Письма вымышленной герцогини

      Здравствуй моя любимая сестра! Как видишь, я всеми силами стремлюсь соблюдать данное тебе обещание и стараюсь писать чаще. Я была очень рада получить твое письмо и, уже с полным на то основанием, поздравляю теперь с рождением дочери! Мне кажется, что Аэлис - очень красивое имя и наверняка подходит малышке лучше всего. Желаю также и того, чтобы вскорости за ней последовал сын. Мысли о том, что у вас все идет хорошо наполняют меня радостью и любовью ко всему миру.       Последний месяц у нас стоит совершенно отвратительная погода – с севера пришел холодный ветер и проливные дожди. Дворец заполнен сквозняками, в коридорах протекает крыша. Лоренс простудился и его жар не спадал несколько дней, граф же снова в разъездах. Дела вынуждают его посещать отдаленные провинции, и мы редко видимся в последнее время. Скука одолевает меня. Погода не позволяет совершать прогулки даже по парку, а уж о том, чтобы вернуться в столицу не может быть и речи – дороги полностью размыты.… Ах да, я же забыла сказать тебе, что последние две недели мы все – подруги леди Джинет, вместе с ней самой, перебрались в летний дворец. Он не идет ни в какое сравнение с размерами столичного, но продуманность расположения комнат и общее убранство пленяет. Мои покои расположены на втором этаже и окна выходят на дубовую аллею. Мне нравится слышать шум дождя, бьющий по листве, засыпая в тепле и уюте. Жизнь здесь вообще гораздо медленнее и мне иногда кажется, что я снова попала домой – наряды более просты, почти нет светских мероприятий и кавалеров, а вечера проходят за чтением, рукоделием и беседой.       Перед самым отъездом сюда состоялась еще одно важное событие, которое стоит того, чтобы поведать о нем. Это была свадьба одной из девушек, также приближенной к сестре короля. Я, к стыду своему, впервые оказалась в главном соборе. Его своды вздымались так высоко, что казалось, что глядя вверх я приближаюсь к Богу. Сплетение резных цветов, золотых херувимов, хитро поглядывающих на меня, раковин и других диковин на стенах собора сливалось в общее ощущение ослепительной красоты, какой я не видела ранее! Богатство, торжество добродетели окружало меня, заполняло до краев сердце и душу так, что хотелось птицей взлететь вслед за пением церковного хора, оказаться на небесах. Я стояла на королевском балконе, смотрела на невесту в роскошном платье и жениха, набрасывающего на него плащ с соболиным мехом. Сам архиепископ венчал их. Я думала о своей свадьбе, где почти не было гостей, только лишь брат и несколько человек из друзей графа. Почему же он не привез меня сюда? Почему я столько лет жила заключенная в пустоши? Но торжественность момента полностью захватила, заставив забыть обо всем обыденном и столь жалком сейчас, казалось, что даже Бог спустился сюда и любуется молодыми, благословляет их будущую жизнь. Как никогда была я близка к раю на земле в тот миг!       После всей этой божественности праздник, состоявшийся во дворце, казался излишне приземленным и вульгарным, хотя, конечно же, это было не так, я понимаю сейчас… Должно быть, я слишком прониклась церемонией венчания. Мне не хотелось вина и земной пищи, не хотелось смотреть на артистов и жонглеров, а музыка резала слух грубостью. Молодые словно бы спустились на землю с небес и оказались обычными людьми. Даже слишком обычными, было сложно поверить, что недавно для них пели ангелы, заставляя сердце сладко сжиматься… Я пробыла совсем немного на празднике и вернулась к себе, сославшись на усталость. Ночью меня посещали странные видения, я несколько раз просыпалась в поту и только молитва успокаивала и позволяла заново уснуть…       А утром мы отправились в дорогу. Я снова чувствовала в себе тягу к развлечениям и сладким пирожным, которые в изобилии подают к столу леди Джинет. Лето обещало быть наполненным свободой и увеселениями, но погода, как всегда, вмешалась … Увы, но я совершенно измучена дождем, все время чувствую себя озябшей и несчастной.       