Кукла Короля демонов

      Ичиго просто нуждался в этом. Он просто не мог иначе.       Временами он просто так приходил в эту слепяще светлую комнату, заполненную картинами и оплывшими, ярко горящими свечами сверху донизу, так, что было не видно стен. И просто смотрел на тех, кто давно ушёл.       Правитель Обскуро смаковал это вязкое, удушающее чувство.       На картине, в позолоченной раме, он видел свою умершую мать, не менее мёртвых сестёр и не более живого отца.       Или, правильнее сказать, убитых?       Юноша скривил губы, сдерживая болезненный смех. Неправильно. Никто не смеется, изучая портрет семьи, члены которой погибли по твоей вине.       Только безумцы.       Демон, тряхнув головой, развернулся. Он не безумец. Безумцы не думают, что они безумцы.       Уже давно миновал закат, и замок, большей частью, спал.       Ичиго возвратился в свои покои, к своей постели, но сон не шёл, и он с горечью признал, что привык спать рядом с тёплой и живой принцессой. Так он чувствовал себя спокойнее.       И Куросаки лежал на спине, не в силах уснуть без звука тихого и ровного дыхания над ухом. Наконец, глубоко вздохнув, он позволил раздражению, подкатившему к горлу, взять над ним верх - проблемы с самоконтролем у короля были всегда.

***

      Утро возникло спустя мгновение после того, как объятый думами демон опустился на дно бездны под названием «сон».       Служанка раздвинула алые шторы, волнами стекающие по окнам, и солнце яростно ворвалось в тёмную спальню, где вся мебель была сплошь из чёрного дерева, пронзённого золотыми тонкими жилами, вспыхивающими в утренних лучах.       Куросаки лениво наблюдал за поспешными действиями прислуги. А когда начал думать, что изгибы её тела весьма привлекательны, вспомнил, как давно не имел девушки в своей постели.       — Подать завтрак в ваши покои?       Ичиго попытался разглядеть лицо служанки, но она опустила голову слишком низко, было ясно лишь одно: у неё густые чёрные волосы.       — Нет. В обеденный зал.

***

      Завтракал Его Величество один за длинным столом, созданным для весёлых пиршеств, однако уже много лет демон ел исключительно в одиночестве.       Шторы из тяжёлой ткани были задвинуты, двери закрыты, и тишина осязаема.       Куросаки последние несколько лет всё чаще задумывался над побегом и созданием свиты, а то в замке обитал только он, советник и пара десятков слуг. Выдохнув, демон подпёр рукой подбородок и бесцельно рассматривал стену напротив. Как же он ненавидел это чувство бесконечной усталости, заставляющее ощущать тебя слабым.       А ещё идиотом, страдающим по пустякам.       — Долго ещё будешь созерцать стену?       Ичиго скосил взгляд на Урю, который маячил в проходе уже некоторое время.       — Я же не мешаю тебе созерцать меня этим недовольным взглядом.       Исида поджал губы, а Куросаки еле удержал себя от ехидной ухмылки и остался внешне равнодушным и даже скучающим.       — Идём, время аудиенции, — прошипел советник, резко развернувшись.

***

      Ичиго ощутил головную боль и смертельную усталость ровно в тот момент, когда сел на свой трон.       Когда он дал сигнал стражам, тяжёлые двери разомкнулись, явив мрачному залу первого посетителя. Это был обычный крестьянин, сутулый и испуганный, с видом затравленного животного он оглядел сумеречный зал, ряд свечей, тянувшийся вдоль алой дороги, ведущей к трону, и несмело двинулся к Королю.       — В-ваше В-величество, — только пролепетал он, склонившись в глубоком поклоне.       Демон смотрел на подданного своими золотыми глазами, поглаживая холодный мрамор подлокотников с затаённой нежностью и презрением. На этом престоле когда-то восседала его мать, потом отец, и за эту нить, связывающую его с семьёй, Куросаки любил эту регалию. Но и ненавидел за то бремя, что свалилось на него вместе с этой каменной табуреткой.       — Я слушаю, — тихий, властный голос потревожил тишину зала для аудиенций.       — Солдаты Люцеме напали на нас и разорили мою деревню, прошу Вас о защите и мести.       О, война уже здесь.       — Вы будете определены в город, а враг будет уничтожен.       Несмотря на всю усталость, Король высоко ставил необходимость защитить свой народ.       — Благодарю Вас, — пролепетал крестьянин, пятясь к выходу, — Вы необычайно великодушны.       Пальцы Куросаки стучали по мрамору подлокотника, и он думал: Мир, мир. Если принцесса хочет мира, она его получит.       — Но придётся испачкаться, милая Орихиме.

