Порочный

Желание от предстоящей близости обжигало промежность, я стиснул зубы, чтобы сдержать торжествующий рык, рвавшийся из моей груди. За всё это время Тилль еще ни одного раза не был подо мной, я не мог настаивать, потому, как не мог преодолеть конфликт в своей душе. Огромное уважение к этому человеку, его возраст и опыт, лишали меня сил смешивать вожделение и чистоту наших отношений. А с Паулем было по-другому, я вспомнил ту первую волну возбуждения, когда его нежные пальцы касались моего тела, у меня ни на секунду не возникало ощущения, что я запятнаю его или переведу наши отношения в другое русло. Он никогда не станет мне любовником, я твердо знал, даже после всего, что сегодня произойдет между нами, он так и останется моим самым лучшим другом. Когда я возвратился в свой кабинет и запер дверь, он меня ждал, стоя у стола и разливая коньяк. Само собой получилось, что я подошел к нему сзади и прижался, что есть силы, к его красивому обнаженному телу, без единого изъяна. Я взял его плоть в свою ладонь и зажмурил глаза, ответом мне был протяжный вздох, наполненный желанием и страстью. Коньяк мы так и не тронули, я не выпускал его, гладил и целовал, наслаждаясь стройным, мускулистым и, в то же самое время, миниатюрным телом, которое было просто создано для похоти. Пауль потом признался, что и его посетили в тот момент подобные мысли обо мне. Мы закрыли глаза на то, что предавали своих любимых, ища наслаждение в объятьях друг друга. Это был компромисс. Мы возвели стену, которая отгородила нас от всего остального мира и всех людей, мы были только вдвоем, мы создали свою сказку, превратив каждый жест, каждый выпад, каждое слово в яд вожделения. Близость тел укрепляла близость наших сердец. Мне понадобилось три захода, чтобы проникнуть в него, я сначала не смог сдержаться и кончил ему на яички, размазывая крем по своему члену. Неловкость скрасила природная непосредственность Пауля, он с легкой усмешкой повалил меня на спину, говоря: - Не стоит переживать из-за таких пустяков, в мире и без этого много несправедливости. Потом у меня опала плоть в самый ответственный момент, когда он сам пытался сесть на меня сверху. Я захотел все прекратить и напиться, но Пауль не позволил. Его мягкие губы, нежные пальцы и туго сжимающееся горло, заставили мой член напрячься, и меня самого забыть о своих неудачах. Я положил его на спину и забросил ноги на свои плечи, моя рука нырнула между наших тел, я нащупал его промежность и спустился пальцами чуть ниже, он ждал этого и впустил меня внутрь. Я чувствовал, как сжимаются его мышцы, и видел его взгляд, просивший продолжения. Обхватив свой крепкий член, я направил головку ему в дырочку и, надавив, раздвинул плоть. Он чуть сморщился, но не отпрянул, его ладони легли мне на бедра и притянули ближе к себе. Я проник глубоко, ощущая, как все внутри Пауля сжимается, сопротивляясь быстрому вторжению, но он не останавливался. Мой пах коснулся его промежности, он отпустил мои бедра и обвил руками шею. - Минутку, дай мне привыкнуть, - попросил Пауль. - Мы никогда больше не будем ругаться, - я не сводил глаз с его круглого личика, обрамленного темными волосами. - Ну конечно, - ласково улыбаясь, он взъерошил мне безупречную прическу. Я еще сильнее прижал его к себе и поцеловал, нежно, чуть касаясь губами, переходя от уголков чуть приоткрытого рта к середине. Он не выдержал первым и, положив мне руку на затылок, притянул мою голову к себе, его язык юркнул мне в рот, разомкнув зубы, и он втянул в себя мой язык, сильно, жадно, как будто хотел забрать себе. Я стал двигаться в нем, мои движения были плавными и очень нежными, он привыкал, а я наращивал темп. Нам обоим было этого мало, я отстранился, встал на колени, поднял его руками и уже не сдерживаясь, сильно, как только мог, входил в его тело. Я смотрел то на его лицо с прикрытыми глазами, то на его крепко стоящий член, то на его пальцы, мявшие и царапавшие от наслаждения кожу дивана. Он отдавался мне, с