4
4 июня 2014 г., 00:26
Ожидание. Странное чувство, которое заставляет сердце замирать в предвкушении. Оно рождает желания, мечты, надежды. Иногда именно ожидание делает момент по-настоящему важным. Однако мы постоянно торопим время. Хотим быстрее прожить этот день, эту неделю, этот месяц — лишь бы приблизить тот самый момент, который кажется таким важным. Но зачем? Что на самом деле изменят эти двадцать четыре часа? Один день пролетит так же быстро, как и сотни других. Только вот никто не вернёт нам время, потраченное на бесконечное ожидание.
Почему люди перестали жить настоящим? Кто-то снова и снова возвращается в прошлое, перебирая ошибки, словно пытаясь изменить то, что уже давно нельзя исправить. Кто-то живёт будущим, строя планы на каждый следующий день. Но что будет завтра?
Жизнь полна поворотов. Иногда мы видим знаки заранее и понимаем — совсем скоро что-то изменится. А бывают и другие повороты. Резкие. Неожиданные. Когда никто не знает, что ждёт впереди. Вдруг там обрыв?
Один неверный шаг — и всё рушится. Планы, мечты, надежды… всё летит вниз вместе с тобой, в тёмную пропасть, из которой уже невозможно выбраться.
И, может быть, именно поэтому стоит остановиться. На мгновение. Оглянуться вокруг. Перестать жить прошлым или будущим — и просто почувствовать сегодняшний день. Ведь, возможно, именно этот день однажды станет самым важным воспоминанием в нашей жизни.
***
Весь этот месяц, что был дан участникам на подготовку к телевизионному кастингу, и Поля, и Ника, и даже Светлана Геннадьевна провели в ожидании начала второго сезона «Голос. Дети». Нике уже не терпелось выйти на сцену и взорвать зал, Пелагея же хотела, чтобы её дочь просто насладилась моментом, ну и, конечно же, прошла дальше. Светлана Геннадьевна просто запасалась успокоительными, а также в небольшом календарике отсчитывала дни до возвращения домой. Она, кажется, единственна из всех трех, кто хоть иногда вспоминал об их доме в Лондоне и хотел поскорее вернуться. Пелагею и Нику вполне устраивала жизнь в Москве, вечерние прогулки по улицам столицы, что радовала и жителей и гостей теплым летом. Однако, каждый раз засыпая, Пелагея снова и снова прокручивала в памяти ту встречу с Димой на втором этаже «Останкино». Она уже не скрывала от самой себя, что ждет вторую встречу, но вот только на свой же вопрос «Зачем тебе это надо?» за этот месяц она так и не смогла найти ответ. Сознание будоражил тот факт, что Дима не узнал её. Обида или радость? — не знает. Вроде Поля и рада, что он не узнал её, не будет никаких вопросов или допросов, не будет вообще никаких разговоров и неловких моментов, а с другой стороны… Неужели он настолько погряз в своей славе, что забыл те прекрасные, как ей тогда казалось, два года, что они были вместе? Неужели забыл о той, на ком собирался жениться? О той, которой обещал достать звезду с неба, лишь бы она была счастлива? Неужели те два года просто бесследно исчезли из его воспоминаний, не оставив ни малейшего следа в его жизни? «А может это и к лучшему?» — почти каждый день она задавалась таким вопросом. Зачем жить прошлым? Что было, то не вернуть, надо жить сейчас! А в сегодняшнем дне они даже не знакомы. Светлана Геннадьевна, к слову, почти сразу узнала о том, что её дочь на кастинге «чисто случайно» успела встретиться с Димой. Узнав все подробности той минутной перепалки, женщина даже не пыталась скрыть своей радости по поводу того, что Билан спустя семь лет не смог узнать в Поле девушку, с которой когда-то планировал построить семью. Также Светлана Геннадьевна не смогла обойтись без кучи нотаций на тему: «А я же говорила». Однако сколько бы плохих фактов не приводила мать, Пелагея до сих пор была уверена, что она поступила правильно, что вновь вернулась. Попытка поделиться своими переживаниями закончилась очередным недопониманием, а потому ни Поля, ни Светлана Геннадьевна больше не говорили об этом. — Так, ладно, вы все с собой взяли? Поля, расческу с собой взяла для Ники, а то вдруг, что подделать придется? А поесть? Долго же мы там будем! — женщина бегала за дочерью с внучкой по всей квартире, пытаясь взять с собой все, что только возможно. А вот сами девочки искали место, где можно спрятаться от слишком бдительной бабушки, которая хоть и против участия в этом проекте, но все ещё желает счастья своей внучке. Даже если это счастье заключается в том, чтобы пройти слепые прослушивания какого-то проекта. — Мам, мне кажется, бабушка переживает больше меня, — тихо заметила Вероника, облокотившись на дверь в свою комнату. Они вместе с Пелагеей успели спрятаться здесь, чтобы хоть немного побыть в тишине и спокойствие. — Потерпи, это всего на один день, — сказала Поля и поцеловала дочь в лоб, чтобы как-то подбодрить её. Блондинка и сама уже не знала куда деться от своей матери, которая, начиная с семи часов утра, не давала никому покоя. Хотя Пелагея уже давно привыкла к такому характеру своей матери. С самого детства именно Светлана Геннадьевна всегда была рядом. Она была не просто любящей матерью, заботащейся о своем ребенка, женщина также стала продюсером своей дочери, посвятив тем самым все свободное время Поле. Она планировала