***

      Ичиго не любил тупые ученические клинки, ведь какой толк в мече, неспособном убить? Он рассматривал бесполезный кусок металла с явным отвращением и косился на ряд оружия, несущего смерть.       Окон в оружейне не было, и крепкий металл ловил ровный свет от факелов, сидящих в своих гнездах.       А еще Куросаки почувствовал её приближение задолго до появления: ещё когда маленькие ножки принцессы касались гравия во дворе, ещё когда её хрупкая ладонь толкнула скрипучие двери, и в оружейную ворвался воздух, пропитанный запахом цветов, в который вплёлся сладкий аромат человека.       — И что могло привести тебя сюда?       Горячий на голову демон облизнулся, раззадоренный сладким запахом, что таял пряным привкусом на языке.       Орихиме застыла в проходе, её тонкая фигура была объята белым светом дня.       — Я хотела потренироваться.       Голос принцессы, как и всегда, был тих и мог сойти за неуверенный, но её тонкие пальчики без робости потянулись к мечу и — скрежет, звон — вытянули его из груды тупых клинков.       — Я могу помочь, — сорвалось у Короля с языка, пока он неотрывно следил за движениями собеседницы. Та нахмурилась, и Ичиго ухмыльнулся, буквально читая в её голове: «Стоит ли принимать предложение?       Наконец неуверенный кивок в ответ.