удовольствием отвечая на ласки, а я хотел его еще больше. - Давай сменим позу, - сбиваясь от нетерпения, попросил я и помог ему перевернуться. Поставив его на колени, я снова вошел, надавив на спину и заставив прогнуться. Животная страсть взяла верх, я вбивался в него, откинув голову назад, скользил в упругом теле и мне было этого мало, хотелось еще большего, хотелось растерзать. Я опустил взгляд на его белые ягодицы, между которых как поршень ходил мой член, зрение обострилось, я увидал каждый волосок, обрамлявший его дырочку, я видел, как смазка собирается вокруг нее когда я двигался вперед, и я увидел круглый след ожога от сигареты, потом еще один и еще. Меня это остудило. Я представил себе, каким физическим и моральным пыткам подвергался Пауль, находясь на улице, какой ужас его охватывал в самом начале и как все происходящее подтолкнуло его к принятию наркотических средств. Приговоренный обществом, он продолжал жить и нашел в себе силы обратиться за помощью, и слава Богу, что Тилль не отказал, а вытащил его из всего этого дерьма, и дал шанс начать жизнь заново. Я поднял его, поставив на колени и раздвинул шире свои ноги, чтобы было удобно. Мои руки ласкали его тело, сжимали грудь, пальцы гладили соски, а губы шептали ему слова нежности. Он обвил меня за шею, прижимаясь и одновременно удерживаясь от моих толчков, мне в нос ударил, чуть уловимый запах пота, который заставил наслаждение молнией пройтись по телу и, жаром сжавшим яички, выплеснуться оргазмом. Я опустил свою руку на член Пауля и провел вниз, туго сжимая. Под моими пальцами пульсировала его плоть, я чувствовал, как сперма пробивается наружу, он повернул ко мне лицо и подставил губы под поцелуй. Неспешно, мой член, потеряв былую упругость, мягко выскользнул из его тела, а Пауль пытаясь говорить сквозь поцелуи, спросил, имеется ли тут душ. Я выпустил его и показал куда идти. Душевую кабинку я поставил почти сразу, поняв, что мои пьянки в кабинете с последующими ночевками, будут частыми. Пока он приводил себя в порядок, я достал постельное белье и постелил нам. Идти никуда не хотелось, тут было все что нужно, забитый едой холодильник, который я начал уже опустошать, а самое главное, тут со мной был он – мой Пауль. Заняв его место в душе, под струями горячей воды я улыбался и понимал, как чертовски соскучился по нему, мне не хотелось его отпускать, и я надеялся уговорить Пауля остаться тут, со мной. Ему понравится, я был уверен: вкусная домашняя пища, прогулки верхом, охота. Вечерами у камина мы могли обсуждать насущные проблемы и думать, как развивать бизнес дальше. А ближе к лету мы бы вместе уехали в Берлин. Я понимал, что не смогу оторваться от него, поэтому так сильно и хотел оставить его в России, пока страсть немного не утихнет. Разгоряченный и посвежевший я вышел из душа и залюбовался уснувшим Паулем. Он закинул одну руку себе под голову, а вторую положил на живот, которая медленно приподнималась и опускалась от его спокойного и глубокого дыхания. Вот так бы всегда, смотреть как он спит в моей постели. Я аккуратно подлез под одеяло и прижался, отчего Пауль проснулся и сонно обнял меня. - Я приехал за тобой, - сказал он тихо, - мы в воскресенье вечером вылетаем в Берлин. - Зачем? – я привстал на локте и заглянул в его глаза. - Я хочу, чтобы ты остался тут, со мной. - Я женюсь в следующие выходные, и ты должен быть у меня на свадьбе шафером. - Как женишься? - Все очень просто, у меня нет выбора. Натянув трусы и майку, я подошел к столу, взял пачку и, нервно достав одну сигарету, сунул в рот, руки дрожали, пока я пытался выбить кремнем искру из зажигалки. Пауль встал следом, протянул руку, я отдал ему зажигалку и он дал мне прикурить. Я посмотрел на него сквозь дым и сказал: - Выбор есть всегда, не порть свою жизнь. - Рихард, - он взял кусочек буженины и отправил в рот, - не все так просто, я долго готовился, чтобы все тебе сказать. Я люблю эту женщину и хочу прожить с ней всю жизнь. - Любишь? – я усмехнулся ему