Плюс семь
23 июня 2014 г., 21:33
Музыка – это разум, воплощённый в прекрасных звуках. Иван Сергеевич Тургенев
Пожалуй, не самое его любимое убежище. Стеклянные стены заляпаны старой краской. Заросли пальм и тропических кустарников давно никто не удосуживался проредить. А ещё жара и повышенная влажность. Кудрявые волосы закручиваются в липнущие к потному лбу африканские крендельки, поры расширяются, под бледной кожей проступают капилляры, разливая по лицу нездоровый румянец. Теплица-запасник в Королевских ботанических садах Кью* бескорыстно отсыпала бездомному детективу от своих щедрот. Но Шерлок не жаловался. Во-первых, такой опции не было в его поведенческом меню. Во-вторых, жаловаться было совершенно некому. Расстегнув воротник белой рубашки, превратившийся в условиях субтропиков в удавку, Шерлок сделал пару глотков из стоящей на земляном полу теплицы пластиковой бутылки и прилёг на жёсткую поверхность составленной из деревянных ящиков импровизированной кровати. Ему было откровенно плохо. Решимость и бешеная активность первого после пожара дня сменились неведомым раньше чувством душевного опустошения и утраты. Нет, меланхолия и Шерлок – это две диаметрально-противоположных точки. Он это давно про себя знал и принимал. Да и причин для меланхолии особых не было. Теперь уже нет. Джон вышел из комы и находился под чутким присмотром врачей и Мэри. Уж бывший спецагент-то сможет обеспечить его безопасность! Раз он не смог... Ожоги Миссис Хадсон оказались не самыми серьёзными. А сломанная голень – это поправимо, срастётся. Вечером, после необходимых, по его мнению, ответных шагов, он был у домоправительницы в больнице, принёс букет разноцветных гербер – совершенно непонятно, почему, но пожилую леди до слёз растрогали эти вульгарные, на его мужской взгляд, цветы. Или это морфий на неё так действовал? Закрыв глаза, Шерлок заворочался, устраиваясь поудобнее, и сглотнул. Вспоминать дальше не слишком хотелось, но рефлексия – ежевечерний ритуал. Необходимо сортировать полученные данные и разместить в Чертогах. Итак, на столике у кровати Миссис Хадсон стоял необычный букет из розовой герани и дубовых листьев**. Вместо карточки с именем и традиционной чушью «Поправляйся скорее!» – свёрнутые в трубочку листы плотной бумаги. Миссис Хадсон, ослабшая от боли и переживаний, связанных с потерей дома, задремала, опустив голову на поправленную Холмсом подушку, а сам он, вынув листы из букета, отошёл к двери, осторожно развернув их на льющемся из коридора свету. Это были ноты. Раскидистым, словно летящим по бумаге почерком листы бумаги были покрыты скрипичными ключами, бемолями и диезами, точками и закорючками, за которыми незаурядный музыкант, коим он себя всегда считал, мог увидеть прекрасную, совершенную и бесконечно-печальную сонату для скрипки. Шерлок вдохнул горячий воздух теплицы, про себя произнеся название, вместо послания указанное на первом листе: «Партия Шерлока». С трудом подняв веки, он увидел, что затянутый пылью потолок теплицы над ним поплыл куда-то вверх, словно всё помещение вытягивалось от непонятной силы, услышал, как где-то совсем рядом зашелестели раздвигаемые кем-то листья папоротника... Он погружался в наркотический сон. И, надо сказать, его измученные тело и душа встречали это состояние с распростертыми объятиями...***
Шерлок редко видел сны. Видеть сны – это непродуктивно использовать отведённые для восстановления организма шесть часов. И вообще: сны – психофизическое состояние, которое достаточно трудно контролировать, а, соответственно, можно увидеть то, что наложит значительный отпечаток на эмоциональный и гормональный фон индивида в состоянии бодрствования. Детективу не нужно было то, что могло влиять на его дедуктивные способности. Поэтому сны он не любил и давно уже приручил свой организм настолько, что мог незначительным усилием воли отключить в своём мозгу функцию показа весёлых картинок. Но проколы иногда всё же случались, что не могло не влиять на пресловутый эмоциональный и гормональный фон Холмса-младшего. И тогда он весь день казался мрачнее обычного и на вопросы окружающих реагировал лишь односложным бурчанием. Сейчас Шерлоку снова снился сон. Местом действия были почему-то выбраны экваториальные леса Амазонки. Удушливый воздух накрывал его ароматом прелой листвы, ласкал шорохом пальмовых листьев и тропической сильвы***. Как, зачем он оказался здесь? Услужливая память отказывалась слушаться и отвечать на вопросы, как отказывались служить ему и ноги-руки, ставшие совершенно неподъёмными. Вдруг картинка сменилась другой. Он лежал на операционном столе. Где-то вне поля зрения противно попискивало медицинское оборудование, на хромированном столике совсем рядом лежали поблескивающие острыми гранями хирургические инструменты. Шерлок скосил взгляд вниз, и волна ужаса накрыла детектива: его грудная клетка была вскрыта. Рёбра торчали в стороны, словно на одной из нелепых картин Демиэна Хёрста****, и, совсем рядом, такое беззащитное и нагое, билось в конвульсиях его окровавленное сердце с выжженным на нём клеймом. Маленькие ровные буквы бежали по пульсирующей плоти, складываясь в такую знакомую надпись «Проект «Новые Боги». Холмс-младший задохнулся от крика. Но вот только ни единого звука не вырвалось из его горла. Потому что никто не слышит твоего крика во сне... _____________________________________ * Королевские ботанические сады Кью – комплекс ботанических садов и оранжерей площадью 121 гектар, начавших свою историю с 1670 года в парке Кью на месте аптекарского огорода, заложенного ботаником Уильямом Тёрнером. На сегодняшний день это всемирно признанный ботанический исследовательский и учебный центр с 700 сотрудниками. В садах Кью находится самая большая в мире коллекция живых растений (более 30 000 растений в садах), а самый большой в мире гербарий включает семь миллионов растений. ** Герань, дубовые листья – на языке цветов эти растения означают искренность, «Ваша дружба много значит для меня». *** Сильва – джунгли, непроходимая чащоба. **** Демиэн Стивен Хёрст – современный британский художник, предприниматель, коллекционер произведений искусства, а также самая знаменитая фигура группы Young British Artists, доминирующая на арт-сцене с 1990-х годов. Смерть – центральная тема в его работах. Наиболее известная серия художника – Natural History: мертвые животные (включая акулу, овцу и корову) в формальдегиде.