***

      С мечом в хрупких руках, заняв нападающую позицию, принцесса Люцеме выглядела по-другому, словно действительно была способна всадить меч в его горло.       Куросаки облизнул пересохшие губы и сделал шаг в сторону, и она повторила его движение. Сухая земля скользила под ногами.       Это было бы справедливо, благодаря ему карета с Королём и Королевой Люцеме перевернулась, и правящая чета переломала себе все кости.       Уже неизвестно сколько времени они кружили по внутреннему двору.       Рыжеволосый правитель глотал дрожащий воздух, а его взгляд был прикован к руке принцессы, заведённой за спину.       Она сжимала острый нож, предназначенный для сердца Короля демонов.       Убей меня, милая. Если сможешь.       Короля душило болезненное желание рассмеяться. Это длилось слишком долго, и уже больше было похоже на предварительные ласки. Взгляд юноши притягивала грудь его оппонентки, часто вздымающаяся под плотной тканью багряного камзола, а её щёки становились всё более пунцовыми.       Давясь хриплым вздохом, Ичиго в несколько быстрых движений нападает. Орихиме отражает удар, и клинки вскрикивают, соприкоснувшись лезвиями. Куросаки стискивает зубы, уговаривая своё тело сдерживать силы, иначе он просто сломает хрупкое человеческое тело.       Оно и должно быть сломано!       — Я одного не понимаю, — хрипло вырывается из горла. — Как ты осталась жива? Ты была в той карете. Выживших не могло быть.       Она должна быть сломана, как и её родители, как и его семья.       Ичиго приходится напоминать себе о сдержанности.       Хотя она его ломает медленно и по частям, почему ему нельзя?       В ушах эхом скрип собственных зубов и судорожный выдох принцессы.       — Я чуть не умерла, но мне повезло.       Её реакция неправильная. Не такая! Она должна шипеть и выплёвывать эти слова, но говорит тихо и ровно, словно ей всё равно.       Вдруг принцесса ударила демона коленом под дых, и он отшатнулся, ловя ртом воздух. Едва успев блокировать выпад и столкнувшись с её взглядом, что был подстать взгляду Урю – серьёзный и сосредоточенный – юноша усмехнулся. Затем крутящим движением вывернул клинок из человеческих рук, и тупой конец жалкого куска металла упёрся в девичье горло.       — Ты не сильно обидишься, если я скажу, что твои навыки желают оставлять лучшего.       Тогда демон ощутил всей кожей и существом осознание, как никогда острое: принцесса принадлежит ему. Полностью. Он мог убить её, взять, запереть.       Ичиго вглядывался в её глаза, накручивая на пальцы гладкие русые волосы девы, она же отводила взор.       — Нет. Но с вами мне в любом случае не сравниться.       Куросаки с удовлетворением улыбнулся, ему действительно приятно было слышать из её сладких уст слова о признании его силы. Но кому он лгал, это она завладела им, настолько, что он готов был поиграть в политику, чтобы подарить ей желанный мир.       — Я тебя совсем не понимаю, — этими словами он признал своё поражение, и тупой клинок упал на сухую землю.       — Что именно?       В её взоре, на мгновение застывшем на нём, всколыхнулось любопытство.       — Почему я ещё жив?       Она ничего не сказала, лишь пухлые губы приоткрылись и тонкие брови взметнулись вверх.       — Такое ведь не прощают.       Король демонов ненавидел себя за слабость, за неспособность сказать: Я убил твоих родителей. За весь тот трепет и страх, когда он следил за девушкой, ожидая её реакции, а она лишь приподняла уголки губ, и в этом было так много невыраженной тоски и грусти.       — Наши народы убивали друг друга на протяжении столетий, и... мои родители лишь двое из тех миллионов умерших.       — Я удивлён. Ты, оказывается, можешь быть жестокой и с холодной головой.       — Я жестока?       Орихиме смотрела на него своими открытыми глазами того тёплого оттенка неба, что бывает лишь на рассвете, но её слова многим бы показались словами хладнокровного чудовища.       — Весьма. Посмотри, что ты сделала со мной.       Куросаки занёс ладони над её плечами, но не коснулся тела девушки, лишь обласкал воздух в миллиметрах над ней и опустился на колени, скользя пальцами по толще пространства вдоль женского тела.       — Я готов клясться тебе в верности, стоя на коленях.       Её тонкие пальчики схватили его за плечи так порывисто, с оттенком ужаса, и потянули вверх.       — Н-не н-надо.       Её голос подрагивал, а слабые руки дергали чёрную рубаху демона. Прикосновения принцессы были тёплыми и приятными, и Ичиго нарочно не шевелился, смотря в её расширившиеся глаза, позволяя ей чуть ли не рвать его одежду.

***

      С ленивым блаженством демон откинулся в глубоком кресле и прикрыл глаза от навязчивого света свечи, стоящей на дубовом столе, а потом вовсе небрежным движением руки убил пламя, и тьма обрушилась на лабиринт книжных полок.       Тишина мёртвой комнаты, лишённой живых существ, обступила строптивого короля. В такие моменты Ичиго ощущал тот покой, что царил в склепе его предков, и испытал обжигающее раздражение, когда кто-то посмел подарить жизнь этому канувшему в небытие месту.       — Чего тебе надо?       Опять не смог сдержаться, и в голос затесалось гортанное рычание.       — Книга, — шипение, — сюда ходят читать, а не сидеть в темноте.       Урю щелкнул пальцами, и вспыхнул огонь, размазывая толстый слой жёлтого сливочного света по дереву и стенам, а Куросаки хмыкнул, наблюдая за порывистыми движениями советника. Исида проскользнул в глубину одного из проходов и возвратился с фолиантом, содержание которого совершенно не интересовало Короля. Урю заметил внимательный взгляд и прожёг демона ответным.       — Что случилось? — в его голосе сквозил холод.       — Как думаешь, что может дискредитировать Короля в глазах народа?       Ичиго говорил и не сводил глаз с советника, лишь на мгновение позволившего удивлению отразиться на своём лице.       — Связь с врагом или осквернение древних устоев.       Куросаки оскалился, сдерживая короткий смешок: этот очкарик не мог упустить возможности ткнуть в лицо Его Величества его же проступки.       — Твои советы, как всегда, бесценны.