в лицо. - Вот, только что, тут, - я указал на диван, - я видел, как сильно ты ее любишь. - Это никого не касается, все, что произошло между нами ничего не меняет. Я женюсь на Катрин. Я округлил глаза. - Ты что, изменил своё отношение к Тиллю? – продолжил Пауль. - Нет, конечно, - я не знал, что ему ответить, в густом сигаретном дыму я смотрел на Пауля и ждал, что он мне скажет ещё, - к Тиллю у меня ничего не изменилось. Но! – моя убежденность, что все ерунда и я отговорю его сейчас от необдуманного шага росла, хотя концы с концами никак не сходились, я никак не мог придумать повод, почему у него нет выбора. - Зачем нужно обязательно жениться? - Катрин беременна, - его улыбка озарила счастьем лицо. - У меня будет ребенок – сын. К такому удару я готов не был. Сев на стул, я затушил сигарету и взял налитый, еще тогда, бокал с коньяком. - Вот сука! - опрокинув в себя спиртное, я снова закурил. - Рихард, ты говоришь о моей женщине, - Пауль прищурил глаза. - Если бы это был не ты, я бы очень крепко врезал. - Какой ребенок? – я поднялся, понимая, что эта баба лишила меня всех возможных действий, я уже ничего не смогу предпринять, она меня переиграла, по всем статьям, но обида и злость не давали мне замолчать и принять все как должное. – Она старая и родит тебе больного малыша, - я говорил ужасные гадости Паулю, но остановиться не мог. – Она жирная, у неё жопа шире моих плеч, и она старше тебя намного. - Ничего подобного, - он оставался спокойным. - Все анализы в норме, ребенок совершенно здоров, а то, что у неё такая попа, - он засмеялся, показывая, какая, разведя руки в стороны, - так знаешь, как я ее за это люблю. - Она ведь замужем, у нее дети, - не сдавался я. - Уже нет, и парни меня очень хорошо приняли, - парировал Пауль. - Они живут то с нами, то с отцом. - А где вы живете? – до меня начало доходить, что пока я тут мучился и изводил себя обидами, Пауль строил свою жизнь. Строил основательно, не упуская ни одной мелочи. И беременность эта была не случайной, а запланированной, и его приезд ко мне был подгадан таким образом, что я уже ничем не смогу помешать. - В твоем доме, - Пауль дал мне несколько секунд, чтобы прийти в себя. – Пока наш строится. - В моем доме?! – это был самый чудовищный провал за всю мою карьеру. Катрин произвела грамотный рейдерский захват. Я смирился. - Почему, ты мне не писал об этом? - А почему ты не ответил ни на одно мое письмо? – ответил мне Пауль вопросом на вопрос. - Хорошо, - произнес я, затянувшись сигаретой. - Что будем делать дальше? - Приедем в Берлин и начнем готовиться к свадьбе. - У тебя будет самая идиотская свадьба за всю историю Германии, - съязвил я. - Это еще почему? - Твою жирную невесту, даже украсть будет невозможно, и где либо спрятать, как полагается, она никуда не поместится. - Обойдемся без ритуалов, у нас будет все тихо, по-домашнему, только самые близкие. Пауль налил мне коньяк и протянул бокал. - Выпьем за меня, - попросил он. - Я ведь так счастлив. Мне стало стыдно за свое поведение, но я видел, что Пауль не сердится на меня, и я был благодарен ему за это. Взяв протянутый бокал, я улыбнулся: - А потрахаться не откажешь? - Да сколько угодно, кто нам помешает… Угомонились мы только под утро, когда теплые лучи стали пробиваться сквозь жалюзи. Решив сначала выспаться, а уж потом отправится ко мне домой, я спросил: - А как же тут? Без меня снова начнут воровать. - Тилль подготовил тебе замену, - ответил Пауль, - и мне кажется, тебя будут вспоминать добрым словом, попав под надзор нового начальства. - Кого там Тилль подготовил? – сонливость как рукой сняло. - Почему я ничего не знаю? - Это сюрприз, не ревнуй, - Пауль уловил мои мысли. - Это женщина, но как-то язык не поворачивается её так называть, - он пристально посмотрел на меня. - Всем тут мало точно не покажется. - Она уже приехала? – мысли о работе вытеснили все остальное, нужно было успеть ввести её в курс дел. - Где остановилась? Нужно встретиться… - Я с ней не поехал, я