Чтобы хоть как-то поддержать наш дух, леди Джинет решила организовать камерный театр. Идея была принята с огромным воодушевлением! Взгляд наш обратился в сторону античности, ведь где еще можно встретить такую глубину чувств и драматичность сюжетов! Было решено взять за основу пьесы историю про суд Париса, послужившего началом Троянской войны. Конечно же, роль Афродиты не мог играть никто, кроме моей наставницы и подруги леди Джинет! Мне же она доверила изображать Елену Прекрасную. Все дневные дела и забавы были забыты, теперь мы заучивали свои реплики и пристально следили за работой портных, шьющих костюмы. В пьесе были задействованы все девушки, а роль Париса была, по общему согласию, отдана молодому мужу, который часто навещал нас в нашем добровольном изгнании, скучая по жене. Все были заняты ожиданием и предвкушением премьеры. Конечно, не обошлось без ссор, но я старалась не замечать зависти и не слышать неприкрытой лести, повторяя свою роль снова и снова. Каждый день, заново проживая чужую жизнь, я все глубже понимала свою героиню. Иногда мне казалось, что я помню каждый день ее жизни, что я сама танцевала босой в храме Артемиды, была женой спартанского царя… Ее мысли стали моими, эти чувства казались очень странными, но притягивали новизной…       В день премьеры я была удивительно спокойна. Я уже была Еленой, и мне совершенно нечего было бояться. Наш крохотный зал заполнился гостями. Все столичное общество посчитало своим долгом присутствовать на спектакле, выражая тем самым почтение королю (сидевшему возле сцены) и его сестре. С первым тактом музыки занавес поднялся, и мы начали пьесу. Античные хитоны, причудливые украшения и грим сделали девушек совершенно иными, схожими на греческих богинь, вот только если бы они не робели, не забывали свои слова и не казались излишне скованными.… Два акта пролетели словно бы два вздоха и, с началом Троянской войны, действо было завершено. Леди Джинет с удовольствием выслушивала похвалу и восторги молодого короля, я же, лишенная общества мужа, решила немного пройтись и снова стать Лией де Вернанд. В окно я увидела, как собачка леди Джинет выскочила за дверь, увязавшись за слугами, и бежит прочь куда-то. Конечно, мне ничего не оставалось делать, как поспешить на ее поиски. Дождь немного ослабел, но даже нескольких минут хватило, чтобы смыть с меня грим и испортить прическу, я уже несколько раз мысленно пожалела о своей затее, ведь правильнее было поручить поиски лакеям. Но стоило мне только настигнуть эту отвратительную собачонку, как она впилась мне в руку острыми зубами и, вывернувшись, скрылась в мокрых кустах. Из ладони текла кровь, я чувствовала, что даже не знаю, где нахожусь и промокла насквозь.… В этот момент я увидела идущего ко мне графа Ормонда. Я была так рада моему спасителю! Он приказал слуге, сопровождающему его, заняться поисками собаки, а сам набросил на мои плечи теплый плащ, сняв его с себя, и перевязал ранку шелковым платком. Должно быть, я была не слишком прекрасна, после всех этих злоключений, но граф не сводил с меня глаз. Я хотела поблагодарить его за столь любезное спасение, но терялась, не зная, что сказать. Дождь почти закончился, и тишина наполняла сонный парк. Я спросила, далеко ли ушла от дворца, и он ответил, что вовсе нет, нужно лишь пройти до конца аллеи и свернуть направо, чтобы попасть к входу на кухню. А затем неожиданно наклонился и поцеловал меня в губы. Как добродетельной жене и матери мне нужно было немедленно сказать о том, что его поведение недопустимо, но я только бросилась прочь, продолжая придерживать его плащ, остававшийся на моих плечах.       Сейчас, когда я дописываю это письмо, я уже дома успела обсохнуть и согреться. Но я одна в спальне и почему-то никак не могу оставить мысли о графе. Что же заставило его совершить этот поступок? И как мне теперь поступить со всем этим? Почему же сердце мое так бьется, а рука дрожит, выводя эти строки? Нет, нет, я должна оставить все неподобающие мысли! В моем следующем письме я буду говорить только о своем муже и сыне, обещаю тебе.

Твоя Лиа.