Письма вымышленной герцогини

      Дорогая подруга, перо дрожит в моей руке от волнения, вызванного новостями, что привез граф Ормонд. Не знаю, успеет ли это письмо предупредить тебя или станет лишь печальным подтверждением уже свершившегося… Нам объявлен ультиматум, и, хотя пока об этом молчат в высших кругах, война неизбежна. Коалиция жаждет передела мира, новых земель и легких военных побед.       Говорят, что армия противника вымуштрована и закалена, наша же – едва ли не полностью утратила свой боевой дух, погрязла в праздности и пьянстве. Ожидает ли нас позорное поражение или мир, за который придется дорого заплатить? Король молод, воодушевлен, но не обладает должной для монарха дальновидностью - он искренно верит в то, что если правда на нашей стороне, то это станет залогом победы. Анри приехал, чтобы убедить меня покинуть дом, который я успела полюбить, и перебраться как можно дальше от столицы. После разговора, произошедшего между нами, мне стало понятно - он не верит в благополучный исход кампании.       Граф здесь уже три дня, но почти все время проводит в своем кабинете, выходя только чтобы поесть. За ужином заставляет меня пить вино до тех пор, пока голова не начинает кружиться, а сам молча сидит напротив. Я пытаюсь сказать что-то ободряющее, отвлечь от тяжелых мыслей, но вижу пустой взгляд в ответ и ощущаю себя беспомощной, глупой. Ночами граф ненасытен – моя кожа покрыта кровоподтеками и ссадинами, но я не чувствую телесной боли.       Я отказалась уезжать. Страшно ли мне? Мир вокруг упоителен, его наполняет весна - беспечно строят свои гнезда птицы, неутомимо стремятся вверх молодые побеги. Разве может случиться что-то дурное среди этой дивной, восхитительной красоты? Нет, не утешай меня, не сочувствуй! Я была слишком счастлива эти дни. Принимать все выпавшие испытания достойно, не теряя веры в лучший исход – вот настоящая женская добродетель.       Знаешь, Марианна, мне кажется, что решительной, рассудительной и мудрой я бываю только в письмах, которые пишу тебе. А ведь больше всего на свете хочется обнять сейчас моего Анри и уже никогда больше не расставаться. Хочется родить ему детей, состариться вместе и чтобы все то, что было в прошлом, не имело бы больше над нами силы…       Спешу закончить это письмо, чтобы отправить его тебе с посыльным. Утром граф Ормонд вернулся в столицу. Он был прекрасен, как и всегда: новый мундир, сидевший точно влитой, гарцующий конь в расшитой золотом упряжи – все это заставляло думать, что его ожидает помпезный парад, а не поля сражений. Таким я запомнила его...       Простились мы сухо, Анри еще раз спросил, не соглашусь ли я последовать его совету и уехать, а когда я решительно отказалась, лишь поморщился и больше не заговаривал об этом. На мою долю достались быстрые объятия, прощальный поцелуй и конверт, который Анри протянул, садясь в седло. Его я должна была вскрыть, если… Боже, об этом мучительно даже писать! Если с ним что-то случится…       Конверт жег пальцы. Двор перед домом опустел, и стало так тихо, что я услышала, как поет Маргарет – она взбивала масло на кухне. Весна ни на миг не замедлила свой ход, утреннее солнце обволакивало своим нежным теплом, безмятежно скользили по небу пышные облака. Но для чего было все это? Я осталась одна. Нужно быть опорой, нужно выдержать, выстоять, он вернется! Да, в своей наивной надежде я подобна нашему королю – Анри должен вернуться, он не может не вернуться, ведь я его жду!       Как хотелось бы увидеть тебя и, как раньше, поведать все свои горести. Счастье для меня хотя бы то, что я могу писать эти письма. Нежная моя Марианна, нам, как никогда, нужно быть сильными, провожая на войну тех, кто так дорог. Мы – их единственная надежда.