её боюсь, - ответил Пауль, сделав испуганные глаза. - Она и без тебя во всем разберется, уж ты мне поверь. - Да, но мне надо передать ей право подписи и показать, где что находится… - В воскресенье днем, перед отъездом, ты все ей передашь, и Богом клянусь, ты сделаешь это быстро, потому что находиться рядом с ней не очень приятно. Она давит своей энергетикой, с ней рядом чувствуешь себя ничтожеством, не достойным топтать эту землю. - И где же Тилль нашел такую фройляйн? - Фрау, Рихард, фрау, – поправил меня он. - Я не могу представить, как она вышла замуж, - Пауль вздохнул. - Ты сам все поймешь, когда ее увидишь. Тилль встретил её на выставке, когда ездил заключать новые договора, и каким-то макаром переманил к себе. И мне кажется, - тон его стал как у заговорщика, - дело там было не в зарплате. – мне стало интересно и я его поторопил. - А в той власти, которую она получала, приехав в Россию. Так что за свой завод можешь быть спокоен, она поднимет производство на новый уровень и оставит тебя с твоими методами далеко позади. Мне мало в это верилось, но до воскресенья оставалось не так уж много время. - Ладно, посмотрим, что за птица. Я прижал к себе Пауля и наконец-то провалился в беспокойный сон. Мне снилась Катрин в белом платье, плотно облегавшем ее грузное тело, еще больше отяжелевшее от беременности. Тилль, который почему-то вместо Пауля шел с ней к алтарю и Темная ночь в рясе священнослужителя. Проснувшись, я сбросил с себя это наваждение и растолкал Ландерса. - Пошли, проветримся, - сказал я ему. - Мне не по себе от всего произошедшего. - Куда? – он лениво потянулся. - Тут идти-то некуда совсем, если только где-нибудь напиться. - Напиться мы и тут сможем, - остановил я его. - Я тебя сейчас кое с кем познакомлю и кое что покажу. - Что ты мне покажешь? – ворчал он. - Что я у тебя не видел? - Одевайся, - я взял его вещи и бросил на диван. - Тебе понравится. Сначала я привел его к себе в дом, и мы плотно пообедали свежесваренным борщом, который уже утром успела приготовить Маринка, так же нас ждал прикрытый белоснежной салфеткой хлеб, который ее мать пекла на продажу. Пауль не понимал, как я на такой вкусной еде, смог оставаться в форме и не расплыться вширь. - Я катаюсь верхом, - сообщил я ему, - почти каждый день. - Опа! – бросил он мне. - Я думал Тилль привирает. - Закончил? – я собрал посуду и поставил в раковину. - Пошли, дам тебе, во что переодеться и познакомлю с моими друзьями. - Друзьями? – Пауль удивленно вскинул брови. - Ты обзавелся друзьями? - Пошли, - я улыбнулся и поманил его за собой. - Мне не терпится посмотреть на тебя в седле. - Эй! – он остановил мой порыв. - Я на лошадь не полезу, я их совсем не знаю, и видал только вдали. - Мы тебя на коня посадим, не переживай он добрый и мой друг. - А, ну тогда понятно, - он стал придуриваться. - Друг - конь, а я то уж испугался за тебя, что могло повлиять на твой заносчивый характер и изменить потребительское отношение к людям на доверительное. Я перестал отвечать на его подковырки и бодрым шагом направлялся в сторону конюшни, прося Пауля не задерживаться и не глазеть по сторонам. Я был уверен, что ещё застану Маринку. И я не ошибся. Мне очень хотелось познакомить Пауля с той, которая не позволила мне сдохнуть от одиночества и переизбытка алкоголя в организме во время моей депрессии в первые дни приезда. - Марина! - я окликнул девушку, выходящую из широких ворот конюшни. Она повернула к нам голову и широко улыбнулась, помахав рукой в знак приветствия. Подойдя ближе, мы остановились. Девушка с любопытством разглядывала Пауля и изредка поглядывая на меня. - Вот, хочу тебе представить Пауля - моего лучшего друга, - я гордо хлопнул его по плечу, на что тот, улыбаясь, немного смущённо опустил глаза, быстро поднимая их обратно на девчушку. - Пауль, это - Марина, и это именно она помогла мне удержаться на плаву и не превратиться в унылого пьяницу. - Мне очень приятно, Марина. Спасибо за заботу об этом... - Пауль