ума. Волшебница плеснула холодной водой в лицо, и, увидев свое отражение в зеркале, пришла в ужас. Болезненный бледный цвет кожи, схожий с поганкой. Воспаленные веки, что значит, что девушка вчера плакала. Нужно было принять душ. Раздевшись, гриффиндорка встала под холодную струю воды и съежилась. Освежает. Грейнджер начала вспоминать, что было вчера и почему она так отвратительно чувствует себя. Даже думать было больно: тупая ноющая боль звенела в ушах и отдавала в висках…Виски! Она вчера купила бутылку виски, после того, как побывала у доктора Киндли. Черт! Неужели она действительно больна лейкемией? Это кажется каким-то глупым сном. Реально ли это было? Закончив водные процедуры, девушка, стуча зубами от холода, натянула на себя лишь полотенце и направилась в свою комнату. Любимый родительский дом…Некоторые фотографии родителей все еще висели на стенах. Будучи под действием заклинания, ее отец с матерью быстро собрались и улетели в Австралию. Это было обидно – если ты из–за заклинания сразу забываешь про любимую дочь, которую растишь уже 17 лет…Магия может убить, но стереть чувства и воспоминания? Вспоминают ли ее родители, скучают ли? Или они счастливы там, только вдвоем? А что если рак – не сон? Что если это реальность? Она бы стала возвращать родителям память, если бы знала, что умрет? Гермиона осторожно повела пальцем по одной из фотографий с изображением отца и матери, раньше там была и их дочь. Сейчас там пустое место. Пыль. Грейнджер должна была убраться вчера! Больница. Лейкемия. Шатенка бросилась в свою комнату. Открыв дверь, девушка громко вскрикнула от боли. Пол был усыпан многочисленными осколками. Похоже, она вчера разбила бутылку от виски. Кое – как добравшись до постели, волшебница осмотрела раны. Не очень глубокие, но приносящие сильную боль. Она начала осторожно убирать осколки, морщась и прикусывая губу. Когда с этим было покончено, Гермиона, не заботясь о том, чтобы обработать рану, потянулась к сумке. Девушку интересовало лишь одно: вчерашний день реален? В следующую секунду все содержимое сумки полетело на кровать. Тысяча ненужных мелочей и одна, вроде бы мелочь, но такая важная. Визитка доктора Салливана. Она больна. Она скоро умрет. Из ран сочилась кровь. Голова адски болела. Скручивало живот. Было просто ужасно. Гермиона не знала, сколько она пролежала так, в голове все настойчивее звучала одна мысль «Встань». Нужно было остановить это безумие. Грейнджер, опираясь на кровать, с трудом встала и поплелась на кухню на ватных ногах, оставляя за собой красные следы на паркете. Мир перед ее глазами расплывался. Отыскав аптечку, девушка хорошо обработала раны. Сделать это с помощью магии она не могла: просто не хватало сил. Это угнетало. Быть волшебником, и не пользоваться волшебной палочкой – равносильно сквибу. Затем в дело пошли две таблетки аспирина, которые, как как решила шатенка спасут ее от похмелья, первого в ее жизни. Волшебница усмехнулась: Гермиона Грейнджер, такая примерная и дисциплинированная, напилась! Резонанс. После яичницы и чашки хорошего крепкого зеленого чая захотелось жить. Выйти на улицу, вдохнуть этот прекрасный освежающий воздух, улыбнуться и пойти навстречу жизни. Но это было не для нее. Воображение рисовало неприятные картины. Кладбище. Родители, Гарри, Рон, Джинни стоят у ее гроба. У Гермионы, как всегда, лохматые волосы во все стороны, на лице – неудовлетворенное выражение. Или, вообще, лысая: она как-то читала, что у болеющих этой болезнью выпадают волосы. Отлично. А что на надгробии? «Гермиона Джин Грейнджер, она была хорошая» или «Основательница Г.А.В.Н.Э.»