Сойдём с ума вместе?

Тусклая лампа под белёсым потолком медленно раскачивалась из стороны в сторону, создавая из теней забавнейший концерт, заставляющий тут же вздрагивать и думать о том, что там, за ближайшим поворотом, кто-то есть, даже если это просто опасения и не более. Тусклый, матовый жёлтый свет. Он так раздражал, заставляя журналиста коротко и немного сердито вздыхать, придерживая при себе внезапно зародившееся желание кинуть нечто тяжёлое в эту чёртову лампу. Но та была единственным источником света, поэтому, как бы ни хотелось Апшеру что-нибудь разбить, приходилось держать себя в руках. И откуда у него только эта злость? Даже не злость, а некое раздражение. Нежелание слушать, нежелание верить. «Слова Отца Мартина? Что они значили? Предупреждение? Угроза? Этот старик сказал мне, что девушка, с которой я прохожу этот путь, мешает мне. Мешает в чём? Она ведь помогает, верно? Или же Мартин собирался меня предупредить? Предупредить о том, что Элли на самом деле не является тем, за кого себя выдаёт? Кому вообще теперь верить?» - Ещё одна запись в дневнике журналиста, который скептичным взглядом подсчитывал количество вопросительных знаков в написанном. Внутренний конфликт, разлад с самим собой, совершенное незнание того, во что же всё-таки стоит верить и кому доверять. И какое из двух решений будет правильное? Медленно, но верно подбираясь к повороту, Майлз не мог не отметить про себя, что мерзкий свистяще-шипящий звук, некогда доносящийся из трубы, исчез. В коридоре осталась лишь мёртвая, нетронутая тишина, прерываемая только аккуратными шагами журналиста. Мысленно стало немного легче – Элли всё-таки добралась до условного рычага, который перекрывает пар. Но где же сама виновница такого события? Апшер взглянул в сторону, куда ушла девушка, но оттуда не доносилось никаких звуков: ни шагов, ни голоса, ничего. Словно никогда и не было этой проблемной брюнетки, ушедшей вдоль коридора. Помотав головой, словно отгоняя неприятные мысли, журналист аккуратно прошёл вперёд, в сторону, где должна находиться Эллисон. Если, конечно, с ней всё в порядке.

***

Тянущая, тупая боль в голове заставляла веки, наливая свинцом, медленно опускаться, отчего сознание девушки падало куда-то в самую глубь, но затем резко возвращалось, как мигающая лампа. Картинка перед глазами медленно плыла, сливалась в нечто единое, неразборчивое. Мысль о сне казалось такой притягательной, такой манящей, что Элли ещё несколько раз успела упрекнуть себя в своей неуклюжести, благодаря которой и оказалась в такой ситуации. Вместо пола – потолок. И, соответственно, наоборот. Это положение было смутно знакомым, складывалось даже некое чувство, что подобное уже случалось в последнее время. На вопрос о том, как же Элли удалось, перебираясь по вентиляционной шахте, вылезти из неё так, что одна нога благополучно зацепилась за решётку, девушка так и не смогла найти ответ. Да и острая боль в ноге мешала ясно думать. Девушка всем телом чувствовала тяжесть небольшого рюкзака за спиной. Медленно соскальзывая со спины, он будто тянул Элли за собой, заставляя острую железку впиваться глубже в ногу девушки. Брюнетка вздохнула. Оставаться в таком положении было трудно, но и никаких идей по поводу того, как из этого самого положения выпутаться, девушке на ум не приходило. Быть может, потому что кровь с такой силой приливала к голове?

