try try try

У кого-то звезды на лопатках, а у кого-то и небо без них, пустое такое и чертовски неприветливое. Город дышит дождями и холодом, а Лухан, уткнувшись лопатками в балконную дверь, выдыхает сигаретный дым распадающимися кольцами. Время позднее или, наоборот, раннее; когда дело доходит до тройки на часах, всегда сложно склонить в нужную сторону. За дверью, лицом к стене и звездными лопатками на обзор, посапывает Сехун. Его дыхание мерное и глубокое; так и хочется подцепить пальцами под ребра и резко этим разбудить, чтобы огрести недовольный взгляд, взмахи ладоней в свою сторону и хриплое: «не сходи с ума». Но Лухан так и остается на месте и все пытается представить, как бы с помощью бубнежа каких-нибудь доисторических заклинаний себе под нос развел бы над городом тучи, а после бы выискивал самую яркую на небе звезду. Пачка, поблескивая на фонарном свету недобрым «курение причиняет вред вашему здоровью», хранит в фольге последнюю сигарету; что ж, можно оставить её на потом. Сейчас же лучше вернуться в комнату и закутаться в тонкую простыню, ведь в квартире жарко, и потому Сехуну она банально без надобности. Так и сползает почти целиком на пол. Почему-то, совсем некстати, вспоминаются темы разговоров, о чем болтали вечером. О возрасте. Вот поглядите – Сехун такой, что и не объяснить вовсе в двух-трех словах его характер и поступки; юношеский максимализм разыгрался на нем по полной. И, в отличие от Лухана, что привык уже чаще взвешивать разного рода дурацкие предложения и собственные слова, Сехун – «на любую идею согласен, кроме голодовки». И неизвестные прежде созвездия он приобрел на лопатках случайно; точнее, на спор. И вообще, иногда кажется, что Сехун просто так, от делать нечего, выцепляет Лухана с подработки в кафе и там уже диктует программу развлечений; пройтись по наклонным перилам, на которых и скейтеры-то с опаской практикуются, ибо старые и словно вот-вот развалятся, едва положишь на них ладонь – для Сехуна раз плюнуть. А для Лухана такое веселье уже на грани чего-то абсурдного; точнее, а зачем? Ветер швыряет обратно в лицо только выпущенный из горла дым, и снова приходится щуриться. За дверью тепло и тихо, совсем, словно в сдающем позиции музее, а Сехун ворочает во сне ногами немного. Такой спокойный, не надо удерживать от какой-нибудь глупости. Лухан, конечно, тоже не старик с мешком сожалений за спиной, но и не настолько легкий на подъем, не настолько свободный, как Сехун. В конце концов, у всех разные взгляды на веселье. У Лухана пальцы холодные, поэтому предварительно отогретые дыханием подушечки пробегаются по звездам на лопатках, обводят фоновые завитки и штрихи. Наверное, было бы забавно выучится управляться с тату-машинкой; может, тогда бы Сехун захотел еще одну татуировку? А вообще, интересно, что ему снится? Лухан устраивается на кровати настолько неаккуратно, что локтем, что, в принципе, бывает часто, проезжается по чужим ребрам. Ну, вот и почти исполнил то, что хотел учинить ранее. Сехун недовольно что-то проговаривает и так и засыпает обратно, а вот ноги чужие с себя, видимо, машинально, скидывает. У Лухана – привычка придавливать парня своими конечностями во сне. Из разряда дурацких. Хотя, подождите, еще курение. У Сехуна список привычек непостоянный; что-то зачеркивается, что-то дописывается, но Лухан – как раз что-то вроде привычки, и значится-то в первой строке и никогда еще не зачеркивался. Может, никогда и не зачеркнется. Лухан лежит с закрытыми глазами и фыркает невольно от смеха или восхищения, черт знает, когда вспоминает прошлые выходные. Тогда Сехун перезнакомил его с доброй половиной своих друзей-приятелей, а еще похвастался своей игрой на гитаре. Надо сказать, Лухану понравилось. Очень. Сехун, видимо, из таких людей, что могут слёту изучить всё, что под руку попадется, вы только дайте идею и ориентир. А еще он ничей, не факт, что и себе-то принадлежит; ему так проще, а Лухану от этого тошно. Проще и в удовольствие жить, когда есть какая-то определенная стабильность. Как, например, сейчас можно открыть глаза и сперва попривыкнуть к темноте, а потом уже разглядывать очертания звезд на вздымающихся во сне лопатках. Это – привычно. Не каждодневно и по графику, но – привычно. Может, просто и не нужен никому постоянный, стабильный график встреч и совместных завтраков, ведь тошно это, жить по системе, но. Лухану хотелось бы точно знать, привычки Сехуна имеют свойство перерастать в необходимости? Когда-нибудь Лухан станет необходимостью? У кого-то звезды на лопатках, а у кого-то и небо без них, пустое такое и чертовски неприветливое. (Просто Лухан то ли слепой, то ли точно слепой, но почему-то не замечает среди сотни звездочек на широкой юношеской спине тонкие линии китайского имени).

Света ♥