осёкся, а буквально через секунду разразился смехом, пихая меня в бок локтем. - Обо мне, в общем, - закончил я за него, смеясь и немного наклонившись от неожиданного выпада друга. - Ну наконец-то хоть кто-то ещё поднял тебе настроение, - девушка расплылась в улыбке, а затем хитро прищурилась, глядя на меня. - Может, прокатимся втроем? Или твой друг будет упираться и бояться как ты тогда, в первый раз? - Ты боялся? Неужели Рихард может чего-то бояться? - с усмешкой парировал Ландерс, складывая руки на груди, явно уводя разговор в другую сторону. - И ничего я не боялся! - чёрт, вот надо было Маринке это ляпнуть! – Посмотрим на тебя, как в штаны наделаешь. - Я? - он гордо вскинул голову, приподнимая одну бровь. – Легко! И никуда я не наделаю. Его такое бойкое поведение, навело меня на мысль, что он выпендривается перед девушкой и в душе появилась надежда, может он ей заинтересуется и позабудет свою толстуху. Хотя вряд ли, Маринка была ещё совсем ребенком. Ребёнок, черт! Этот ребёнок путал все карты. - Ну что, готовить лошадей? – спросила девушка. - А приготовь-ка моему другу Макса, - не сводя глаз с Пауля, попросил я. - Макса? - в один голос переспросили они. Я с удовольствием отметил испуганный и немного растерянный взгляд Пауля, до которого дошло, что все это не шуточки и его точно посадят на коня верхом. Переведя довольный взгляд на Марину, я согласно кивнул и она, счастливая, скрылась в конюшне. - Кто такой Макс? - с напускным равнодушием спросил Пауль, когда мы остались одни. – Твой друг-конь? Представляю, что там за норов… - Пойдём, познакомлю, - я мотнул головой, приглашая его следовать за мной. – Он самый. Мы двигались по широкому проходу конюшни, гулким эхом разнося звуки собственных шагов. Лошади, стоящие в стойлах, тянули к нам морды, водили ушами, отфыркивались и иногда стучали передними копытами в дверь. Пауль немного опасливо озирался по сторонам, не отходя от меня ни на шаг, и даже взял меня за руку. Я остановился у нужного стойла и окликнул коня. Сквозь широкий проём показалась огромная чёрная голова. Погладив по носу животное, я посмотрел на Пауля: тот стоял, как вкопанный, наблюдая за всеми моими манипуляциями. - Вот, это Макс. Не бойся его, погладь, он сегодня тебя прокатит, - улыбнулся я и поднёс руку Пауля к лошадиной морде. - И ничего я не боюсь. С удовольствием прокачусь, - он прикоснулся пальцами к скуле и быстро провёл по ней ладонью. К нам подошла Марина и предложила целый пакет с рафинадом. - Вот, угостите его, - она протянула лакомство Паулю. Тот взял пакет в руки и вытащил из него несколько кусочков. Перебирая их в ладони, он посмотрел на меня. - Давай, покажу как надо, - я встал сзади и взял его ладонь в свою, заставив расправить пальцы. - Главное, выпрями большой палец, не сгибай его, иначе лошадь решит, что это лакомство и может прикусить, а это очень больно, поверь мне. Пауль послушно сделал всё, как я ему сказал, чему, собственно, и сам не так давно научился от Марины. Медленно поднося наши руки к лошадиным губам, я теснее прижался к нему, чуть подаваясь вперёд и заставляя его подойти ближе к стойлу. Конь незамедлительно склонился к ладони и мягкими губами взял с неё предложенное. Не убирая руку, Пауль с любопытством смотрел на то, как Макс довольно хрустел сахаром, старательно его пережёвывая. Спустя секунды, лошадь снова потянула морду за сахаром. Выудив ещё несколько кусочков, Ландерс уже самостоятельно, без моей помощи, угостил коня. Тот снова взял их, на этот раз лизнув предложенную руку. - Смотри, он меня облизал! - с детским восторгом, Пауль демонстрировал мне руку с каплями лошадиной слюны. - Ты ему понравился, - усмехнулся я в кулак, переводя взгляд на мимо проходящую девушку. - Марин, тут Пауля облизали, у тебя платок есть? - На, вот, держи, - достав из кармана упаковку влажных салфеток, она любезно протянула её мне. Достав одну, я протянул её назад, но она махнула рукой и снова куда-то удалилась. Я сунул салфетки в свой карман, возвращаясь