***

Журналист прикрыл уставшие глаза, касаясь холодными пальцами до разгорячённого лба. Брови сами сводились к переносице. Честно, он даже почти не испытывал желания узнать о том, как же его бестолковая (уж больно подходящее слово) напарница умудрилась попасть в такое положение. Эллисон молча висела вниз головой, а Майлз, в свою же очередь, так же молча наблюдал за всей этой картиной. - Даже спрашивать не хочу... - Чуть хрипло произнёс Апшер, пытаясь одним ловким движением "отцепить" ногу девушки от торчащей железки. - И правильно. - Голос девушки слегка дрожал, переливаясь какими-то нервными нотками. Мгновение спустя, Элли с негромким вскриком плюхнулась на пол, чувствуя теперь, помимо жгучей и острой боли в ноге, ещё и саднящую боль в спине. Маленький рюкзак девушки же благополучно раскрылся, тем самым усыпав пол своим содержимым: какие-то документы, бумаги, маленькая бутылка с водой и даже шоколадный батончик в яркой оранжевой упаковке. Журналист удивлённо выгнул бровь, подметив, что Эллисон действительно кучу всего с собой набрала. Он ещё раз взглянул на неприметный чёрный рюкзак девушки - тот был настолько маленьким, что Апшер вновь удивился: как только можно было столько всего туда запихнуть? Элли, тихо простонав и пробурчав что-то невнятное, приняла сидячее положение, прислонившись спиною к стене. Боль в ноге пульсировала и кровью стекала вниз, к кроссовку, выкрасив джинсовую ткань из синего в тёмно-багровый цвет. Слегка дрожащими руками девушка закатила штанину, шипя при каждом движении, да так, что это эхом раздавалось в напрягающе-мёртвенной тишине коридора. Апшер краем глаза заметил рану на ноге напарницы. Острая железка не впилась глубоко, порез был небольшой, а кровь свернулась. - Выглядит лучше, чем я думал. - Отметил Майлз, присаживаясь на корточки и собирая выпавшие из рюкзака девушки бумажки. - О, это документы, которые я нашла в одной из комнат. Ты такие собираешь вроде? - Брюнетка потянулась за бутылкой с водой, стиснув зубы от острой и тревожно жгучей боли в ноге. Эллисон была права, Майлзу действительно были нужны эти документы. Во-первых, они были отличным доказательством тому, что здесь происходит. И в том случае, если что-то случится с камерой, даже если подобное предполагать не хотелось совсем, эти документы будут вдвойне полезны. А во-вторых, Апшеру и самому было до чёртиков любопытно, что же творится вокруг. Он слишком далеко зашёл для того, чтобы просто пройти мимо и ничего не узнать. Это любопытство, которое за несколько лет работы журналистом успело выработаться в двойном размере, просто разрывало и жгло парня изнутри. Бывали мгновения, короткие, когда и сам Майлз не понимал, что делает. Не понимал, что с ним могут произойти вещи, куда более ужасные, чем смерть. Не понимал, но всё равно шёл дальше, слепо ведомый своим любопытством. Но, в итоге, страх всегда его отрезвлял, что бы ни случилось, ведь в ином случае, Апшер просто назвал бы себя сумасшедшим. Парень вычитывал текст, быстро, но внимательно. В документах, немного помятых, говорилось о проекте "Вальридер", о котором журналист узнал из предыдущих документов, когда ещё только попал в эту Богом забытую лечебницу. - Кстати говоря, - Элли, открыв бутылку с водой, сделала глоток, а после - вылила почти половину на рану. Боль на миг стала острее. - Что такое Вальра... Вильре... эм... Как-то там? Я успела прочитать всего пару строк. - Девушка ухмыльнулась и опустила штанину, чувствуя, как та прилипает к влажной от воды ноге. - А? Что? - Немного рассеяно произнёс Апшер, складывая документы в карман куртки. - Вальридер - это какой-то проект, который проводился над одним из пациентом. И в этом как-то замешан доктор Вернике, который, по идее, должен быть мёртв, но... - Майлз не договорил, уйдя в размышление. Взгляд его был прикован к полу, где всё ещё были разбросаны некоторые вещи девушки. - Эксперименты над больными? Ого... - Тихо произнесла Эллисон, поджав к себе колени. От этой новости становилось тревожнее. Конечно, девушка предполагала, что здесь происходит что-то подозрительное, чему доказательство стало то, что творится теперь вокруг. Но чтобы всё было настолько запущено? Эту лечебницу ведь заново открыли всего несколько лет назад. Значит ли это, что всё это было специально для экспериментов? Брюнетка погрузилась вглубь своих мыслей, слыша в тишине лишь