***

      После заката королевский замок всегда мертвел, и Ичиго мог бродить по длинным коридорам, касаясь шершавого камня, не рискуя кого-либо встретить. Впрочем, не так давно он столкнулся с Орихиме, что отшатнулась от него с гримасой ужаса и отвращения на своём милом личике, и в памяти этот момент остался чем-то неясным, способным к разрушению.       Потом демон поймал себя на том, что ищет их. Но это не имело смысла, и Куросаки скривил губы, удерживая в себе уничтожающую вспышку злобы. Сколько он ни говорил себе, что это глупость, ложь, но всё же верил, что эти огненные твари могли быть его искоренённой много лет назад семьёй. И по коже полз жидкий жар, а к ногам сыпалась каменная крошка, серая, падала на дубовый пол и кожаные сапоги Короля. Правитель-демон погладил зазубрины на стене, оставленные его же когтями, с оттенком извращённого удовольствия и хмыкнул.       — Я иду искать, — прошептал единственный живой член королевской семьи, хотя они всегда находили всех сами.       Но пора было что-то менять в этом спектакле проклятых.       Через некоторое время Король Обскуро обнаружил в тёмных коридорах, изувеченных тусклым светом луны, потерянную принцессу. В этот раз она не отшатнулась, лишь взглянула с любопытством, часто возникавшем в её взоре, и удивлением. Демон изломал тонкие губы в усмешке, прислонившись плечом к стене, преграждая путь деве в белом.       — Совсем не подходящее время для прогулок.       Она взглянула в ответ чуть хмуро, чуть недовольно, а потом и вовсе опустила взгляд.       — Мне не спится, — тихо выдохнула принцесса.       На памяти Куросаки только Орихиме могла говорить так, словно дышать словами. Вбирать тишину в лёгкие и превращать её в звук.       — Отчего?       Король склонил голову, демонстрируя свой интерес. Но она молчала, и краски её облика тускнели.       Ичиго солгал бы, сделав вид, что это его не задело, но лишь хмыкнул и сказал:       — Знаешь, почему я не сплю?       Девушка отразила его движение, вопросительно склонив голову, а демон подумал, что это очень грубый приём заставить собеседника отвечать.       — Бессонница.       На миг она показалась даже разочарованной, но потом её пухлые губы изогнулись в широкой улыбке.       — Полагаю, теперь мой черёд говорить.       Оправдав ожидания, Орихиме поняла эту топорную уловку «тайна за тайну» и приняла правила игры, что тешило Короля.       — Кошмары.       И она вновь потускнела, или разгадка таилась в отрывистом сиянии луны, и от этого кожа принцессы была такая мертвенно белая. Дева смотрела мимо него своими глазами цвета пожухлых цветов, а Куросаки нарочно молчал, не отводил пристальный взгляд. Молчание всегда подталкивает собеседника продолжить рассказ.       — Это необъяснимо, но мне снится не просто огонь, я думаю…       У неё взгляд затравленного зверя, и Король видит её тонкие пальцы, мнущие белую ткань одежд, но остаётся безмолвным.       — Это что-то вроде тех существ. Из библиотеки.       Ичиго удивлён, но запрещает себе удивляться, и внешне остаётся непоколебим, но внутри что-то разгорается, и Король ещё сам не знает, что, только тепло где-то в груди. Он протягивает ей руку раскрытой ладонью — это открытый жест, знак мирных намерений — и говорит:       — Пойдём, и я буду охранять твой сон.       Есть вероятность, что это остатки её тогдашнего ужаса. Впрочем, с тех пор прошло уже время, наполненное не менее ранящими и пугающими, к сожалению, событиями.       Принцесса смотрит с сомнением, и демон решает не полагаться на случай.       — Ты и сама знаешь, что я могу.       Король слышит судорожный выдох, наполненный словами:       — Да. С вами мне не снятся кошмары.       И она вкладывает такую холодную и хрупкую руку в его, а Ичиго чуть сжимает тонкие пальчики и думает, что либо человека и правда навещают они, или принцесса людей чувствует себя достаточно комфортно и защищённо рядом с демоном, раз не видит кошмаров. Что же выбрать? Оба варианта тешили. Интриговали.       Эх, но важна только истина.