к Паулю и Максу. Эти двое неплохо сдружились, учитывая, что у одного было то, что нужно было другому. - Пошли, не будем мешать, - я дал Марине возможность пройти в стойло и потащил взволнованного друга на улицу. - Он такой добрый, - восхищался Пауль, - и такой огромный. - А ещё он очень умный, - сказал я, испытывая радость и гордость за Макса. Вскоре вновь появилась Маринка и вывела вороного красавца. Ландерс сразу опешил, увидав, насколько высоким был конь. Он поколебался, взял себя в руки и попытался сам взобраться на него, прося ему не помогать. Макс стоял как вкопанный, лениво помахивая хвостом, и косил свой черный глаз на горе-наездника, свалившегося на его лошадиную голову. Мы с Маринкой начали тихо ржать, пытаясь скрыть смешки кулаками, прижатыми к губам, но они прорывались с выдававшим нас со всеми потрохами хрюканьем, отчего мы уже хохотали в полный голос. Пауль оставил жалкие попытки и грозно на нас посмотрел. - А нет ли коня пониже? До этого совсем не достать, - он деловито осмотрелся, вероятно ища потенциальных претендентов не такого высокого роста. - Ну, Рихард просил для тебя Макса, а фризы пониже не бывают. Бывают выше, - хохотнула Марина. - Я сейчас. Я что-нибудь придумаю. Она бросила на меня хитрый взгляд и снова скрылась в конюшне, а я подошёл к расстроившемуся другу и положил руку на его плечо. - Да не расстраивайся ты так, Маринка, она такая, сейчас обязательно что-нибудь придумает, - было очень трудно сдерживать смех, я понял как она решила поддеть Пауля. - Ну ты же видишь сам, какой он огромный! - попытался оправдаться он, разводя руками. - Он ниже тебя на три сантиметра, - я так и не смог сдержаться, чтобы не хохотнуть. - Это не смешно, - обиженно ответил Пауль и натянул на голову капюшон. Я уж было хотел начать извиняться, но тут подоспела Марина, ведя с собой маленького рыжего уэльского пони. Глядя на это чудо и представляя Пауля на нём верхом, у меня чуть слёзы не потекли от смеха. Я согнулся пополам и бил себя ладонями по коленям, заходясь от безудержного хохота. - Вот, он будет пониже, - серьезно говорила Маринка, сама еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. - Всего метр восемнадцать. Выражение лица Ландерса нужно было видеть. Из обиженно-расстроенного оно стало гневно-раздражённым. Он то и дело переводил свой взгляд с пони на меня, с меня на Макса, с Макса на Марину, затем снова на меня. Оставаться серьезными в этот момент сил не было, и мы с девушкой просто заливались смехом. Пауль состроил надменную гримасу и вновь подошёл к Максу. - Я всё же попробую ещё раз, - он неуверенно, но цепко хватался за седло, сунув правую ногу в стремя, вновь тщетно пытаясь подтянуться на достаточную высоту. - Давай я помогу тебе, - наконец сжалился я над ним, после того, как немного успокоился, наблюдая за его попытками, так и не увенчавшимися успехом. Я взял его за ремень брюк и с силой подтолкнул вверх. Чуть не перелетев коня, вовремя соориентировавшись и удержавшись, Пауль наконец уселся в седло. Бросив на меня победный взгляд, он уверенно взял в руки поводья. Макс переступил ногами и Пауль ойкнул, его напускная важность быстро сменилась страхом. - Не бойся, - Марина начала объяснять, как управляться с конем, потягивая повод, чтобы повернуть голову лошади вбок. По мере того, как конь шагал под ним, немного переваливая боками при ходьбе, Пауль всё крепче вцеплялся в повод, с весьма серьёзным выражением лица. - Поясницу расслабь! - кричала вслед Маринка. - Он не свалится? - тихо спросил я у неё. - Не, не должен. Макс спокойный, - отмахнулась она. - Сам же знаешь, если только его не пришпорить. Проехав в полном напряжении круг, Пауль позволил себе немного расслабиться. Он уже более уверенно сидел в седле, и даже показал мне язык, проезжая мимо. - А он быстрее ехать может? - Пауль повернул голову к Марине. - Может, - ответила девушка. - Пришпорь его, - предложил я, не подумав, чем это может закончиться для меня лично, когда Пауль окажется на