? Что было у нее в этой жизни? Учеба? И все? Она никогда не была проблемным подростком: не сбегала из дома, не курила, не пила, не кутежила, не была на запрещенных вечеринках, не употребляла наркотики, не получала отработки. У нее даже не было романа. Не было любви. Даже сама Грейнджер не понимала, какие чувства она испытывает к Рону. Любовь? Это было раньше: до войны, до их поцелуя, до этой чертовой болезни, в конце концов. Чего она хотела от жизни? Спокойствия? Никаких сильных чувств. Жить, как нормальный человек. А сейчас? Что делать сейчас, когда узнаешь, что тебе осталось недолго? Жить обычной жизнью? Неужели, она так и умрет заучкой Грейнджер из Гриффиндора? Неужели, о ней будут помнить только друзья и, возможно, родители? Чашка, брошенная Гермионой об стену в порыве ярости, разбилась на множество осколков. За ней вторая. Третья. Скоро там скопился весь фарфоровый сервиз, за которым так старательно ухаживала миссис Грейнджер. Плевать. «Репаро» - и все восстановится. Сейчас нужно выпустить все эмоции наружу, дать волю гневу и слезам. Это несправедливо. Она была хорошей девушкой, никогда не делала плохого другим. Есть люди, заслуживающие смерти больше чем она, например, пожиратели, забравшие бессчетное количество жизней, как и убийцы, отнявшие жизни у невинных. Где справедливость? Есть ли в этом гребаном мире справедливость? Нужно выбраться из этого дома. Еще немного, и, кажется, она совершит суицид. Пришлось снова идти в свою комнату. Натянув первые попавшиеся под руку джинсы и футболку, взяв сумку, Гермиона вышла из дома. И остановилась. Куда идти? Точно, не к Гарри. Ему и без того было плохо. «Привет, Гарри. А я скоро умру. Ну, как у тебя дела?». Рон тоже не вариант. В Норе все скорбели о Фреде, которого не стало только полторы недели назад. Больше вариантов нет. Грейнджер бесцельно шла по улице, всматриваясь пустым взглядом на беспечных прохожих и яркие витрины, пока одна вывеска не зацепила ее. Парикмахерская. Шатенка тут же с ненавистью посмотрела на свою гриву, именующуюся волосами. Непослушные, торчащие во все стороны. Они всегда были объектом насмешек. Настало время избавиться от них. - Коротко. – кинула волшебница парикмахерше. Та удивленно вскинула брови. - Вы уверены? Придется долго ждать, пока они отрастут. Гермиона раздраженно и нетерпеливо кивнула. Это было сложным решением, а эта женщина еще и заставляет сомневаться. Прядь за прядью волосы оказывались на полу. Она как–будто избавлялась от чего-то важного, но не понимала чего. Ее цель – начать жить заново, с чистого листа. Больше не будет места той заучке. И когда только девушка успела решить это? Только час назад, казалось, все потеряно. Она сильная. И всегда будет сильной. С новой прической гриффиндорка выглядела странно. Необычно. Дерзко, и ей это нравилось. Настроение поднялось. Пришло воодушевление. Захотелось измениться, стать другой. Уродина. Так себя окрестила Гермиона давным давно. Кажись, даже Рон не воспринимал ее за девушку, что уж там до других. Уродина. Грязнокровная заучка. Никто, за исключением нескольких лиц, не обращал на нее внимания. А теперь, когда ей осталось недолго, может ли она делать все, что захочет? Да. Волшебница достала из кошелька свою пластиковую карточку. Эти деньги она копила много лет, сама не зная на что, но на что-нибудь важное. Карманные деньги, подработки – на кредитке скопился приличный капитал, который она собиралась потратить. Много потратить. От этой мысли девушка улыбнулась. Грейнджер брала все, на что раньше даже и не смотрела: мини-юбки, короткие шорты, откровенные платья, дерзкие футболки, рваные скинни, шпильки, головокружительные каблуки, огромные танкетки…Также она приобрела несколько вечерних платьев в пол для торжественных случаев. Оставив старую одежду в раздевалке одного из бутиков, девушка надела высокие ботильоны, джинсовые шорты и укороченный топ. Очки в стиле «cat eyes» дополняли образ. На очереди был магазин косметики, которой она пользовалась очень редко. Добрая консультантка помогла ей подобрать тональный крем и пудру в тон кожи, а также другую необходимую атрибутику для создания образа роковой красотки. Когда с шопингом было покончено, выйдя из парфюмерного магазинчика, волшебница внимательно осмотрела свое отражение в зеркале. И осталась довольна. Это – не она, это какая-то красавица-незнакомка. Пусть теперь ее назовут заучкой! Она всем покажет! Свернув в безлюдный переулок, Грейнджер положила все пакеты в сумку, предварительно наложив на нее заклинание незаметного расширения, и трансгрессировала в магический отель, в котором она с друзьями останавливалась перед третьим курсом. Гермиона еще не готова вернуться домой.