все концерты, она подбирала все костюмы, при этом помогая ей со школьными домашними заданиями и проектами. А после именно мама поддержала Полю с её переездом, добровольно променяв стабильную жизнь в России на новую, неизведанную Англию, где все пришлось начинать сначала. Мама всегда была рядом, какими бы тяжелыми не были их разногласия, а потому Пелагея всем сердцем безмерно благодарит её, даже когда им очень тяжело найти общий язык. — А вы чего так закрылись-то? Время видели сколько? Ну-ка, руки в ноги и бежим-бежим, а то ещё опоздаем! — сквозь двери ворчала Светлана Геннадьевна, все же заметив пропажу. Ника устало вздохнула и, открыв дверь, вышла к бабушке, а Пелагея лишь усмехнулась и тоже последовала за дочерью. И если так начинается их день, то страшно представить, что будет во время самих съемок. Кому-то точно понадобиться упаковка «Ново-Пассита» и коробка любимых конфет.***
Толпы людей, везде суматоха, в которой лишь Ника сидит на красном пуфике и мило улыбается в камеру, отвечая на вопросы корреспондента. Она с радостью рассказывала и о своей жизни в Лондоне, и о том как мама и бабушка привили ей любовь к пению, и даже про любимую игрушку успела рассказать. Вероника достаточно уверенно чувствовала себя перед камерами, также спокойно она себя чувствовала и общаясь с другими участниками, что также ждали своего выхода на сцену. В играх и детских забавах все волнение куда-то ушло, что, безусловно, играло ей на руку. Чего нельзя было сказать о её матери и бабушке. Похоже, что все волнение Ники ушло прямиком к ним, ведь они сидели в углу и нервно смотрели на все происходящее. И облегчало, наверное, только одно — они не одни. В то время как дети играли друг с другом, сотни таких же родителей, как они, также сидели где-то в сторонке, нервно поглядывая то на дверь, в которую постепенно уходили дети, то на самих детей. И лишь иногда каким-то незнакомым людям удавалось вырвать Пелагею из этого вакуума волнения. Не смотря на то, что она покинула страну вот уже семь лет назад, некоторые не перестают узнавать её. Единицам из сотен удавалось узнать в этой взрослой и статной блондинке ту самую девчушку с большими щеками, что на всю страну напевала русские народные песни. В такие моменты Пелагея искренне удивлялась тому, что люди ее не только помнят, но ещё и умудряются узнать, подойти, поговорить. Давно забытое и непонятное чувство. Удивительно, но так обидно, черт возьми, потому что он-то её не узнал… — На сцену вышла Елизавета Зайцева, готовится Ханова Вероника! — раздался голос девушки-модератора, окончательно накрыв Пелагею лавиной волнения и переживаний. Не усидев на своем месте возле матери, Поля подошла к Нике, чтобы дать ей последние наставления. Кажется, родителей просили не походить к детям перед выступлением? Плевать! — Ты готова? Распелась? Все хорошо? — блондинка вмиг оказалась у дочери, напоминая ей бабушку, что на удивление держалась достаточно спокойно и лишь через несколько минут подошла к ним, — Давай поправлю прическу, а то скоро твой выход! — Мама, ну прекрати! Ты становишься похожа на бабушку! Все у меня хорошо, не переживай, пожалуйста, а то я тоже начну, — заламывая край платья, Ника все ещё пыталась делать вид, что нисколечко не переживает, хотя волнение от мамы ей все же передалось. — Ладно-ладно, успокоились, взяли себя в руки, — Поля игриво пару раз ущипнула себя по рукам, как бы говоря, что она правда старается не волноваться и вообще все хорошо, — Пойдем мы тебя проводим до той двери, да? — Женщины, простите, но туда уже нельзя. Прощаемся здесь и проходим в комнату ожидания группы поддержки, а девочка вместе со мной сейчас пойдет на запись к ведущей, — влезла в разговор все та же девушка-модератор, которая подобную картину наблюдала почти на каждом ребенке. — Ну, что? Ни пуха, ни пера тебе! Ты у меня большая молодец, все у тебя получится и все три кресла будут твоими, да? И помни, пожалуйста, что это всего лишь проект и, что для нас с бабушкой ты всегда будешь на первом месте, — как можно быстрее проговорила Пелагея и, поцеловав дочь в щеку, чуть подтолкнула её в сторону девушки, что уже несколько минут ждала её. — Никуль, а ты к кому в команду-то собираешься? — неожиданно спросила Светлана Геннадьевна, когда внучка почти скрылась за поворотом. Как ни странно, но они вообще никогда об этом не говорили. Подготовка к кастингам всегда была в приоритете, а сейчас почему-то так резко вспомнилось, захотелось узнать. Такой банальный, но такой важный в их ситуации вопрос. И почему они раньше не говорили об этом? — Я пойду к тому, кто первый повернется, — сказала девочка, выглянув из поворота, — Бабуль, я люблю тебя. Все будет хорошо. — Надеюсь, Билан вообще не нажмет кнопку, — пробурчала Светлана Геннадьевна и, обернувшись в сторону другого модератора, они все вместе направились к Нагиеву, что ждал их в комнате ожидания. — Мам, вот только не начинай, пожалуйста, — и не было сейчас у Пелагеи ни сил, ни желания вновь начинать эту тему. Она просто мысленно разделила с матерью её надежды, будучи полностью уверена в том, что такого счастья в виде участия Ники в команде Билана ей уж точно не надо.