своё прерывистое дыхание. Майлз приметил среди вещей, валявшихся на полу, маленькую книжечку в обложке. С любопытством взяв и открыв ту, парень удивился - то был паспорт девушки. Она что, его всегда с собой таскает? Апшер чуть заметно ухмыльнулся, с интересом заглянув внутрь книжки. - Эллисон? Девушка содрогнулась, на миг напряглась всем телом и затаила дыхание. Так, полным именем, её называла лишь ныне покойная мама брюнетки, когда та что-нибудь натворит. Как странно, голос матери она не слышала уже около полугода, но привычка всё ещё осталась. - Да?.. - На выдохе произнесла Элли, недолго промолчав. Её глаза, удивлённые, медленно принимали округлую форму, глядя в упор на журналиста. - Тебе двадцать лет? - Странный и удивлённый голос Апшера, так пристально разглядывавшего страницу паспорта, застал девушку врасплох. - Э... Да. - Немного растерянно ответила брюнетка, медленно и как-то отстранённо складывая вещи в маленький рюкзак. - Но ты выглядишь лет на шестнадцать. - Слегка нервным от удивления голосом подметил Майлз, ухмыльнувшись, после чего передал паспорт девушке в руки. Эллисон хотела было обидеться за такое - уж очень часто ей доводилось слышать подобные слова от посторонних, однако девушка заметила, что Майлз, пусть всё ещё и напряженный, впервые улыбнулся. Впрочем, подобную ехидно-удивлённую ухмылку мало бы кто оценил, но девушке хватило и этого, чтобы мягко приподнять уголки губ в лёгкой улыбке и почувствовать какую-то странную непривычную и мимолётную лёгкость на душе. Она на секунду забыла о том, где находится. Отряхнув джинсы от пыли, что толстым слоем устилала дощатый пол, Майлз встал на ноги и взял в руки камеру, что до этого лежала рядом. Признаться, находиться рядом с Элли после слов Отца Мартина стало неуютней. Журналист и без того слабо доверял ей, только лишь на короткие мгновения забывая об этой осторожности. Да и то лишь потому, что девчонка хорошо знала дорогу. И всё же... Парень вздохнул. Мысли, лихорадочно переходящие с одной точки зрения на другую, разрывали его на части. - М? Что такое? - Наивно спросила Элли, заглядывая тому в глаза, вероятно заметив странную напряжённость и задумчивость Майлза. - Нет. Ничего. - За неуверенными словами вновь последовал глубокий вздох. Парень недовольно нахмурился, вспоминая о ещё одной проблеме. - Батарейки закончились. - Апшер немного потряс камеру. О ночном режиме, который так спасал журналиста от страха темноты, да и от самой темноты тоже, можно было пока забыть, и это очень сильно беспокоило. Эллисон с несколько секунд пусто и немного удивлённо глядела на журналиста, однако тут же уголки её губ слегка приподнялись, и на лице её промелькнула почти незаметная победная ухмылка. Впрочем, от глаз Майлза она не скрылась, отчего девушка тут же словила на себе недовольный вопросительный взгляд. Брюнетка, хмыкнув, запустила руку в карман джинс и достала оттуда две батарейки, пусть и не новые, но наверняка рабочие. Майлз удивлённо приподнял одну бровь, сначала уставившись на батарейки, а затем и на саму Эллисон. Выражение её лица так и говорило: "Вот видишь! Видишь! Какая я крутая и полезная! Ну же, похвали меня, похвали!". Такая то ли жизнерадостность, то ли наивность, а, может, и всё вместе, даже слегка пугали Апшера. Хотя парень бы соврал, если бы сказал, что ему не по душе этот мелькающий огонёк в глазах девушки, когда её лицо становится таким... восторженным. И снова журналист упёрся в те же ворота. Вопрос о том, стоит ли доверять Элли встал поперёк горла горьким комом. Элли же, в свою очередь, не могла не заметить то, как напряжён Апшер. За то короткое время, что она его знает, девушка уже успела заметить, что Майлз всегда слегка приподнимает плечи, когда напряжён, напуган, сбит с толку. И сейчас, когда они вновь воссоединились после недолгой разлуки, Эллисон с точностью могла сказать, что что-то произошло там, в другом конце коридора, что заставило парня вести себя именно так. - Идём дальше? - Немного взволнованно прозвучал голос брюнетки, отражаясь лёгким эхом вглубь пустого коридора. Майлз кивнул, всё ещё бурно размышляя о своём. Что он вообще знал об Элли? Девушка странного характера, которая пришла сюда по довольно странной причине. Апшер на секунду отвлёкся на мысль о том, что фамилия девушки, которую он так же успел увидеть на странице паспорта, показалась ему знакомой.