***

      Когда Король открыл перед принцессой двери, мисс Иноуэ выглядела сбитой с толку, хоть и предприняла неумелую попытку оставить это в тайне. Ичиго просто не мог удержаться, он даже прикусил язык, но соблазн оказался сильнее.       — Вы ожидали другого? — спросил демон, умело скрывая свой откровенный задор.       Орихиме мигнула и, оторвавшись от созерцания своих покоев, мило улыбнулась.       — Нет. А где мне ещё спать, если не в своей комнате?       Куросаки сдержал смешок, смиренно проглатывая этот укор его несдержанному поведению в замке Кучики.       — А где Вы бы пожелали?       Но тогда он был так зол на неё. Рисковать из-за облезлой псины своей головой! Демон ещё помнил тот гнев и желание придушить глупую принцессу собственными руками. В его голове эта картина расцвела ядовитыми красками, настолько яркими, что Ичиго ощущал её хрупкую шею в своих ладонях до одури живо, и ломались её кости с живым, неподдельным звуком.       — А я могу выбрать?       Ичиго среагировал на движение её хрупкой шеи, когда она склонила голову, дрожью в руках.       Хрусть. Щёлк. Хрусть.       — Я могу его предоставить, — в горле пересохло, и голос до невозможного хриплый.       И Орихиме это заметила, это отразилось в её чуть поджатых губах и бровях, устремившихся к переносице.       — Не стоит, — выдохнула она, войдя в комнату.       Куросаки сглотнул слюну, скопившуюся во рту, и пошёл следом, достаточно близко, чтобы ощущать её пряный аромат. Принцесса кинула на Короля осторожный взгляд и, откинув белоснежное одеяло, забралась на кровать, явно попытавшись занять своим миниатюрным телом больше пространства.       — Хм, а мне полагается сидеть с краю и охранять Вас, — усмехнулся демон, безусловно, заметив этот недвусмысленный намёк.       — Вы мне обещали.       Его Величество ухмыльнулся и исполнил сказанное, усевшись рядом и устремив взор на двери, словно, и правда, ожидая огненных монстров.       — Можешь спать спокойно, Орихиме.

***

      Проснувшись, Куросаки обнаружил себя на полу, у кровати принцессы, при этом он ощущал себя отдохнувшим в более полной мере, чем вчера после мягких простыней. Потом демон увидел обеспокоенность в лице мисс Иноуэ, которая нависла над ним с немым вопросом в глазах.       — Доброе утро, полагаю, — сказал демон прежде, чем подумал.       И Орихиме нахмурилась нотам насмешки в голосе Короля. Забавно: сейчас демону совсем не хотелось её дразнить, но это становилось чем-то вроде дурной привычки.       — Вам не стоило спать на полу, это опасно для здоровья, — тон строгой леди, отчитывающей ребёнка.       — Моё здоровье от такого не пошатнётся.       Демон действительно пытался говорить, чтобы его голос не звучал таким, будто он с ней играет.       — Надеюсь, это действительно так, — её тон смягчился.       — Так.       Какое-то время он смотрит на принцессу людей и думает, какого демона он такой хороший, что позволяет девушке ей управлять, и тянет к ней руку, замечая, как она застывает.       — Боишься?       — Нет.       — Хорошо.       Ичиго приподнимается, и его лицо — лицо Орихиме оказываются на одном уровне так близко, что демон ощущает вкус возбуждения во рту.       — Мне надоело, — шепчет он.       Его Величество слышит, как дыхание принцессы обрывается, и касается её губ своими, а Орихиме покорно поддаётся. Она совсем не умеет целоваться, и Король усмехается, когда их контакт разрывается, но это же хорошо, значит, она совершенна чиста. Рождается желание — тёмное и тягучее, словно дёготь, — запятнать что-то столь невинное. Она тянется по жилам, чёрная жижа, сладкая на вкус, и демон вовсе не считает её зазорной, лишь возбуждающей.       Чистая принцесса станет запятнанной королевой.       Как сладки на вкус. Эта мысль. Эти трепетные розовые губы.       Куросаки скользит языком в тёплый ротик, и мисс Иноуэ лишь неуклюже подражает его движениям: погладить твёрдое нёбо, вдоль дёсен, задевая мягкие щёки.       Ничего, он её научит.