Письма вымышленной герцогини

      Марианна, душа моя! Как же мне не хватает твоего общества! Как хочется обнять, заговорить! Каждую свободную минуту (а их сейчас совсем немного) я стараюсь остаться в одиночестве и написать хотя бы пару строк.       Самая первая новость – о моем муже. Милости короля и хорошему отношению ко мне леди Джинет, он обязан получением еще более высокой должности, хотя это и означает более частые отлучки от дома и семьи. Но разве можем мы подвести королевское доверие? Можем ли мы снова вернуться в наш тихий край? Боюсь, что ответ не будет положительным. Остается лишь принимать жизнь такой, какая она есть, и учиться различать в ней скрытые радости. Лоренс вовсю проявляет упрямство – часто капризничает и хочет получать лишь сладости на обед. Вероятно, что характер ему все же достался мой, а уж Брайен знает, каких трудов стоило ему порой заставить меня вести себя в соответствии с приличиями и здравым смыслом!       Что же до остального… Лето достигло середины, дни заполнены негой и блаженством. Сегодня я почти весь день провела возле ручья, наблюдая, как прозрачная вода скользит между гладких камней, увлекая за собой упавшие листья. Потом бродила среди многочисленных розариев и любовалась цветущими кустами. Так тихо и сладостно не было мне с самого детства в родительском доме. Жара почти не спадает, лишь вечерами становится немного прохладнее, потому ложимся мы далеко за полночь.       Вчера состоялся скрипичный концерт. Музыканты потрясли слушателей до самой глубины души, заставив поверить, что и земная музыка бывает столь одухотворяющей. Как много прекрасного видится при этих завораживающих звуках, стоит лишь закрыть глаза и позволить воображению вольно струится! Мастерство, вдохновение и божественное присутствие – вот основа чуда! Но все это не столь интересно в сравнении с тем, что в нашей тихой обители, вполне возможно, скоро случится нечто очень важное и касающееся нашей покровительницы. Вот уже несколько недель мы, ее подруги, стали замечать необычные изменения – она становится неразговорчивой, стремится проводить как можно больше времени в одиночестве, а потом кажется еще более веселой, чем обычно, зовет нас присоединяться к музицированию или играм. На щеках у нее алеет румянец, а глаза блестят. Боюсь, что название у этой болезни известно всем поэтам и художникам. Да, леди Джинет влюблена, и мы теряемся в догадках, кто же стал ее избранником. Надеюсь, как можно скорее узнать эту тайну и поделиться с тобой. Любовь поселилась в нашем дворце, она заставляет наши сердца биться чаще, а душу томиться в ожидании (хотя, казалось бы, я уже должна быть далека от всего этого, ведь я люблю и любима).       Думаю, ты видишь, что я изо всех сил стараюсь держать обещание, данное тебе в прошлом письме, хотя мысли мои и не столь безоблачны, как хотелось бы это показать… Кому как не тебе могу я доверить все свои душевные тайны? Кто как ни ты, сможет сердцем понять меня? Должно быть, я греховна и недостойна своего супруга, но.… Нет, я не искала общества графа Ормонда, я всеми силами стремилась быть как можно дальше от него и исполнять свой долг, в этом, даже со всем пристрастием, я не могу упрекнуть себя.       Но я стала находить письма в своих покоях. Что-то неуловимо меняется в воздухе, будто звенит. Будто кто-то очень важный был здесь всего за минуту до и исчез, оставив после себя только конверт без подписи. Первое письмо я сразу бросила в огонь. Но за ним последовало другое, и женское любопытство возобладало… Я прочла и потеряла покой. Нет, граф не просил меня ни о чем, не пытался склонить к чему-либо неподобающему, это были стихи. Нежные, трепетные и невинные. И весь день потом эти строки не выходили из головы.… На следующий день я снова обнаружила письмо, и на следующий тоже…. Думаю, следовало оборвать это, прекратить чтение и забыть об этой горячке.… Но любовь уже наполняла наш летний дворец, обжигая своим присутствием. Теперь спешила по вечерам, чтобы найти новый лист бумаги на подушке. Порой там оставались и благоухающие цветы… «Ангел мой, райский свет моей души! Как был бы счастлив я служить тебе, охранять твой покой и беречь твое нежное сердце от всех горестей жизни земной.… Нет мне прощения, нет оправданий, что тревожу своими словами, но лишь это дозволено мне ныне. Одного слова будет достаточно, чтобы я немедленно прекратил писать тебе… Но не заставить забыть. Ангел мой! Я снова видел во сне тихую заводь твоих глаз… Я снова слышал во сне как счастливо смеялась ты… Как смотрела мне в самое сердце…»       Как могут такие слова оставить равнодушной? Я молюсь теперь, чтобы ни о чем не думать, но и молитва не может справиться с опаляющим жаром, поселившимся во мне. Вчера в письме он просил меня о встрече возле того места, где поцеловал впервые. Разве могу я сейчас остановиться? Разве могу заставить себя стать равнодушной? Сейчас часы пробьют полночь, я задую свечу и выйду в парк. Помолись за меня, прошу тебя!