земле. Стоило наезднику двинуть пятками в бока лошади, как тот незамедлительно побежал рысью. К такому Ландерс готов не был. Дополнительная тряска мотала его из стороны в сторону. Он подался всем телом вперёд и обхватил могучую шею лошади обеими руками. Конь продолжал бежать по кругу, а мы с Мариной смеяться. - Потяни повод на себя! - крикнула ему Маринка. Пауль, с огромными от страха глазами, неуверенно перебирал руками, пытаясь сделать как ему сказали. Одной рукой он потянул за повод, но эффекта этот жест никакого не возымел. Провисев у коня на шее три круга, он наконец отважился и постарался выпрямиться, ловя руками ускользающий повод. Наблюдая за всеми его манипуляциями, мы с девушкой советовали через смех как бы ему посподручней взять поводья. Когда, казалось уже вот-вот, Пауля вдруг резко повело назад и он лёг спиной на круп лошади, подскакивая на нём, как безвольная кукла. Он оставался сидеть в седле, ноги по-прежнему были в стременах, а это значило, что свалиться у него были минимальные шансы, что, безусловно, радовало. - Я... я... как мне... - выкрикивал он непонятные обрывки фраз. - Марин, - почти прошептал я, задыхаясь смехом, - останови Макса пожалуйста, Пауль мне живой нужен, мне его через неделю женить. Девушка, быстро среагировав, утёрла льющиеся от смеха слёзы с щёк и вышла навстречу бегущему коню. - Макс, стой! - она подняла правую руку вверх перед приближающимся к ней жеребцом и тот плавно остановился. Пауль ещё некоторое время находился в прежнем положении, затем медленно начал подниматься, оказываясь вновь вертикально сидящим в седле. На его лице читался ужас, а в глазах паника. Он смотрел на меня, не отрываясь, и молчал. Я подошёл к нему и протянул руку, тронув его колено. - Ты как? В норме? - от былого смеха не осталось и следа. - Да, вполне, спасибо, что интересуешься, - совершенно спокойно ответил он, вяло улыбнувшись. – Я тебе это еще припомню. Ты, - он внимательно на меня посмотрел, - будешь говорить речь на моей свадьбе. Мир был восстановлен. - Испугался? – я снова коснулся его ноги. - А сам-то как думаешь? – он посмотрел на Маринку. - Почему ты раньше его не остановила? - Ты не просил, - ответила хитрая девчонка, поглаживая коня. - Иди сюда, - я протянул к Паулю руки, а он, зажмурившись, нервно сглотнул, немного наклоняясь мне навстречу. - Нет! Стой! Я сам! - в последнюю секунду он выпрямился, широко распахивая глаза. - Будет проще, если ты ноги из стремян вытащишь, - подсказала Марина. - Теперь чуть вперёд наклонись и перекинь правую ногу через круп лошади. - Какой ещё нахрен круп?! - Пауль в замешательстве смотрел на неё. - Задница. Круп - это лошадиная задница, вид сверху, - улыбнулась девушка. Переборов свой страх, Ландерс сделал всё, как она ему велела, грузно спрыгивая с жеребца на ноги. Оставаясь лицом к лошади, он по-инерции подался назад, где я его и подхватил под руки. - А ты правда женишься? – Маринка оглядела Пауля, прикидывая что-то в уме. - Да, через неделю. - А приезжайте к нам свадьбу играть, - её глаза загорелись. - Мы вам такой праздник устроим, запомните на всю жизнь. По-русскому обычаю. Мама стол накроет, а я вас по городу прокачу на тройке, с бубенцами. - Кхм, - Пауль осекся. - Да нет, мы тихо, дома, невеста у меня в положении, боюсь, не выдержит такого разгула. - Жаль, - девушка погрустнела, - но вы все равно приезжайте, когда ребеночек родится, у нас тут все свое, все чистое, воздух, пища. Маме и малышу будет хорошо у нас. Я вдруг понял, как ей тяжело расставаться со мной и она искала предлог, чтобы я приехал снова. Мне вдруг стало так приятно, я обнял её и погладил по голове. - Я обещаю тебе, что обязательно буду приезжать, с друзьями или без, и мы не прекратим дружить. - Правда? Я покачал головой в знак согласия, и она улыбнулась. Когда мы остались одни, отойдя от конюшни, Пауль достал сигареты и предложил мне, он глубоко затянулся, удовлетворенно выдохнул и сказал: - Рихард, а ты сильно изменился, причем в лучшую сторону.