try try try

damien rice – one

Мы, люди, всю жизнь куда-то торопимся. Быстрее повзрослеть, быстрее закончить школу, быстрее прийти на работу, быстрее вернуться домой… И смотрим на часы на запястье, когда задерживаемся на светофоре на красный цвет. Торопимся жить, торопимся с выводами, торопимся проскочить на зелёный на перекрёстке. И злимся, когда что-то мешает нам торопиться. Моментов, когда можно расслабиться, нажать мир на паузу и перестать торопиться не так уж много. У Минсока сейчас – пауза. Ему жарко и надо сходить в душ, но он лежит на смятой белой простыни, взглядом по стене, спиной на обзор, и не хочет нажимать play. В идеале – абсолютно, ближе к реальности – хотя бы пару часов. Лухан сидит совсем рядом, согнув левую ногу в колене, и что-то выводит кончиками пальцев на чужой спине. Минсок в шутку советует взять кисти и краски и превратить его в ещё один шедевр – вдобавок к тем, что стоят у стен и дразнят в полутьме сказочными мотивами. Лухан думает вслух: – Это было бы лучшей моей работой. Заранее. Можно было бы поставить изящную точку в карьере. Хотя… это была бы картина только для избранных. – Только для тебя? – Только для меня. Ты можешь представить себя на выставке в каком-нибудь зале? В плане… как экспонат. Вокруг холсты, пейзажи, камеры, люди, шампанское на подносах, и вдруг – ты. Без одежды. С планетами на спине. – Я не разбираюсь во всяких тонкостях, но… кажется, это подходит под то, что сейчас выдают за искусство. – Нет. – Нет? Лухан молчит с полминуты, даже пальцами по тёплой коже мажет медленнее, задумываясь. Минсок поворачивает голову и ложится левой щекой на подушку, чтобы заглянуть Лухану в глаза. А ещё у него шея затекла, и в душ надо… но вставать безумно не хочется. Когда Минсок здесь, в комнате с круглогодично раскрытыми настежь окнами, с разговорами на отвлечённые темы, с Луханом… ему хочется уметь останавливать время. Жаль, но он не умеет. Только притворяется, что в его распоряжении пауза и повтор. Мы, люди, всю жизнь притворяемся. – Хочу черешни, – неожиданно делится Лухан. Его взгляд теряется где-то между чужих лопаток, а узоры пальцами становятся мягкими, круглыми – будто он сигнал про своё желание сквозь кожу передаёт. – Надо купить черешню. Лухан часто перескакивает с темы на тему. – И грейпфрутовый сок, – предлагает Минсок. – Он вкусный. – Нет, он невкусный. Вместо него лучше купить арбуз. И киви. И… – Давай, перечисли все фрукты, которые знаешь. Минсок смеётся, когда Лухан в шутку легонько царапает кожу на его плече. Лухан ещё смотрит в глаза таким взглядом, будто прервали такую великую вещь… ну, что-то вроде речи короля перед подданными. За окнами просыпается мир – у него нет паузы, помните? – мрачный, дождливый, какой-то не такой мир. Что-то не то с балансом тепла – температура не больше семи в плюс, окна нараспашку, а в комнате жарко невыносимо. Лухан наклоняется, чтобы коснуться губами кожи на плече Минсока, и в этом моменте мир находит паузу. Можно перестать торопиться. / У Минсока ломается зонтик и отстают часы на двадцать минут – он бессмысленно пытается спрятать насквозь уже вымокшие волосы под ладонью и посылает нетерпеливые взгляды красному сигналу светофора. Перекрёстки всегда мешают торопиться – а торопиться хочется, безумно хочется, даже сердце в груди бьётся чаще от предвкушения… и телефон в кармане жужжит сообщением. Там, в диалоге – предложение выглянуть из берлоги, Лухан месяц солнечный свет только из окон видел, организму прогулки нужны, а мозгу свежие впечатления. Но Лухану «безумно не хочется», одежду он «сжёг и выбросил», зато предлагает устроить беседу «в привычной обстановке с привычным темпом». И бонусом, новое сообщение, только-только прожужжало в переднем кармане – «могу сделать тебе массаж». Минсок читает это уже в подъезде, когда пихает безнадёжно убитый зонт в мусоропровод и встряхивает в руках скопившую воду кожанку. Плечи ноют и шея при наклонах болит – Минсок на массаж согласен. Когда он поднимается на седьмой этаж, массажа в ассортименте уже не оказывается. Зато в ассортименте паузы – вам абсолютно или на пару часов? Минсок выбирает не выбирать. / Мы, люди, всю жизнь куда-то торопимся. Торопимся бросаться в чувства с головой, торопимся признаваться в любви, торопимся расходиться, не решая проблемы. И долго ищем зонтик под зимними пухлыми куртками, чтобы выйти из дома под затяжной ливень. Торопимся жить, торопимся с выводами, торопимся и бежим под ливнем с чёрным нейлоновым зонтиком. Лухан не торопится. Когда он здесь, в комнате с распахнутыми настежь окнами, с вдохами-выдохами в приоткрытые губы, с Минсоком… ему хочется уметь останавливать время. А в ассортименте паузы – на двоих есть бессрочные, покупать будете? И в подарок – корзинка черешни и грейпфрутовый сок. Вкусный-вкусный.